На третий день после того, как Камия забрал Дзасики-вараси из дома Нагатомо, он снял с вкладов нужные суммы, собрал девятьсот пятьдесят тысяч иен и перевёл их Нацуки и её сыну.
После этого Масао ещё два дня не появлялся в старшей школе Ханасузу.
Лишь на пятый пришёл снова.
Во время обеда он встретился с подругой, Исино Саюри, и они уселись вместе на каменную скамейку у озера, где любили собираться пары.
Говорил в основном Масао, а Саюри слушала.
Снаружи он словно стал взрослее, чем неделю назад.
Но за одну ночь не взрослеют – такое бывает лишь после горьких испытаний.
На правой щеке у него синяк и ссадина. Говорил он ровно, без веселья и без скорби – только спокойная решимость и лёгкая усталость.
— …Потом Камия перевёл мне и маме девятьсот пятьдесят тысяч, — произнёс он.
— Камия-кун, правда, очень добрый человек, — ответила Исино. — А что потом? Как там тётя Нацуки?
— Развод с отцом уже оформляют, скоро всё закончится. Позавчера я отвёз маму в деревню в Иватэ. Там живёт бабушка и дядья, родственников достаточно, проблем не будет. Пусть отдохнёт.
— А твой отец?
Масао тяжело вздохнул:
— Вчера вернулся домой, устроил скандал из‑за дележа имущества. Но дома был только я… Мы с ним подрались. Выгнал его, а потом пошёл в то казино и выплатил всё, что он задолжал. Теперь, думаю, ни у меня, ни у мамы больше дел с ним не будет.
Исино слушала молча, и на глазах её блеснули слёзы. Она склонилась, глядя на его щеку:
— Болит?
— Уже нет. А вот Рюхэю досталось больше… Надеюсь, хоть это его вразумит.
Ему было семнадцать, крепкий парень из бейсбольной команды, и в драке с отцом явно не уступил.
— Я! — Пропищал детский голосок.
Перед ними стояла кукольная девочка в красном кимоно – Дзасики‑вараси. Но пара её не видела.
Послушав их немного, маленький дух развернулся и убежал.
…
На другой стороне озера, где кипела жизнь, Камия сидел на траве в одиночестве, выглядел лишним среди парочек.
Он с интересом наблюдал за целующейся парой неподалёку.
— Вот это да, современные школьники… Уже лапочки, — усмехнулся он.
Колокольчик на поясе звякнул – чисто, звонко.
Камия обернулся и увидел, как Дзасики вприпрыжку бежит к нему короткими ножками.
— Ну как там? — Тихо спросил он.
— Я, я! — Весело пискнула она, размахивая пухлыми ручками.
Камия, не понимая её жестов, лишь догадался по выражению лица: всё с домом Нагатомо в порядке.
— Масао крепкий парень. Думаю, справится. Переживает, но справится, — проговорил Камия.
— Я, я, — кивнула Дзасики, не совсем поняв, но охотно соглашаясь.
— Ладно, пора идти, — Камия поднялся и протянул руку, будто хотел погладить её по голове.
Эта малышка чересчур милая – глядя на неё, трудно устоять перед искушением потрепать как котёнка.
— Я! — Пискнула она и ловко увернулась. «Эй! Мы ещё не настолько близки!»
С тех пор, как Камия забрал её, прошло уже пять дней, но они почти не общались.
После разлуки с семьёй Дзасики тосковала, пряталась в колокольчике и даже не активировала способность «Взаимозависимость беды и удачи».
Лишь утром, когда Камия, встряхивая колокольчик, сказал: «Пора бы проверить, как там Нагатомо», – она откликнулась и вылетела наружу.
Мимо промахнувшийся Камия посмотрел на неё и лишь улыбнулся.
Эта маленькая, кажется, с характером.
— С этого дня мы одна семья, верно? Тогда давай представимся: я Камия Кава. Я самый оптимистичный человек на свете – какие бы трудности ни были, я встречаю их с улыбкой, — произнёс он.
— Я? — Удивилась Дзасики, растерянно моргнув.
— Я буду улыбаться. И ты тоже, — Камия широко улыбнулся. — Добро пожаловать домой.
— Я… — прошептала она.
Дзасики распахнула глаза и застыла, уставившись на него.
«Похоже, этот человек действительно меня понимает».
Спустя семь-восемь секунд она поднялась на цыпочки, взяла его за запястье и поднесла ладонь к своей голове.
Погладил.
«Этот человек, наверное, станет хорошим членом семьи».
…
Вечером Камия вернулся домой и позвенел колокольчиком. Дзасики послушно вышла наружу.
— Покажу тебе ещё одного члена семьи. Ладите там, хорошо? — Произнёс он и призвал Ханню.
Фигура в белом длинном дзюбане с сиреневыми краями проявилась рядом с ним, сияя призрачным светом.
— Ханна, это Дзасики‑вараси. Отныне вы… э? — Камия не успел закончить, заметив, как обычно холодная Ханна вдруг оживилась, глаза у неё загорелись.
— Ханна? — озадаченно посмотрел он.
А та, взмахнув широким рукавом, обняла малышку.
— Я? — Дзасики неподвижно стояла, наклонив голову, позволив старшей духу прижать себя.
— Вот как… Значит, понравилось. Ханна любит малышей, — почти с облегчением вздохнул Камия. В ту секунду его осенило: «Смеющаяся Ханна… дети…»
Но не успел он договорить, как у Ханне закружились две маски – большая и малая. Одной рукой она продолжала держать Дзасики, другой схватила Маску улыбки.
Надела.
Милое лицо померкло, превратившись в жуткую ухмыляющуюся гримасу.
— Ке-ке-ке…
Смеющаяся Хання считалась самой низшей в своём роду, не слишком опасной.
Её любимое занятие – баловаться, пугать и доводить детей до слёз.
Комментарии