Нельзя было винить практиков в таких мыслях. Подобные сцены сплошь и рядом встречались в мире боевых искусств: какой-нибудь молодой мастер из именитого ордена спускается с гор, чтобы стяжать славу. А как ее добыть? Изловить пару-тройку демонов, изгнать призрака, а потом заплатить сказителю, чтобы тот разнес весть по всем кабакам. И дело в шляпе.
Однако юноша перед ними явно обладал реальной силой, иначе не смог бы сотворить столь устрашающий Праведный метод Пяти Громов. К тому же при нем были и принявшая человеческую форму лиса, и вековой духовный призрак. Такая свита сама по себе говорила о многом…
Вдруг раздался грохот.
Пока все гадали, не будет ли вмешательство расценено как попытка украсть чужую заслугу, из окна разрушенного дома, круша остатки рамы, вывалился цзянши. Вид у него был жуткий: обгоревший, окутанный вонью озона и горелой плоти, он больше походил на недожженный труп из крематория. Практики мгновенно переменились в лице.
— Да вы издеваетесь! Неужели даже такая мощная магия грома его не упокоила? — Вскрикнул самый молодой из них. Трое его спутников, хоть и выглядели напуганными, тут же начали сбрасывать с плеч свои тюки с магическим инвентарем.
Пораженный практик быстро пришел в себя. Каким бы сильным ни был этот цзянши, им придется вступить в бой. Если враг настолько крепок, бегство поодиночке лишь упростит ему задачу.
Те, кто сумел вступить на Путь, обладали твердой волей. После секундного замешательства четверо мужчин слаженно развернули переносной ритуальный алтарь, похожий на раскладной стул.
— Колокол уже прозвучал. Нам нужно лишь продержаться, пока не прибудут даос Чэнь и мастер Ицзин! — Старший из практиков говорил это то ли для поднятия духа товарищей, то ли для собственного успокоения.
— Может, это какой-то особый вид, вроде тех, что восстают в день пробуждения насекомых? Такие не боятся молний. Попробуем другие чары! — Пробормотал один из них, глядя на ковыляющего мертвеца. Он резко вскинул руки и принялся пританцовывать на месте.
Другой практик, одетый в простую холщовую одежду, сложил ладони, полуприсел и резким движением, словно заправский фокусник с картами, веером разложил в руках семь или восемь бумажных человечков. Обернувшись, он макнул палец в киноварь на алтаре и быстрыми, похожими на танец движениями поставил алые точки на каждой фигурке.
Бумажные человечки тут же выпрямились и начали стремительно раздуваться, подобно воздушным шарам, пока не достигли роста взрослого человека.
— В бой! — Практик выхватил медный колокольчик и затряс им. Под резкий перезвон бумажные воины нелепой, дерганой походкой бросились на цзянши.
— Явись! — внезапно выкрикнул танцующий практик. Тот самый юноша, что замер вначале от испуга, теперь действовал молниеносно. Он сложил пальцы в магическую печать и, резко повернувшись, ткнул пальцем в спину своего предводителя.
Фэн Сюэ, как раз подбежавший к ним, отчетливо увидел через свой особый взор, как поток энергии, совершенно не похожий на лунное сияние, воронкой опускается на алтарь. Затем эта сила прошла сквозь танцующего практика, миновала второго и, подвергшись своеобразной фильтрации, влилась в тело вожака в очищенном виде.
Получив поддержку Великого Источника, предводитель принялся быстро шептать неразборчивые заклинания. Он сжимал в руках крошечную куклу в центре алтаря, его тело дрожало, как в лихорадке, но голос зазвучал на удивление четко:
— Знамена и барабаны, кадильница открывает путь к Трем Сокровищам! Первый удар в барабан сотрясает небеса, второй удар в барабан колышет землю! Бью в гонг – мир содрогается! Возжигаю благовония, зову мастера! Приди, о мастер, и секи демонов у алтаря! Исполняй немедля по закону!
Как только слова отзвучали, аура практика разительно переменилась. Не говоря ни слова, он протянул руку, и танцор тут же вложил в нее персиковый меч.
Практик, призвавший божество, провел пальцами по лезвию. Дерево мгновенно покрылось серебристым блеском. Фэн Сюэ сразу узнал это – заклинание Убийства Демонов.
Только в исполнении этого мастера техника была на голову выше его собственных дилетантских попыток. Даже на вид деревянный меч теперь казался выкованным из стали.
Пока шел ритуал, бумажные воины окружили цзянши. Казалось, мертвец зажат в тиски, но внезапно из его груди высунулись две призрачные когтистые лапы и вырвали из тел двух бумажных кукол по сгустку тени.
Практик в холщовой одежде побледнел и вскрикнул:
— Трупная марионетка с привязанной душой! Это же лингви!
Но практик с мечом, одержимый призванным духом, не обратил на это внимания. Он взмахнул клинком и бросился в атаку.
Фэн Сюэ, прижимая к себе Лю Юньси, жестом велел Мо Ин спуститься и подошел к алтарю. Он обратился к практику, который всё еще поддерживал связь с энергией веры:
— А что это за «марионетка с душой» такая?
Тот, будучи занят лишь фильтрацией потока, нашел в себе силы ответить. Учитывая мощь недавних молний Фэн Сюэ, он счел нужным пояснить:
— Это редкая разновидность цзянши. Обычно появляется при совместном захоронении супругов или когда могилы накладываются друг на друга. Например, старое захоронение забросили, а сверху похоронили кого-то нового. Один стал цзянши, а у второго осталась сильная привязанность к миру. В итоге их души сплетаются, и они становятся единым целым: у них и призрачная сила, и морок, и физическая мощь мертвеца, и даже чувства общие. Обычные марионетки боятся молний, но эта, видать, выдержала ваш удар… Должно быть, она очень древн…
Договорить он не успел. Практик с мечом одним молниеносным выпадом снес голову трупной марионетке, а привязанный к ней дух просто испарился в серебристом пламени. Фраза «древняя и опасная» застряла у говорившего в горле.
Сам победитель тоже замер в недоумении. Он готовился к кровавой бане, а вышло… как-то слишком просто?
— Постой… — внутри него шевельнулся страх. — Неужели я и вправду самого предка Люя призвал?
В их кругах призыв истинного небожителя не сулил ничего хорошего. Нынешние практики едва дотягивали до ранга призрачных небожителей, и карма была для них превыше всего. Если ты побеспокоил самого Лю Дунбиня ради такой мелкой сошки, то твоих заслуг просто не хватит, чтобы оплатить «счет за вызов».
Перепугавшись, практик бросился к алтарю и начал лихорадочно проводить обряд прощания, пока не выпроводил виртуальное божество из своего тела. Только после этого он начал бурно обсуждать случившееся с товарищами.
Но вердикт был один: никакой отдачи от кармы.
Глядя на то, как опытные практики в панике шепчутся между собой, Фэн Сюэ состроил кислую мину. Сказать им сейчас, что его молнии были просто красивым спецэффектом, не наносящим особого урона, уже как-то язык не поворачивался.
Комментарии