Сы Шо думал, что фэншуй города Юньцзинь, возможно, не слишком ему благоволит.
Гордость «мой племянник — лучший в Поднебесной», возникшая пару дней назад, не успела остыть, как её разбили вдребезги слова на банкете: «Этот старик стыдится своего несовершенства».
Слухи снаружи разнеслись штормовым ветром. Чего только не болтали: кто-то хвалил юного господина за остроумие и умение говорить с подтекстом, кто-то втихую называл его высокомерным и дерзким выскочкой, кичащимся талантом.
Третий господин Сы слушал эти пересуды, и внутри у него закипала злость. Ему хотелось вытащить этих сплетников по одному и каждому «пояснить за жизнь».
— Ребёнок малый, душа чистая, что на уме, то и на языке! Это называется «сердце младенца»! Понятно вам?
— И потом, разве не положено молодым быть дерзкими? Мой племянник — гений, что плохого, если он пару раз правду сказал?!
Слова словами, но он всё-таки был человеком уважаемым, и в итоге ему оставалось лишь утешать себя этими фразами, прикрывая раздражение.
Но если подумать, у какого несравненного гения нет странностей? Ну, говорит он колкости, и что? Уж лучше так, чем нарываться на неприятности! С этой мыслью ему стало легче. В конце концов, в глазах тех, кто сплетничал, уважения и страха перед Сы Чэнем стало только больше.
..............
Новость о Закладке Фундамента в семь лет, словно порыв ветра, пронеслась не только по Юньцзиню, но и достигла семьи Сы.
Реакция семьи оказалась куда спокойнее, чем у внешнего мира.
Нервы ключевых членов клана уже закалились чередой «сюрпризов» — в конце концов, они видели, как он за час достиг девятого уровня Концентрации Ци.
То, что он «тянул» с Закладкой Фундамента целый месяц, казалось им вполне «традиционным», даже формальностью. В ответном послании, помимо похвал, было лишь строгое указание Сы Шо: беречь Сы Чэня как зеницу ока, безопасность превыше всего.
Вскоре в Юньцзинь прибыла присланная семьёй летающая лодка. Она доставила вполне осязаемую поддержку — пространственное кольцо с огромным внутренним объёмом.
Третий господин Сы заглянул внутрь своим духовным сознанием и, несмотря на свой богатый опыт, не смог сдержать изумлённого цоканья языком.
Пространство внутри было огромным. Ресурсы для совершенствования, духовные камни, всевозможные артефакты — всё это громоздилось горами. Было даже несколько комплектов одежды, явно сшитой для ребёнка, сочетающей в себе защиту и комфорт.
— Семья… похоже, боялась, что ты тут будешь нуждаться, — он протянул кольцо Сы Чэню. В его голосе звучали смешанные чувства. Семья, должно быть, опустошила целый угол сокровищницы ради этого! Этот мальчишка теперь ходячая сокровищница!
Сы Чэнь кивнул и сказал: «Спасибо, третий дядя». Он взял кольцо, надел его на палец, и оно тут же уменьшилось, идеально подстраиваясь под его размер, ощущаясь прохладным и гладким.
В эти дни он время от времени связывался с матерью Е Фу через камень передачи звука.
Несмотря на расстояние, голос Е Фу оставался всё таким же нежным. Она без умолку расспрашивала: хорошо ли он ест, хорошо ли спит, не устал ли, наказывала не ссориться с людьми по пустякам и во всём слушаться третьего дядю.
Сы Чэнь всегда серьёзно отвечал: «Мама, я в порядке. Люди здесь очень вежливые и дружелюбные».
На том конце обычно наступала короткая пауза, а затем Е Фу с улыбкой в голосе отвечала: «Вот и хорошо, вот и славно».
Сы Шо, слушая это, каждый раз чувствовал, как у него дёргается уголок рта.
Однажды, закончив разговор, Сы Чэнь с редкой задумчивостью спросил: «Третий дядя, почему мама каждый раз спрашивает только о том, в безопасности ли я и счастлив ли, но никогда не спрашивает о моём прогрессе в совершенствовании, не говорит о Дао и долголетии?»
Сы Шо, пивший чай, закинув ногу на ногу, поставил чашку, посмотрел в ясные глаза племянника и вздохнул про себя.
— Глупыш, это же просто. Потому что для твоей мамы важнее всего, чтобы ты жил счастливо и в безопасности. А Дао, долголетие, покорение вселенной — это всё потом.
Он протянул руку и энергично взъерошил мягкие волосы мальчика: «Твоя мама — просто мама. Наверное, все мамы в мире такие».
Сы Чэнь, казалось, понял и не понял одновременно.
Безопасность, радость.
Это чувство… казалось неплохим.
................
В последующие дни Сы Чэнь продолжал поддерживать и практиковать свои «добродетели».
Когда какая-нибудь заклинательница, краснея, хвалила его, называя милым и прекрасным, как нефрит, он с серьёзным видом отвечал своей коронной «скромной» фразой: «Старшая сестра перехвалила. Внешность этого младшего уродлива, на неё и смотреть-то стыдно».
Девушка застывала на месте, не зная, плакать ей или смеяться.
Или же он мог внимательно всмотреться в лицо собеседника, а затем торжественно произнести: «Ты сегодня тоже очень милая».
Неважно, был ли перед ним мужчина или женщина, старик или ребёнок, эффект всегда был поразительным: человек терял дар речи, а ситуация становилась неловкой и смешной одновременно.
Сы Шо часто прикрывал лоб рукой, чувствуя, что его племянник несётся по кривой дорожке галопом, и его уже не остановить.
Однако то, что заставило третьего господина Сы принять твёрдое решение немедленно, сию же минуту покинуть Юньцзинь, было совсем другое событие.
Это случилось в один погожий полдень…
Сы Чэнь в сопровождении дяди бродил по «Павильону Тысячи Сокровищ» — самому большому магазину в городе, чтобы расширить кругозор.
В боковом зале первого этажа проходил небольшой благотворительный аукцион. Вырученные средства должны были пойти на помощь беженцам — смертным, чьи дома были разрушены нашествием низкоуровневых демонических зверей.
Ведущий аукциона, пожилой заклинатель, скорбным голосом рассказывал о трагедии: «Несколько городков смертных на юге пострадали от бедствия, поля и дома уничтожены, много погибших и раненых», призывая присутствующих даосов проявить щедрость и помочь пострадавшим пережить трудности.
Сы Чэнь тихо слушал.
Он заметил, что каждый раз, когда кто-то жертвовал деньги или вещи, особенно если сумма была значительной, окружающие смотрели на него с одобрением, а старый ведущий глубоко кланялся, называя жертвователя «добродетельным человеком» и рассыпаясь в благодарностях.
Маленький Сы Чэнь чутко уловил этот момент.
— Третий дядя…
Он потянул Сы Шо за рукав и указал в ту сторону: «Что они делают?»
— А, это, — Сы Шо бросил взгляд. — Доброе дело делают. Помогают смертным, накапливают заслуги, ну и репутацию зарабатывают.
— Делать добрые дела… это добродетель? — уточнил Сы Чэнь.
— Конечно!
Сы Шо уверенно подтвердил: «Щедрость, помощь бедным и попавшим в беду — это великая добродетель!»
Он наставлял племянника, надеясь, что тот станет немного человечнее.
— Щедрость… — тихо повторил Сы Чэнь.
Помимо «вежливости» и «скромности», он почувствовал, что разблокировал ещё одну новую «добродетель».
'«Щедрость», значит?' — подумал он.
И вот, пока Сы Шо не успел опомниться, Сы Чэнь уже подошёл к старому заклинателю-ведущему.
Подняв голову, он начал доставать духовные камни из своего невероятно вместительного кольца. Он не разбирался, где высшего качества, где низшего, просто выбирал те, что по размеру и виду напоминали те, что давали другие.
Не несколько штук, не несколько десятков, а целым потоком. Очень скоро перед ним выросла горка, заставившая сердца всех присутствующих бродячих заклинателей забиться чаще от зависти. На вскидку — не меньше пяти тысяч духовных камней.
У старого заклинателя глаза на лоб полезли, голос задрожал: «Ю-юный господин… э-это слишком много…»
Сы Чэнь посмотрел на него и вспомнил выученное правило: даря дорогой подарок, нужно принижать его ценность.
Подражая тону главы семьи Ван, он с серьёзным личиком произнёс, стараясь звучать как можно более «скромно»:
— Скромный подарок, не выражающий моего почтения, стыдно даже показывать, надеюсь, вы не побрезгуете.
— ……
Старый заклинатель смотрел на гору духовных камней, слушал слова про «стыдно показывать», и выражение его лица застыло окончательно.
Спустя некоторое время он пришёл в себя и принялся беспрестанно кланяться: «Добродетель! Великая добродетель! Этот старик от имени всех несчастных благодарит юного господина за небесную милость!»
Вокруг сначала воцарилась тишина, а затем разразился шквал похвал.
— Юный господин великодушен!
— Поистине доброе сердце!
— В таком возрасте — и такая широкая душа…
Третий господин Сы наблюдал со стороны, и поначалу ему даже было приятно.
'Неплохо, неплохо. Хоть говорит он всё так же странно, но дело доброе. Потратить немного денег, чтобы ребёнку зачлось — оно того стоит'.
Но он и представить не мог, что это было только начало.
....................
После того как весть о «щедрой раздаче богатств в Павильоне Тысячи Сокровищ» разлетелась, слава о том, что «юный господин семьи Сы смотрит на духовные камни как на навоз», что он «сострадателен» и «невероятно добр», распространилась со скоростью лесного пожара.
Потому что Сы Чэнь… увлёкся чувством, которое давала практика «щедрости».
В следующие несколько дней, где бы в Юньцзине ни происходило что-то, связанное с «благотворительностью», «помощью» или «подаянием», можно было увидеть маленькую фигурку в белоснежном плаще.
Сегодня рухнул мост на западе города и нужен ремонт — он бежит туда, кладёт несколько камней и приговаривает: «Знак внимания, стыдно показывать».
Завтра слышит, что бродячий заклинатель тяжело ранен и не на что лечиться — он снова тут как тут, оставляет камни с неизменным: «Скромный дар, не стоит благодарности».
Он совершенно не осознавал, что раздаваемые им камни для обычных людей — целое состояние. Он лишь чувствовал, что отдача от «щедрости» куда выше, чем от «вежливости» и «скромности».
Сы Чэнь был очарован этой эффективной «добродетелью».
Как только он встречал кого-то, кто подпадал под его критерии «нуждающегося в помощи», он без колебаний запускал программу «щедрость».
Всего за несколько дней нищие Юньцзиня и некоторые ушлые бродячие заклинатели превратили маршрут прогулок Сы Чэня в место паломничества. Куда бы он ни шёл, за ним тянулся хвост из жаждущих глаз.
Они наперебой рассказывали о своих «ужасных страданиях».
— Юный господин, мои духовные травы не продаются, помогите…
— Добродетель, умоляю, спасите моего наставника, старые раны открылись, не хватает только одного лекарства…
— У этого старика сломался летательный артефакт, денег на починку нет, домой не вернуться…
Когда третий господин Сы обнаружил это, его чуть удар не хватил.
Его драгоценный племянник превратился в «Мальчика, раздающего богатства» и с невозмутимым лицом доставал из кольца духовные камни. Это выглядело так, словно он кормил карпов в пруду!
— Предок ты мой ненаглядный!
Сы Шо рванулся вперёд, подхватил Сы Чэня, который всё ещё старательно «излучал добродетель».
Забыв о приличиях, он рявкнул на обступившую толпу: «А ну разошлись! Ещё раз увижу — пеняйте на себя!»
Он всё понял: в Юньцзине оставаться нельзя! Если они задержатся ещё хоть ненадолго, этот глупый мальчишка раздаст в качестве «скромных даров» не только содержимое богатого кольца, но и портки самого третьего господина Сы!
Сы Чэнь, зажатый под мышкой дяди, сохранял на лице спокойное недоумение.
Он не понимал, почему дядя так бурно реагирует, ведь он строго соблюдал добродетель «щедрости».
В тот же день из резиденции семьи Сы пришла новость: у третьего господина Сы и юного господина возникли срочные дела, и они немедленно покидают Юньцзинь.
Тёмная лодка взмыла в небо и быстро исчезла в облаках.
А легенда о «сострадательном» и «любящем творить добро» юном господине семьи Сы пустила глубокие корни в Юньцзине. На долгое время она стала любимой темой для разговоров местных бродячих заклинателей и их несбыточной мечтой.
Комментарии