В воздухе Гао Фэй зацепил одного. Он не был уверен, что убил наповал, но точно знал – попал.
В момент касания земли он выстрелил еще раз.
Враг взял его на мушку в ту же долю секунды, как он выпрыгнул, но Гао Фэй успел спустить курок раньше. Пока он падал, еще один противник отправился на тот свет.
Никакой случайности – чистая разница в классе. Всего пара миллиметров в скорости реакции, и тот, кто медленнее, выбывает из игры навсегда.
Приземлившись, Гао Фэй не стал вскакивать, а по инерции завалился на бок.
Он лежал на земле, целый и невредимый – ни пуль, ни осколков. Просто, осознав, что оказался в самом логове врага, он использовал энергию прыжка, чтобы уйти с линии огня. Точнее сказать – он буквально отпружинил от земли.
Выбор целей был хаотичным: Гао Фэй просто бил в того, кого видел первым.
У него не было времени оглядеться. Ворвавшись в этот небольшой круглый узел, соединявший ходы сообщения, он видел перед собой только один выход, уходящий под острым углом.
Две цели повержены, но что творится за спиной – не видно.
И тогда Гао Фэй начал крутиться.
Лежа на земле, он бешено заработал ногами, используя таз как ось, и начал описывать круги на месте. Очень быстро.
В детстве Гао Фэя за такие фокусы мама бы вздула – вся одежда в пыли и грязи.
Но сейчас этот маневр позволил ему в развороте увидеть опешившего солдата, который уже опускал ствол, целясь ему в голову.
Левая рука на цевье, правая на рукояти. Вращаясь на боку, Гао Фэй встретился взглядом с врагом и снова выстрелил первым.
Никаких хитростей – просто дуэль на опережение.
Скорость решала всё.
Когда он увидел, как лицо врага в маске буквально лопается, а ответная пуля вгрызается в землю в паре сантиметров от его собственной макушки, Гао Фэй сам удивился, почему он до сих пор жив.
Он даже успел рассмотреть крошечное отверстие в грязи от той пули, потому что продолжал вращение по инерции.
А затем он увидел лицо Глазского – на нем застыло крайнее изумление.
Описав полный круг, Гао Фэй не остановился, прокрутился еще на пол-оборота, перевернулся на живот и, упершись левой рукой в землю, классическим рывком вскочил на ноги, отпрыгивая в сторону.
Целей в прямой видимости не осталось – значит, пора менять позицию.
Неважно, какое движение ты делаешь, главное – делать его быстро. И ни в коем случае не замирать на месте.
— А-а-ай! — Невольно вскрикнул Глазский: Шолохов тоже использовал его филейную часть как трамплин.
Только тут Самир словно очнулся от транса. Он вскинул оружие и бросился вперед, освобождая забитый выход из хода сообщения.
Место справа освободилось, но боец из первой группы уже пошел на маневр: он с силой наступил Глазскому прямо на копчик и выпрыгнул вслед за Шолоховым.
— Мать твою! — Глазский издал еще один неопределенный звук.
Шутка ли – здоровые мужики под восемьдесят кило весом, в тяжелых ботинках, с полной выкладкой и оружием. И чтобы оттолкнуться посильнее, каждый припечатывал подошву от души.
Глазский поспешно перекатился на бок и рявкнул на тех, кто еще только подбегал:
— Хватит топтаться! Я вам не мостик!
Впрочем, прыгать по нему больше не требовалось: плацдарм был расчищен, и остальные могли заходить совершенно свободно.
Прямо перед ними находилось пулеметное гнездо, державшее под прицелом ход сообщения. К нему вел короткий, метра два-три, отнорок, прикрытый сверху мешками с песком. С этой позиции пулемет мог бить только по прямой вдоль лаза, но этого хватало, чтобы перекрыть его полностью. Оставалось только гадать, как двое парней из первой группы умудрились с ними сцепиться.
По обе стороны от гнезда расходились входы в основные траншеи – под небольшим углом, сразу за которым следовал поворот, скрывающий всё, что внутри.
Изначально этот узел обороняли пятеро.
Во время самоубийственного рывка первой группы был убит пулеметчик, еще одного накрыло гранатой. Троих оставшихся «снял» прилетевший Гао Фэй. Так что на данный момент в этом траншейном узле живых врагов не осталось.
Предстояло проверить прилегающие проходы. Все они были построены по одному стандарту: косой вход, поворот под тупым углом – чтобы в случае потери узла уцелевшие могли отступить и заблокировать этот проход уже из глубины.
Хитросплетение ходов было таким, что сразу и не разберешься. Тут либо нужен беспилотник для разведки сверху, либо заранее подготовленная карта.
С дронами всё просто – вражеская оборона как на ладони. У Шолохова и его людей таких карт не было, но у штрафбата, шедшего в авангарде, они обязаны были быть.
Если им даже схем не дали – значит, их точно отправили на убой без всяких шансов.
— Штрафники, сюда! — Крикнул Шолохов.
Замыкающим в цепочке первого отделения шел Андрей. Он уже догнал группу и теперь с нескрываемым изумлением разглядывал Гао Фэя, словно диковинного зверя.
На окрик Шолохова оставшиеся бойцы штрафбата быстро подтянулись к узлу.
— Карта есть?
— Есть! — Отозвался один. — Этот проход – чистый соединитель. Тот ведет к тыловым траншеям основной позиции. Этот за поворотом вливается в поперечный ход. Дальше всё связано, мы снова входим в «соты».
Старший штрафников на ходу выудил распечатанный снимок. Подскочив к Шолохову, он одной рукой держал фото, а другой тыкал в две красные линии на нем:
— Вот цели, которые мы обязаны взять. Нам нельзя здесь застревать!
Штрафбат должен был выполнить задачу. Пока сверху не пришел приказ на отход, они будут грызть землю до конца.
Шолохов взглянул на снимок и схватился за рацию:
— Я Шолохов, замкомвзвода первого отделения. Командир – «двухсотый», принимаю командование на себя. Взводный, какая задача?
Если взводный прикажет закрепиться – значит, на сегодня всё. Если скажет продолжать – придется помогать штрафникам.
Рация отозвалась треском и шипением, затем прорвался голос взводного:
— Продолжать атаку! Продолжать атаку! Наступление буксует, тяжелая арта не может поддержать. Минометы выходят на позиции, через три минуты будет поддержка. Прием.
— Принято. Конец связи.
Шолохов выдохнул и обернулся к штрафникам:
— Два направления атаки. Выбирайте.
— Огневые точки везде одинаковые. Мы пойдем здесь.
— Ладно, мы берем этот сектор. Рассредоточиться, не подставляться под беспилотники.
Быстро определив маршрут, Шолохов скомандовал своим:
— Держать оборону на месте, ждать готовности минометов. Быстро собрать все гранаты, какие найдете.
Сказав это, Шолохов оглянулся. Он посмотрел туда, где осталось тело их командира, вздохнул и добавил:
— Снимите с него регистратор. Теперь я командир. Слушать мои приказы.
Пока Шолохов принимал дела, Глазский, закончивший возиться с коробом пулемета, освободил руку и ощупал свою пострадавшую пятую точку. Поморщившись, он обратился к Гао Фэю:
— Слушай, парень, в следующий раз не топчись по мне. Но те два выстрела в прыжке – это было мощно. Только одного не пойму.
Он сделал паузу и совершенно серьезно спросил:
— То, как ты по земле крутился… это прием такой тактический? Я раньше не встречал. Это по науке так положено?
Комментарии