Глава 95: «Сэндвич из двух красавиц.»
Услышав это имя, Чжоу Цин наконец понял, почему Доспех Сердца Моря показался ему таким знакомым…
Старшая сестра Юнь До, казалось, была не слишком разговорчива; обменявшись парой фраз, она ушла.
— Твою сестру и правда зовут Юнь Юнь? Пишется как «рифма»?
— Ну да.
Что ж, в семье с фамилией Юнь имя Юнь звучало вполне логично. Ничего странного. Странным было лишь то, что Чжоу Цин знал слишком много лишнего.
— Моя сестра очень талантлива, — продолжала Юнь До. — Как и ты, она одновременно идет путями духа и боевых искусств, только таланта у неё поменьше твоего.
— О, она тоже практикует оба пути? — Оживился Чжоу Цин.
Это был первый раз, когда он встретил другого такого человека. Хотя Бай Тянь с самого начала говорил, что последователей двух путей немало, он опирался на свой опыт странствий по миру. В тех краях, где бывал Чжоу Цин, такие люди ему еще не попадались.
— Да, сестра тренируется тринадцать лет. Сейчас её душа на стадии «Ночной прогулки», а боевые искусства достигли стадии Сухожилий и Каналов.
«Разве об этом можно вот так запросто рассказывать?», – подумал парень.
Впрочем, разрыв с его собственными ожиданиями оказался велик. Будучи дочерью семьи Юнь, она явно не знала нехватки ресурсов, но такая скорость…
Чжоу Цин вспомнил слова, которые твердили и Бай Тянь, и Лу Цинмо.
Человеческие силы и время не безграничны. Попытка идти двумя дорогами звучит красиво – ты кажешься сильнее сверстников, впереди манят великие перспективы, но чаще всего это лишь замедляет развитие духа и тормозит боевой путь.
Он вовсе не презирал Юнь Юнь, просто на её примере воочию увидел, насколько это тяжело. Раньше, когда Лу Цинмо говорила о трудностях, он не воспринимал это всерьез. Ему-то на прорыв требовалось всего несколько дней… видать, не так уж и сложно?
Чжоу Цин остался в семье Юнь на обед, где присутствовали Юнь Юнь и третий брат Юнь До – Юнь Фэн. У неё был еще и второй брат, но в городе его не оказалось: поговаривали, что он уехал обучаться даосизму в дальние края. Каким бы хорошим ни был Хэйюнь, он оставался захолустьем.
Кстати, второго брата звали Юнь Шань. Выходило, что он теперь младший брат Юнь Юнь – вот ведь ирония судьбы…
Юнь Фэн, мастер стадии Внутренних органов, проявлял к Чжоу Цину живой интерес, поражаясь его таланту и скорости роста. Весь визит прошел гладко: никто не строил козней и не провоцировал классических конфликтов.
Попрощавшись с Юнь До, Чжоу Цин вернулся в школу и снова наткнулся на Мэн Хао.
У него закралось подозрение: «Этот парень специально меня тут караулит? У него что, других дел нет?»
На этот раз Мэн Хао был один, без дяди Му. Завидев Чжоу Цина, он приветливо помахал рукой.
— Брат Мэн, что-то случилось?
— В городе я никого толком не знаю, вот и решил зайти, не сочти за наглость.
С этими словами Мэн Хао достал духовное растение и протянул его парню:
— Надеюсь, брат Чжоу не откажется принять этот скромный дар.
В глазах Чжоу Цина мелькнула искорка. «Пытается меня подкупить? А он неплохо разбирается в людях».
Он краем глаза заметил других учеников – у всех были странные лица. Похоже, Мэн Хао одарил каждого. «Богатый братец, отсыпь еще полтинничек, покажи свою мощь».
— Брат Мэн, это лишнее, правда, не стоит, — отнекивался Чжоу Цин, но гость настоял, и пришлось принять подарок.
Весь день Мэн Хао провел в школе Тайбай, но вел себя тактично: не подглядывал за тренировками, а вступал в разговор только во время отдыха. Чжоу Цин заметил, что к нему Мэн Хао проявлял больше всего энтузиазма.
Когда парень собрался на реку Юньцзян, Мэн Хао увязался за ним, спрашивая, можно ли составить компанию. Чжоу Цин вежливо отказал, сославшись на личные дела, и тут же припустил к персиковой роще.
— Тётушка Мо…
Когда он вошел, Лу Цинмо как раз склонилась над цветами, поливая их. Манящие изгибы и совершенные линии её фигуры бесцеремонно ворвались в поле зрения Чжоу Цина. Хорошо, что сюда могли заходить только старшая сестра и Юнь До, иначе такую картину увидел бы какой-нибудь нечестивец! А Чжоу Цин, ясное дело, был благородным мужем.
— Что такое? — Лу Цинмо выпрямилась и посмотрела на него.
— Этот Мэн Хао… — Чжоу Цин вкратце описал ситуацию.
— Похоже, ты ему интересен, — заметила женщина. — Он наслышан о твоих подвигах, любопытство – это нормально.
— Это я и сам понял, но нет ли у него каких-то скрытых мотивов?
— Будь спокоен. Самое большее – он захочет с тобой подружиться или переманить к себе. Вредить он не станет.
— Откуда такая уверенность?
— Из-за чести семьи Мэн.
Чжоу Цин немного успокоился. Когда дело касалось таких понятий, как честь и дух, в этом классе людей пробуждалось упрямство, которое другим было сложно понять.
— Тебе не о чем волноваться, — улыбнулась Лу Цинмо. — Будучи сыном Небесного Лорда Цзысяо, каких только талантов он не навидался. Да и сам Цзысяо – живая легенда.
Когда Чжоу Цин покинул рощу, Лу Цинмо вернулась к своим цветам. Только на этот раз она больше не наклонялась.
На реке Юньцзян Чжоу Цин чувствовал себя в безопасности: после возвращения Бай Тяня никто в округе не осмелился бы напасть на него. Сегодняшнее погружение не принесло встреч с дикими зверями, зато он нашел несколько духовных трав и человеческий скелет, рядом с которым, впрочем, ничего ценного не оказалось. Река Юньцзян хранила в себе немало тайн и тел.
Вернувшись, он застал Мэн Хао. Теперь они общались свободнее, и парень не упустил случая расспросить о величайшем воителе – Небесном Лорде Цзысяо.
— Мой отец? Да ничего особенного, обычный человек, — смеясь, рассказывал Мэн Хао. — Даже в городе Цзысяо я вижу его нечасто.
— Он постоянно в уединении, на тренировках? — С почтением спросил Чжоу Цин. Такая преданность делу вызывала восторг.
— Вовсе нет. Просто он вечно таскает мою маму по всяким красивым местам, путешествуют они.
— …
Что и говорить, истинно великий мастер – живет в свое удовольствие.
— Брат Чжоу, у тебя редкий дар, ты не останешься в этой глуши, — уверенно произнес Мэн Хао. — Если когда-нибудь будешь в городе Цзысяо, обязательно заходи, я приму тебя по высшему разряду. Я искренне восхищаюсь такими гениями, как ты.
Зависть в его голосе была неприкрытой.
— Тебе ли завидовать другим, брат Мэн? — Улыбнулся Чжоу Цин.
Но тот лишь покачал головой:
— Нет, я серьезно.
— Что до меня… — Мэн Хао вздохнул. — В этой жизни мне ничего не светит.
— А? — Удивился парень. — Я вижу, что твое тело не закалено боевыми искусствами, значит, ты практик духа?
— Ты прав в одном: я не воин. Но и душой я не занимался.
— Я обычный смертный. Просто ел много всяких сокровищ, поэтому тело покрепче, чем у других.
— Что?!
Чжоу Цин был ошеломлен. Как такое возможно?
— Это не секрет, многие знают, — Мэн Хао не выглядел расстроенным. — В двенадцать лет у меня обнаружили проблему в организме: я не могу практиковать. Даже отец ничего не смог с этим поделать. Он тоже не всесилен.
Мэн Хао с рождения имел всё, о чем другие только мечтали, но был лишен самого главного – возможности стать сильнее. Сложно было измерить такую потерю.
Чжоу Цин не знал, что сказать. Утешать его? С его-то происхождением утешения Чжоу Цина выглядели бы нелепо.
— Извини, что заставил об этом говорить.
Мэн Хао, несмотря на юный возраст, был мудр:
— Пустяки. С другой стороны, раз я не могу практиковать, в этом есть свои плюсы: никто не смеет меня трогать. Я могу зайти в самое логово Культа Небесной Матери, и вряд ли кто-то поднимет на меня руку.
Чжоу Цин замолчал.
Если бы другие дети Небесного Лорда погибли в честном бою между мастерами, это еще можно было бы оправдать – хотя Лорд имел полное право наплевать на все правила. Но убить Мэн Хао означало бы расправу над обычным человеком, а это уже совсем другой уровень преступления. К тому же, какой вред от простого смертного?
Ночью.
— Аньлан, если бы тебе пришлось выбирать между самым знатным происхождением в мире и талантом к практике, что бы ты выбрала?
Под сиянием луны Чжоу Цин задал этот вопрос своему призраку.
Аньлан немного подумала и ответила:
— Я выбираю остаться подле господина.
«Твои речи сладки, как мед, ты ставишь меня в неловкое положение», – подумал он.
Чжоу Цин достал горсть Благовоний и протянул ей. Умеет же она подлизаться!
— На, держи.
Аньлан радостно схватила подношение и упорхнула в угол наслаждаться. «Хе-хе, заставляет меня выбирать… как будто если выберу, мне это дадут. Но я-то умная!»
История Мэн Хао тронула Чжоу Цина. Этот отпрыск великого рода лишился чего-то очень важного. Парень еще раз порадовался своему таланту. Если нельзя было получить всё и сразу, он всегда выбрал бы силу. Когда ты сам становишься могущественным, любое место, где ты находишься, становится самым почетным.
А значит – за дело!
Выпало пятнадцать сфер света. Чжоу Цин проверил их: пять духовных растений, одно растение для души, три пилюли для культивации и одна особенная пилюля.
«Пилюля ранга Людей: Пилюля Черепашьего Дыхания».
«После приема погружает в состояние ложной смерти, которое длится три дня».
В обычное время вещь бесполезная, но в критический момент может спасти жизнь.
Остальные пять находок были еще интереснее:
«Артефакт: Сердце Холодного Льда».
«Эссенция льда, не требует ковки. Можно вставить в оружие, наделив его силой холода, или вживить в сердце, придав ему божественные свойства (последнее доступно только расам или обладателям особых телосложений ледяного типа)».
«Артефакт: Ядро Пламени».
«Сердцевина огня, не требует ковки. Можно вставить в оружие, наделив его силой пламени, или вживить в сердце…»
«Семя магического искусства: Техника Духовного Дождя».
«Собирает Юань-ци воды из пространства и проливается дождем, ускоряя рост растений».
«Материал: Нефрит Небесного Грома».
«Драгоценный камень, выдержавший удар молнии. Используется для создания магических инструментов или боевого оружия со свойством грома».
«Магический инструмент: Чайник Сбора Ци и Возвышения Духа».
«Активно поглощает Юань-ци неба и земли, силу Изначальной Луны и прочие энергии. При заполнении очищает их, выдавая концентрированную эссенцию».
С материалом всё ясно, семя техники он тут же посадил в своей обители души.
«Жаль, что я не начал как даосский отрок на полях какой-нибудь великой секты. С таким искусством я бы там не пропал».
Чайник же оказался крайне полезным артефактом: он фактически ускорял его развитие, поставляя очищенную энергию. Но больше всего его заинтриговали артефакты стихий.
Сердце Льда и Ядро Пламени – это же буквально камни для зачарования!
Спустя три дня.
Чжоу Цин оказался в весьма затруднительном положении.
Магический ковер-самолет Лу Цинмо парил в небе. Она сидела слева, Бай Жоюэ – справа. А Чжоу Цин… Чжоу Цин оказался ровно посередине.
Настоящий сэндвич из двух красавиц.
Он боялся даже пошевелиться. А началось всё с того, что утром Лу Цинмо сообщила ему: его меч готов, а в Департаменте Призраков и Богов округа возникли дела, требующие его участия.
К тому же в окружном городе намечалось большое торжество, на которое стоило взглянуть. И вот они снова отправились в путь.
Но когда Чжоу Цин зашел в школу предупредить учителя об отъезде, начались проблемы. Бай Жоюэ тоже захотела поехать.
На этот раз она не желала оставаться в стороне и провожать его взглядом. Она решила присоединиться: поход на троих!
Она пришла за ним в рощу и высказала Лу Цинмо всё свое недовольство:
— Тётушка Мо, раньше ты всегда брала меня в город погулять, а теперь только младшего брата!
— У нас дела… — начала было Лу Цинмо, но, увидев надутое лицо девочки, сдалась.
Так и возникла их нынешняя рассадка. К счастью, ковер был достаточно широким, и между ними оставалось немного места. Будь они потеснее, пришлось бы прижиматься друг к другу. Досадно… то есть, к счастью, никто ни на кого не давил.
Департамент Призраков и Богов округа.
Здесь Чжоу Цин встретил старых знакомых: управляющего Чжао из уезда Цинхуа и заместителя управляющего Чжао Гуана из местного Департамента Усмирения Воинств.
Рядом с ними стоял неприметный мужчина средних лет – мастер стадии Внутренних органов. Е Чжун и еще один крупный мужчина восседали на главных местах.
Увидев вошедших, Е Чжун немного смягчился.
— Управляющая Лу, патрульный Чжоу.
— Это управляющий У из окружного Департамента Усмирения Воинств, — представил он здоровяка. — Нам нужно ваше содействие по делу о логове Культа Небесной Матери в уезде Цинхуа.
— Разумеется, — кивнул Чжоу Цин.
Похоже, человек рядом с двумя Чжао и был тем самым управляющим Департамента Усмирения, который вечно отсутствовал в уезде.
Раз все трое прибыли в окружной город, значит, в Цинхуа дела закончены. «Пришло время забирать свои Благие заслуги…»
Чжоу Цин подробно изложил ход событий, а троица из Цинхуа дополняла его рассказ деталями. Все говорили правду, без прикрас – Чжоу Цин уж точно не собирался их выгораживать. В углу сидел человек, записывавший каждое слово.
— Преступная халатность! Культ разросся до таких масштабов под вашим носом, и вы несете за это полную ответственность! — Е Чжун с силой хлопнул по столу.
Эти слова предназначались людям из уезда.
— Только благодаря управляющей Лу и патрульному Чжоу удалось избежать катастрофы.
Троица из Цинхуа лишь покорно кивала: в такой ситуации возражать было бессмысленно. Е Чжун еще долго распекал их, а затем слово взял управляющий У; его голос звучал еще суровее.
— Свободны. Вы остаетесь в окружном городе под следствием. В уезд Цинхуа мы направим других людей. О наказании узнаете после завершения проверки.
Они вышли, и человек с записями тоже тихо удалился.
— Простите, что пришлось вас побеспокоить, — вежливо произнес Е Чжун.
— Пустяки, — отмахнулась Лу Цинмо.
В этот момент управляющий У заговорил:
— Патрульный Чжоу и впрямь выдающийся молодой человек.
— Благодарю.
Но тон управляющего внезапно изменился:
— Однако методы патрульного Чжоу порой бывают излишне жестоки.
— Уничтожение логова культа – великое достижение, но казнить двоих заместителей управляющего прилюдно и без прямых доказательств – это вопиющее нарушение правил.
— Надеюсь, в будущем ты будешь действовать осмотрительнее, иначе не оберешься бед.
Чжоу Цин нахмурился, но Лу Цинмо опередила его.
— Всё, что он делал, было разрешено мной лично. Есть претензии?
— Даже с вашего позволения, управляющая Лу, его действия идут вразрез с уставом. Если каждый будет так поступать, что станет с законом и властью государства?
— Даже ученики Обители Сюаньду должны соблюдать правила.
Чжоу Цин спокойно ответил:
— Управляющий У говорит верные вещи. Но ситуация была критической: культисты собирались принести в жертву множество людей. Если бы я ждал, соблюдая все формальности, спасать было бы уже некого.
— Особые случаи требуют особых мер, — примирительно вставил Е Чжун. — Патрульный Чжоу пекся о народе Цинхуа, его можно понять.
Лицо управляющего У немного разгладилось. — Я не собираюсь наказывать патрульного Чжоу, я знаю о его заслугах.
— Прошу простить мою прямолинейность.
Он покачал головой и, не сказав больше ни слова, ушел.
— Что это было? — Чжоу Цин вопросительно взглянул на Е Чжуна.
Тот лишь горько усмехнулся:
— Таков уж стиль управляющего У, не принимай близко к сердцу.
Чжоу Цин и не думал обижаться. Он и сам понимал, что перегнул палку с точки зрения закона. Его удивила лишь прямолинейность этого человека. Вопрос только в том, был ли он честен в своей прямоте или это была лишь маска?
— Конец главы…
Комментарии