Голос старого монаха звучал мирно и благостно, но после недавней демонстрации даже те, кто не знал его имени, поняли: это не тот человек, с которым стоит ссориться. В только что расслабившемся зале вновь воцарилась гробовая тишина, и монах продолжил:
— Тот, кого позвали ловить призрака – мой ученик. Он вступил на Путь более десяти лет назад, и его магическая сила считалась выдающейся среди мистиков. Однако вчера утром, во время молитвы, я увидел, что его светильник жизни погас. Я обратился за разъяснениями к маклерам, а после сам отправился в деревню Сянъян. И что же я обнаружил? В деревне не осталось ни единой живой души. Простой люд скончался во сне, не оставив следов борьбы, и лишь мой ученик погиб иначе: его горло было разорвано клыками, а сердце пронзено когтями.
— Цзянши? — Эта мысль пришла в голову многим, а кто-то и вовсе произнес это вслух.
Старый монах кивнул, и начальник уезда поспешил перехватить инициативу:
— Получив известие, власти уезда немедленно приняли меры, но ни мстительного духа, ни цзянши обнаружить не удалось. Мы собирались оповестить окрестные поселения, чтобы те усилили бдительность, но прошлой ночью охранный артефакт в городе внезапно подал сигнал тревоги. Утреннее расследование подтвердило: ночью скончались двое горожан. Причина та же – истощение энергии крови. Мы подозреваем, что и дух, и цзянши уже проникли в город, поэтому и созвали вас здесь. Что до даоса Чэня, он как раз отправился по следу нечисти.
Слова начальника звучали просто, но многие присутствующие переглянулись с подозрением.
Формально это был «совет», на деле же – акт недоверия.
В конце концов, среди собравшихся боевых и мистических практиков – за исключением монаха и пастора подле уездного – реально вступивших на Путь было по пальцам пересчитать. Остальные, хоть и смыслили в заклинаниях да кулачном бое, годились разве что против слабых диких духов или ходячих трупов. Против сущности, способной убить истинного мага, они были бесполезны.
Истинная причина сбора, скорее всего, крылась в том, что начальник подозревал: этот дух и цзянши – питомцы какого-нибудь темного практика. Вот он и согнал всех мистиков, старых и новых, а заодно и мастеров боевых искусств, способных управлять энергией крови. Наверняка хотел проверить, не веет ли от кого скверной.
Судя по всему, зацепок он не нашел, иначе бы уже швырнул кубок об пол, подавая знак засаде, дабы явить всем свою «мудрость и величие».
Все всё понимали, но молчали. Несмотря на легкое раздражение от методов начальника, никто не стал лезть на рожон, смиренно дожидаясь конца его длинной и пустой тирады.
Да, именно пустой.
В сущности, методы борьбы с цзянши или мстительными духами давно известны. Все эти «обсуждения» сводились к одному: расставить заслоны, усилить патрули, развесить колокольчики да поднять тревогу. Ну, еще обязать тех, кто поспособнее, наготовить талисманов да святой воды, или закупить побольше клейкого риса, собачьей крови да киновари.
Фэн Сюэ, глянув через вид из-за плеча, убедился, что с его места он не виден начальнику уезда. Тогда он просто опустил голову и, словно школяр, прячущий роман на уроке, достал книгу и погрузился в чтение.
Начальник его не замечал, зато соседи – вполне. Но любой мистик, видя то, как Фэн Сюэ буквально «сияет» от обилия артефактов, понимал: с этим юношей лучше не связываться.
Обычно даже истинный мистик за всю жизнь наживает от силы одну-две магические вещицы, а от этого парня исходило не меньше десятка отблесков. Такой человек – либо наследник великой школы, владеющий горой сокровищ; либо любимчик целой оравы наставников, каждый из которых на прощание сунул ему по амулету; либо, в худшем случае, хозяин толпы смертников, которые своими жизнями выкармливали для него эти инструменты.
В любом случае, переходить ему дорогу – себе дороже. Что же до грабежа… даже не считая груза кармы, сначала нужно убедиться, что после убийства тебя не вычислят ни его живые учителя, ни его предки в Преисподней.
Поэтому большинство мистиков, мазнув по Фэн Сюэ взглядом, тут же отворачивались. Боевые практики, завидев в его руках книгу с клеймом школы Хуа, и вовсе теряли интерес. Лишь мастер Хуа, стоявший неподалеку, пребывал в смятении: то ли ему было любопытно узнать, кто же этот юноша на самом деле, то ли он боялся, как бы начальник уезда не заметил их связи и не припомнил это потом.
…— …
После потока пустых слов мистики и воины разошлись по домам, а начальник уезда остался в кабинете.
Дождавшись, пока шаги стихнут и убедившись, что лишних ушей нет, он наконец спросил:
— Почтенные мастера, удалось что-нибудь заметить?
Священник замялся, хотел было заговорить, но, вспомнив, что он не в родных краях, лишь покачал головой и промолчал. Начальник повернулся к старому монаху:
— Мастер Ицзин?
Услышав свое имя, монах вздохнул и ответил:
— У нескольких человек действительно есть прирученные духовные призраки или живые души, но от них не веет ни злобой, ни жаждой крови. Едва ли они связаны с теми убийствами.
— А тот человек, что вчера прибыл в город? — Допытывался начальник. Ицзин задумался, но снова покачал головой:
— Этот молодой господин непростого происхождения, я не смог распознать его школу. Однако при его уровне развития, даже если бы у него в подчинении были духи и цзянши, он не смог бы одолеть Чжисиня.
— Эх, остается надеяться, что даос Чэнь добьется успеха, — начальник, услышав уверенный ответ Ицзина, лишь развел руками. Тут пастор в сутане не выдержал:
— По моему разумению, следовало бы окропить весь город святой водой. Если здесь есть злая сущность, она непременно проявит себя.
— Нельзя! — Тут же отрезал Ицзин. — Святая вода вашей веры слишком яростная. В этом городе на службе состоят призрачные стражи и солдаты; в частном же владении есть духовные призраки и виртуальные божества. Если поступить по-вашему, мы не духа найдем, а ввергнем весь город в хаос.
Пастор подавил обиду, думая про себя: «В моей стране этих тварей давно бы низвергли в геенну огненную, как смеют они похищать чудеса, принадлежащие Господу?»
Однако он понимал, что чужаку не стоит злить местных. Если начальник уезда против, он не станет настаивать.
Он и не догадывался, что начальник отказал не из-за призраков, а просто потому, что у него не было на это денег.
Божественная благодать вашей веры дается через молитву, а у любой молитвы есть цена. Если бы речь шла об одном доме или улице, он бы еще скрипнул зубами и раскошелился, ну или собрал бы пожертвования с богатеев. Но весь город… даже если он соберет налоги на восемьдесят лет вперед, ему не расплатиться!
…— …
Пока начальник уезда терзался сомнениями, Фэн Сюэ вернулся домой. Приняв позы из «Закалки тела», он попытался размять кости.
В «Секретах похоронного дома» тоже был раздел о тренировке тела, но поскольку Фэн Сюэ и так получал избыток изначальной энергии, а в последние дни он либо был в пути, либо практиковал магию, времени на это не оставалось. Теперь же, решив стать и магом, и воином разом, он принялся за дело.
Динамический столб требовал освоения статического, а тот, в свою очередь, – наполненности энергией крови. Фэн Сюэ решил следовать общему плану и начать с Искусства закалки тела и Метода Поглощения.
Но прежде…
— Вижу, ты похожа на человека!
Уже привычная к этому Лю Юньси плавно приземлилась на пол, и тут же последовал приказ:
— Приготовь чего-нибудь основательного.
— А? — Лю Юньси опешила. Глянув на настенные часы, она недоуменно спросила:
— Но сейчас ведь только четвертый час?
— Сказано – делай! — Фэн Сюэ закатил глаза и, выудив из кармана нефритовую плашку с иероглифом «Еда», добавил с ухмылкой:
— Чтобы преуспеть в обоих путях сразу, нужно срезать углы!
（Прототип Мо Ин – моя женушка Си-бао. Очень хотел сам сделать арт через ИИ, но, увы, мой бестолковый ИИ не справляется со стилем гохуа. Найдено в сети, права принадлежат авторам）
Комментарии