Легкий холод заставил Фэн Сюэ прийти в себя. Оглядевшись по сторонам, он на мгновение замер – память словно стерли.
Вдали тянулись бесконечные горные хребты, совсем рядом несла свои бурные воды река, в небе за облаками пряталась тусклая луна, а в воздухе кружила мелкая снежная крошка, похожая на звездную пыль. Фэн Сюэ нутром чуял – что-то здесь не так.
Ступая по усыпанному галькой берегу, он медленно пошел вперед. Он не знал цели, но понимал: если стоять на месте, ничего не изменится.
Между камнями начала пробиваться редкая, но упрямая трава. По реке проплыли несколько прогулочных судов. На палубах за выпивкой веселились поэты и красавицы, а на берегу старый рыбак застыл с удочкой.
Дальше каменистый берег сменился зеленым лугом, стали попадаться люди: бедняки с коромыслами, богачи в повозках. В горах пастушок играл на флейте, а у ручья, вытекающего из реки, смеялись дети и стирали белье женщины.
Дух старины, классическая красота… Фэн Сюэ шел по дороге, и сознание его становилось всё более ясным. Внезапно он прищурился, подошел к воде и обратился к спине молодой женщины в грубой одежде и повязке на голове, что склонилась над корзиной с овощами:
— Хватит играть. Делай что задумала поскорее, мне еще возвращаться и спать ложиться надо!
Женщина замерла. Весь мир словно застыл, скованный паузой. Она медленно обернулась, явив лицо неземной красоты. Повязка на ее волосах растаяла, как иней, и черные пряди рассыпались по плечам водопадом. Грубое платье, словно в трюке сычуаньской оперы, в то же мгновение превратилось в изящное светлое платье-руцюнь.
— На дороге стольки людей было, как же ты признал меня? — Голос женщины был холодным и лишенным эмоций. Она говорила с особым говором, не похожим на привычную речь уезда Пиньань. Несмотря на ледяной тон, из-за диалекта слова звучали мягко и даже мелодично.
Но Фэн Сюэ это не тронуло. Сдерживая усмешку, он ответил как можно спокойнее:
— Текстуры поплыли.
— Поплыли? О чем ты? — Женщина не поняла смысла слов. Фэн Сюэ не собирался пускаться в объяснения. Он просто указал на ручей, затем на корзину и произнес, едва сдерживая смех:
— Они – часть картины. А ты – нет.
Казалось, эти слова, похожие на буддийскую притчу, задели ее за живое. Она резко вскочила, и в ее холодном голосе вспыхнул гнев:
— Что значит «нет»? Я и есть эта картина!
— Они живут внутри нее. А ты… ты просто расплющила себя и приклеилась сверху, — Фэн Сюэ старался говорить веско и глубокомысленно, но уголки его губ всё же предательски поползли вверх.
Ничего не поделаешь – эта призрачная дева явно была не слишком сообразительна. Вся иллюзия была выполнена мастерски, с тем самым классическим китайским колоритом, но сама она выглядела так, словно ее вырезали из другого рисунка и грубо вставили. Края были обработаны неплохо, но пропорции, углы и детали создавали странное ощущение неправильности. Когда она «собирала» овощи, ее руки просто перекрывали корзину, даже текущая вода исчезала под ее телом. Чистой воды работа новичка в фотошопе, который не разобрался со слоями и испортил прекрасный пейзаж.
Но именно благодаря этой нелепости Фэн Сюэ окончательно очнулся, а не попался в ловушку, как тогда в храме лисы, когда он понял подвох, только когда на него вылили целое море дурмана.
Слова Фэн Сюэ повергли призрака в ступор. Она стояла неподвижно секунд десять, а ее бледные щеки начали заливаться румянцем. Внезапно мир вокруг Фэн Сюэ завертелся, и лишь в ушах прозвучал яростный крик:
— Проваливай!
***
Фэн Сюэ резко пришел в себя. Ощутив ночной холод, он невольно вздрогнул и вытаращил глаза:
— Ну и дела! Совсем страх потеряла?
Теперь-то он понимал: это тот духовный призрак из картины затянул его в иллюзию. Жаль только, что сил у него сейчас маловато, даже простейшее управление призраками не дается – не вытащить девицу за ушко да на солнышко. Пришлось лишь вздохнуть и пообещать себе поквитаться, когда практика пойдет в гору.
Несмотря на теплый спальник, ночная прохлада давала о себе знать. Сон прошел, и Фэн Сюэ, поворочавшись, негромко позвал:
— Юньси… Юньси! Лю Юньси!
— А? Да! — Всполошилась дремавшая змейка. Фэн Сюэ только вздохнул – никак она не привыкнет к своему имени. Но тянуть не стал:
— Что ты знаешь о призраках?
— А? — Она явно не ожидала таких вопросов посреди ночи, но, помня о своем огромном долге, подавила ворчание и послушно ответила:
— Немного. Только то, что бабушка-лиса рассказывала.
— Рассказывай всё, что слышала, — Фэн Сюэ поплотнее закутался в спальник и, словно гусеница, подполз к выходу из палатки. Лю Юньси собралась с мыслями и начала:
— Призрак – это живая душа, использующая одержимость как оболочку, чтобы остаться в мире людей. Без поддержки тела одержимость со временем тает…
— Это я знаю, девятая тётушка уже говорила. Расскажи то, чего я не знаю. Ранги, способы практики и всё такое, — бесцеремонно перебил ее Фэн Сюэ, устраиваясь поудобнее, будто под сказку на ночь.
Лю Юньси смиренно продолжила:
— Про путь призрачного небожителя ты и сам в курсе. Значит, тебя интересуют те, кто пал во тьму?
— Угу, — отозвался Фэн Сюэ.
— Свежеумершие дикие призраки слабы. Они даже показаться не могут, только в сны прокрадываются. Преисподняя иногда разрешает добрым душам являться потомкам во сне.
— Но те, кто не хочет уходить за грань, начинают пугать людей, питаясь их страхом. Это их энергия веры, только черная. Так они поддерживают свое существование.
— А есть и такие, кому мало просто страха. Они начинают красть изначальную эссенцию и энергию крови. Дополняют свою иньскую суть чужим жаром жизни. Вот их-то и зовут «злыми духами». Те двое в храме лисы были как раз из таких.
— На самом деле злые духи довольно слабы. Тел у них нет, только иллюзии. Энергия крови даже третьесортного воина может их отпугнуть, да и днем они носа не кажут.
— Но если такой дух накопит достаточно жизненного жара, он обретает силы. Может двигать предметы мыслью, становится устойчив к ауре воинов. Они даже могут практиковать, используя чужую кровь. На этом этапе их глаза загораются красным. Чем ярче свет, тем опаснее дух. Таких зовут «лютыми призраками» или «красноглазыми лютыми».
— Если лютый призрак идет дальше, всё его естество начинает светиться красным. Это уже мстительный дух в красном. С таким даже призрачный небожитель не всегда совладает. Их призрачная мощь разъедает магию и кровь. Только великие гроссмейстеры или короли призраков из Преисподней могут их усмирить. Благо, наша демоническая аура подавляет иньских тварей. Даже не нужно быть королем демонов – любой сильный яо способен задавить духа в красном.
Тут Лю Юньси замялась и добавила совсем тихо:
— Ну, конечно, нашу ауру тоже подавляют магическая сила и энергия крови…
Комментарии