Время текло незаметно, и вскоре настал час ужина. Цинь Сюй, как обычно, прервал тренировку Цинь И. Тот, тоже по обыкновению, выпил чашу отвара для питания жизненной силы, переоделся и покинул большой двор на западе деревни.
Проводив Цинь И, старейшина Хуан вернулся и увидел, что молодой господин задумчиво смотрит на ворота. Вспомнив о сегодняшних событиях, он с беспокойством спросил:
— Молодой господин, о чем вы задумались?
Цинь Сюй вздрогнул. Посмотрев на старейшину Хуана, которому он доверял больше всех, он немного помедлил и спросил:
— Старейшина Хуан, как вы думаете, что является лучшим учителем?
Старейшина Хуан с облегчением вздохнул.
«Хорошо, что молодой господин не погрузился снова в свои мучительные воспоминания».
«Что является лучшим учителем?»
«Похоже, он размышляет об обучении Большеголового».
«Как и всегда, Большеголовый – просто чудо. Сразу же отвлек молодого господина».
Старейшина Хуан с улыбкой ответил:
— Такой наставник, как вы, молодой господин?
Цинь Сюй усмехнулся и покачал головой.
Старейшина Хуан удивленно поднял бровь и, серьезно поразмыслив, предположил:
— Враги?
Для него самого лучшими учителями были именно враги.
Цинь Сюй подумал и снова покачал головой:
— Не совсем.
«Ответ, который старейшина Хуан считал верным, оказался неправильным?»
Обескураженный, старейшина Хуан продолжил гадать.
— Родители?
— Боевые товарищи?
— Сила воли?
— Вера?
Каждый раз молодой господин задумывался на мгновение и отрицательно качал головой. В конце концов, старейшина Хуан перебрал даже «наследие» и «ресурсы», но и эти ответы были отвергнуты.
— Молодой господин, я сдаюсь, — беспомощно произнес старейшина Хуан. — Что же, по-вашему, является лучшим учителем?
Цинь Сюй с глубоким взглядом ответил:
— Окружение! Окружение – вот лучший учитель!
«Окружение?»
Сначала старейшина Хуан не понял, но чем больше он размышлял, тем яснее становилось, насколько прав молодой господин.
Окружение – это не только природа, но и быт, условия для тренировок, семья, среда взросления и многое другое.
Можно сказать, что все его предыдущие ответы были частью этого одного.
«Неудивительно, что молодой господин все время качал головой и говорил, что я отвечаю неполно».
Как человек, знавший Цинь Сюя лучше всех, старейшина Хуан быстро все понял и с сомнением спросил:
— Молодой господин, неужели вы хотите…
Цинь Сюй медленно обвел взглядом дворик, в котором прожил два года, и тихо кивнул.
— Деревня клана Цинь больше не подходит для развития Большеголового.
Тем более теперь, когда к ним присоединился Цинь Вэй, уже ставший воином ступени хоутянь.
— Куда вы хотите отправиться?
— Пока что уездного города будет достаточно.
— Я вас понял, молодой господин. Я немедленно начну подготовку.
— Хорошо, уложитесь в полмесяца.
— Да, молодой господин.
…
Вернувшись домой, Цинь И увидел, что Чжуцзы не дурачится, как обычно, а стоит на том месте, где раньше тренировался Шуаньцзы, и поднимает каменный замок.
На мгновение Цинь И показалось, что перед ним стоит не Чжуцзы, а Шуаньцзы.
— Второй брат, что ты делаешь?
Чжуцзы опустил каменный замок и, подняв голову, посмотрел на Цинь И, который был на голову выше его. Он немного смущенно поздоровался:
— Большеголовый, ты вернулся.
«Большеголовый так быстро вырос. Он на два года младше, а уже на голову выше меня».
«Смотреть на младшего брата снизу вверх… кому на такое пожалуешься? Кроме нашей, таких семей больше нет».
Из-за этого Чжуцзы старался пореже попадаться Цинь И на глаза, по возможности избегая его.
Однако после отъезда Шуаньцзы он много думал и, кажется, повзрослел, перестал быть таким капризным.
Теперь, когда у него остался только один брат, он перестал его избегать.
— Второй брат, тренировочный лагерь не так страшен, как рассказывал отец, не волнуйся, — сказал Цинь И, заметив грусть в глазах Чжуцзы.
— Я знаю, Большеголовый. Просто мне как-то непривычно. Я уже скучаю по старшему брату… — говоря это, Чжуцзы покраснел.
Глядя на брата, который от одной только мысли о Шуаньцзы готов был расплакаться, Цинь И почувствовал смешанные чувства.
С самого его рождения Шуаньцзы и Чжуцзы были неразлучны.
Они вместе играли, вместе спали.
В отличие от него, жившего в отдельной комнате, они делили одну на двоих.
Только два года назад они перестали быть похожими на сиамских близнецов.
Один стал больше времени уделять играм, другой – тренировкам.
Но большую часть дня они все равно проводили вместе.
А теперь, когда Шуаньцзы уехал в тренировочный лагерь, Чжуцзы остался один…
Чжуцзы, словно опомнившись, глубоко вздохнул, сдерживая слезы, и сказал:
— Большеголовый, я в порядке. Ты же каждый день ходишь играть с Гэньшэном? Не обращай на меня внимания, иди.
С этими словами он отвернулся и снова взялся за каменный замок.
Цинь И, глядя на брата, который изо всех сил старался не заплакать, с досадой покачал головой.
«Какая детская, так называемая, братская гордость».
Хоть он и ворчал про себя, но в душе разлилось тепло.
— Понял, второй брат. Тренируйся постепенно, не торопись. Устанешь – отдохни, не насилуй себя. Я скажу маме и пойду к Ван Гэньшэну.
Цинь И понимал, что его присутствие, скорее всего, только напоминает Чжуцзы об уехавшем брате, а тот из-за своей гордости будет только страдать, что вредно для здоровья. Поэтому он решил не настаивать.
Зайдя в дом, он взял свои инструменты, сказал маме, которая готовила на кухне, что уходит, и, как обычно, направился к дому плотника Вана.
Он так часто бывал здесь, что, не дожидаясь, пока ему откроют, крикнул с порога:
— Тётушка Хуэй, я пришел! — и толкнул дверь.
Картина во дворе сильно изменилась за последние два года.
Раньше двор плотника Вана был очень захламлен – он служил ему и двором, и мастерской.
Повсюду летали опилки, на земле валялись обрезки досок всех мастей.
Но два года назад, женившись на тётушке Хуэй, плотник Ван расширил двор и построил отдельную мастерскую, где теперь и работал.
— Тётушка Хуэй, вы опять шьете обувь?
— Большеголовый пришел. Гэньшэн внутри, проходи.
Хуэйнян сидела в тени дерева и шила, время от времени поглядывая на восьми-девятилетнюю девочку и восьми-девятимесячного малыша, которые играли с глиной в углу двора.
Маленький мальчик был сыном Хуэйнян и плотника Вана.
Услышав голос Цинь И, к которому она уже давно привыкла, Хуэйнян даже не пошевелилась. Она лишь взглянула на него и бросила в ответ пару слов.
А вот девочка, игравшая с глиной, тут же встала и крикнула:
— Младший брат, ты пришел!
— Сестра Наньнань, опять с Утуном играешь? — с улыбкой поздоровался с ней Цинь И.
Поздоровавшись, он, не останавливаясь, прошел в мастерскую.
Хуэйнян проводила взглядом Цинь И и, только когда он скрылся в мастерской, снова посмотрела на свою дочь, которая присела обратно, чтобы продолжить игру с Утуном. Она покачала головой.
«Как могут детские тайны укрыться от материнского взгляда?»
«Первая влюбленность – дело естественное».
«Да и в деревне клана Цинь девочек, которым нравится Большеголовый, не одна только Наньнань».
«Но ни одной из них не суждено быть с ним».
«Будущее этого мальчика не ограничится деревней клана Цинь. Его не сравнить с теми братьями из клана, что возвращались из тренировочного лагеря».
«С таким будущим он не сможет жениться на деревенской девушке».
Однако Хуэйнян не стала вмешиваться. Она прекрасно понимала, что через несколько лет Большеголовый уедет, и, возможно, как и другие воины из их клана, никогда больше не вернется.
«Тогда Наньнань сама забудет о своей влюбленности».
«Пусть это будет для нее просто красивым сном».
(Конец главы)
Комментарии