Солнце стояло в зените. В это послеполуденное время Фэн Сюэ с аппетитом уплетал приготовленные Лю Юньси блюда, восполняя силы своего хилого тела современного человека. А в это же время на недоучек-практиков Лучэна обрушились все тридцать три несчастья.
Если ночью в дело вступили все состоявшиеся мастера уезда, то теперь, когда измотанные асы начали клевать носом, вся грязная работа легла на плечи их учеников.
— Ищите внимательнее! — Даос Чэнь понимал всю серьезность ситуации, а потому наклеил себе на лоб талисман бодрости, чтобы через силу присматривать за непутевой молодежью.
Перед лицом одного из пяти сильнейших мастеров уезда ученики не смели и пикнуть. Они таскались вдоль границ города, сжимая в руках компасы лопань, гадая на черепашьих панцирях, тряся гадальными трубками и запуская бумажных человечков.
Чэнь сидел в бамбуковом кресле. Он то и дело зевал, лихорадочно обдумывая фэншуй округи.
За сотню с лишним лет практики он не раз изучал здешние места и знал горы Куньшань как свои пять пальцев. Где лучше всего заложить могилу, он ведал доподлинно.
Вот только время не щадит никого – то, что было благодатным местом сто лет назад, могло измениться за двести, а старые захоронения могли давно потерять свою силу.
«Лучэн стоит здесь не меньше тысячи лет, внутри городских стен всё должно быть спокойно. Я просил начальника свериться с летописями – если рядом нет крупных древних захоронений, то самые опасные места – это озеро Сеху и гора Мааньшань».
Даос вздохнул. Та Мааньшань была вовсе не той знаменитой горой в пятистах ли отсюда – так звали небольшой холм неподалеку от озера Сеху, которое по размеру было вдвое больше самого города. Холм едва достигал ста метров в высоту и получил имя из-за сходства с лошадиным седлом. Местечко крохотное, а хороших могильных точек – хоть отбавляй. Родовые кладбища нескольких семей уезда находились именно там, и три из них даос Чэнь нашел лично.
«Но если дело и впрямь в чьей-то родовой могиле, будет непросто…», – он потер переносицу. Смесь дикой усталости и действия талисмана вызывала головную боль. Но тут он заметил знакомую фигуру и сразу поднялся:
— Девушка Дэн! Почему вы здесь?
— Даос Чэнь, не вставайте! Вы старший, отдыхайте. В битвах от меня толку мало, вчера я ничем не помогла, но поиск вещей и людей – моя стезя. Негоже мне стоять в стороне, когда все трудятся.
Говорила молодая особа лет двадцати с небольшим. Лицо её было приятным, и лишь длинные волосы с сероватым отливом выдавали какую-то неестественную, преждевременную старость.
Она входила в пятерку сильнейших мастеров Лучэна. Пусть по годам она была младше внуков некоторых практиков, в её роду уже несколько столетий почитали одного и того же семейного духа. Однако чумасянь – это всё-таки шаманизм, работа с духами животных, путь окольный. Таким практикам нельзя приближаться ни к Храму Чэнхуана, ни к даосским или буддийским обителям. Потому на утренней церемонии её и не было.
Но как официально зарегистрированный практик Лучэна, она не могла бездействовать. Прослышав, что даос Чэнь затеял масштабные поиски, она тут же вызвалась помочь.
По правде говоря, Чэнь не очень-то хотел обращаться к чумасянь, но раз девушка Дэн пришла сама – дело другое.
Поразмыслив, он сказал:
— Что ж, я и вправду за ночь выбился из сил. Дело хлопотное, слушай внимательно…
Даос изложил свои подозрения. Девушка Дэн поначалу думала, что нужно найти какого-нибудь сбежавшего дикого призрака, в худшем случае – мстительного духа в красном, с чем Девятый Прадед Хуэй справился бы без труда. Но услышав, что речь может идти об ошметках души демонического практика, она посерьезнела и решительно кивнула:
— В поиске драконьих жил мне с вами не тягаться, старший Чэнь. Но если нужно отыскать древнюю могилу со старым трупом – тут у меня есть опыт.
С этими словами девушка сложила руки в печати и топнула ногой. Связь с духом-хранителем позволяла ей обходиться без лишних движений, но привычка с детства взяла своё – она начала ритмично трясти головой.
Серые пряди взлетали в такт её движениям, а поза становилась всё более странной. Даос Чэнь благоразумно отступил на пару шагов, сообразив:
«Так она хочет искать могилу как сокровище? Резонно. Если там лежит древний мертвец, которого так трудно учуять, значит, он был непрост, и добра в гробу должно быть навалом… Жаль, тех расхитителей гробниц, что в начале месяца поймали, уже казнили. С ними бы дело быстрее пошло!»
…
Пока практики сбивались с ног, на горе Мааньшань, под грудой камней, ничем не отличавшихся от остальных сухих булыжников, внезапно открылась пара мутных глаз. Кровавое сияние озарило тесное пространство. После нескольких минут тишины существо, словно привыкая к свету, начало быстро перебирать пальцами, ведя расчет…
— Год Цзячэнь, четырнадцатый день двенадцатого месяца… Намного раньше срока. «Драконы и змеи покидают сушу»? Нет, не то… В этой точке еще полно злобы. Но если не это, то почему я пробудился до срока?
Фигура продолжила вычисления, ловя нить смутной интуиции…
— «Небесная кара» проявляет себя в образе демона? Конфликт с крысой? Что за бред! Сейчас не время Великого Князя, да и будь то даже дух-крыса…
Движения внезапно замерли. Заторможенное за век сна мышление начало проясняться, и в памяти всплыли обрывки знаний…
— Точно, в Лучэне ведь был Серый Бессмертный… Но я проспал почти два цикла по шестьдесят лет, с чего бы мне с ним сталкиваться?
Чем больше фигура думала, тем меньше ей это нравилось. Она поднялась с белонефритового ложа и инстинктивно глянула вниз. Ох, ну конечно!
— Какое совпадение! Оставалось всего семь месяцев до полного завершения, тогда бы я вошел в год Исы и смог бы сбросить демоническую оболочку. Но меня разбудили именно в конце года Цзячэнь… Понятно. Видимо, это и есть моё человеческое бедствие!
Словно прозрев, фигура выпрямилась во весь рост… и тут же втянула голову в плечи.
Ударилась теменем о потолок склепа.
Глянув на низкий каменный свод, существо вздохнуло и, переставляя затекшие ноги, сползло с нефрита. Оно начало направлять собственную магическую силу взамен энергии земной злобы, чтобы подпитать пространственную сумку, которой не пользовались две сотни лет, попутно обдумывая план действий.
Путь совершенствования всегда сопряжен с бедами. Но, в отличие от книжных романов, это не просто гром среди ясного неба. Беда часто приходит как цепочка нелепых совпадений: то змея сожрет твою драгоценную пилюлю перед самым финалом, то война начнется в час превращения духа. А уж у демонических практиков с их тяжкой кармой и беды куда изощреннее.
Двести лет назад он уже был в ранге великого гроссмейстера. Понимая, что у демонического пути нет будущего, он перерыл горы древних свитков и создал метод превращения энергии в земную злобу, переплавки чистого в мутное. Спустя век расчетов он вычислил, что в середине седьмого месяца года Исы – как раз в Фестиваль Чжунъюань, когда врата духов открыты, а иньская энергия на пике – случится явление: Небесный Пес пожирает Луну. Подгадав время, он разделил тело и душу, отринул плоды сотен лет практики и ценой двух циклов глубокого сна решил сбросить демоническое естество, чтобы создать тело мстительного духа и переродиться в демона-цзянши.
Но теперь…
— До года Исы еще семнадцать дней. Спрятаться?
Чернокнижник нахмурился и тут же отбросил эту мысль. Если бы от кармы было так легко уйти, ему бы не пришлось выбирать способ перерождения, граничащий с самоубийством. За века практики он наглядно убедился: те, кто думает «пережду еще пару дней», «потерплю еще часок» или «дотяну до рассвета», обычно терпят крах на самом финише.
— Ладно. Выйду и посмотрю, как выглядит этот мир спустя столетие!
Комментарии