В 1984 году частное предпринимательство только-только начинало пробиваться сквозь почву, и в Яньцзине атмосфера была куда менее свободной, чем на побережье.
У Гу Яня не было ни стартового капитала, ни связей, так что мечтать о быстрой наживе на перепродаже кукурузы не приходилось.
Если уж ввязываться в частное предпринимательство, то лучше зарабатывать на том, в чем разбираешься.
В начале политики реформ и открытости страна испытывала острый дефицит товаров.
Предметы первой необходимости распределялись по талонам, не говоря уже о дефицитных вещах, а число иностранных гостей, хуацяо и соотечественников из Гонконга, Макао и Тайваня росло день ото дня.
Их жизнь разительно отличалась от быта простых граждан: они проводили время преимущественно в отелях для иностранцев и магазинах «Дружба».
Чтобы упростить расчеты для таких посетителей и выделить их на фоне местных жителей, в 1980 году были введены валютные сертификаты – своеобразная «туристическая валюта».
Многие недоступные простым людям импортные товары и предметы роскоши можно было купить в специализированных магазинах исключительно за валютные сертификаты, причем безо всяких талонов.
Такая уникальная особенность валютного сертификата, облегчая жизнь гостям и хуацяо, в то же время подсказала многим пронырливым людям, как на этом нажиться.
Вот уже несколько лет у входов в отели для иностранцев, отделения Банка Китая и магазины «Дружба» по всему Яньцзину вечно околачивались подозрительные личности – спекулянты, перепродающие валюту и валютные сертификаты.
За их спинами стояла целая индустрия нелегального валютного обмена.
Формально валютный сертификат был равен юаню, но на черном рынке курс годами держался не ниже 1 к 1,3.
А в реальности, в зависимости от дефицитности товара, ценность валютного сертификата взлетала еще выше – разброс был приличный, обычно от 50% до 100%.
И такие таксисты, как Гу Янь, постоянно перевозящие иностранных гостей, имели легкий доступ к этим сертификатам.
Гу Янь решил, что валютные сертификаты помогут ему выкрутиться из беды.
Насколько он знал, за последние пару лет многие водители «Шоуци» втихаря промышляли этим делом.
Только вот в последнее время работа с иностранцами стала делом государственной важности, компания провела несколько строгих проверок, наказала две группы людей, и этот ажиотаж удалось пригасить.
Пусть на валютных сертификатах и можно было легко заработать, но доходы у всех были достойные, и рисковать выговором или даже потерей работы никто не хотел.
Чжоу Шэнли в прошлом году как раз попал под раздачу и с тех пор к валютным сертификатам не прикасался. Денег ему хватало, а в махинации он ввязался только потому, что все вокруг так делали – за компанию.
— Похоже, ты совсем приперт к стенке, — сказал Чжоу Шэнли.
Прежний Гу Янь всегда был человеком порядочным и принципиальным. Когда Чжоу Шэнли еще занимался перепродажей, он звал его в дело, но тот посчитал, что нельзя рисковать будущим ради сиюминутной выгоды, и наотрез отказался.
«Довести такого честного человека до преступной дорожки… эта стерва Линь Хуэй просто не заслуживает прощения».
Гу Янь вздохнул:
— Ничего не поделаешь, надо выкручиваться. Я должен людям столько денег, не могу же я не вернуть, все же живут непросто.
Чжоу Шэнли кивнул:
— Ну ты и добряк.
Затем он начал рассказывать, как именно его самого поймали на перепродаже.
Источником валютных сертификатов для водителей «Шоуци» были пассажиры-иностранцы: одни имели привычку оставлять чаевые, а другие – водители с английским получше – сами жаловались на жизнь, выпрашивая у иностранцев немного валюты.
Что до сбыта, большинство водителей предпочитали искать перекупщиков – так было быстрее.
Иностранцы, если не чувствовали, что их обманули, редко когда доносили на водителей.
— Самый надежный способ – искать покупателя самому, — подвел итог Чжоу Шэнли. — Только времени уходит много. Если надумаешь, я помогу тебе наладить контакты.
Гу Янь похлопал Чжоу Шэнли по плечу и серьезно произнес:
— Спасибо, Шэнли.
— Мы же братья, о чем речь! — Чжоу Шэнли усмехнулся и добавил:
— Только вот с английским у тебя еще хуже, чем у меня. Справишься с этой оравой иностранцев?
Водители «Шоуци» проходили языковую подготовку, но большинство знали лишь простейшие фразы.
Чтобы разговорить иностранца так, чтобы он с радостью оставил чаевые или обменял сертификаты, без свободного владения языком было не обойтись.
Гу Янь улыбнулся:
— Главное – желание, а остальное приложится.
До перемещения в этот мир Гу Янь увлекался игрой на бирже и читал много книг по экономике. Он знал, что в первые годы после введения валютных сертификатов государство смотрело на их нелегальный оборот сквозь пальцы.
Лишь к 85-му году гайки начнут закручивать, так что текущий год – это последнее «окно возможностей» для такой деятельности.
Приняв решение, Гу Янь, как обычно, встал в очередь на стоянке. Как только набрал заказов на 30 юаней, он направился в сторону аэропорта Шоуду.
…
Аэропорт Шоуду.
— Пассажиров рейса CA*** до Токио просим пройти на посадку. Пожалуйста, возьмите с собой ручную кладь и проследуйте к выходу номер три…
Женский голос из динамиков, четкий и звучный, разносился под сводами огромного зала ожидания.
Гу Янь внимательно оглядывал толпу.
Работа в аэропорту требовала терпения. Это сейчас не будущее: в день аэропорт принимал и отправлял всего по восемьдесят-девяносто рейсов.
Большую часть составляли внутренние перелеты, а международных было всего десяток. Именно они и интересовали Гу Яня.
Как таксист, он часто имел дело с иностранцами.
Он мог подцепить их у магазина «Дружба», отелей, отделений Банка Китая или посольств.
Но там они часто бывали «знатоками Китая» – их не проведешь, да и донести могут.
Другое дело – аэропорт. Здесь иностранцы часто бывали впервые, смотрели на все широко открытыми глазами, и найти с ними общий язык было куда проще.
От нечего делать его взгляд зацепился за молодую пару.
Мужчина был в плохо сидящем костюме, но с приятным лицом – типичный «беленький красавчик», только сейчас он был нахмурен и чем-то явно недоволен.
Он стоял с чемоданом рядом со скамейкой и что-то тихо говорил женщине, сидевшей на ней.
Женщина была в красном плаще. Гу Янь мог поклясться, что она была хороша собой – достаточно было взглянуть на нее со спины.
За годы работы таксистом он научился доверять своей интуиции.
В последние годы в Яньцзине повально тянулись за границу. Если раньше говорили, что «за границей и луна круглее», то теперь это переросло в откровенное преклонение перед иностранщиной.
Что угодно, лишь бы импортное – это автоматически считалось лучше местного «ширпотреба».
Скорее всего, парень собирался на учебу, а женщина – его жена или девушка.
Улетать им было вот-вот, мысли парня уже давно унеслись ввысь, какая уж там грусть прощания.
Но перед лицом женской печали он не мог проявить равнодушие и продолжал лепетать что-то утешительное.
Глядя на этого красавчика, Гу Янь снова вспомнил Линь Хуэй, и настроение окончательно испортилось.
— Пассажиров рейса UA*** до Нью-Йорка просим пройти на посадку. Пожалуйста, возьмите с собой ручную кладь и проследуйте к выходу номер два…
Объявление застало парня врасплох – он засуетился еще больше.
Бросил женщине пару фраз, схватил чемодан и, не оглядываясь, рванул к досмотру.
Жаль, не аэропорт Дасин, а то б бежал пока не сдох!
Драма городских влюбленных подошла к концу, и чья-то рука опустилась на плечо Гу Яня.
Он обернулся – Чжоу Шэнли.
— Ты чего здесь?
— Да решил заглянуть.
Чжоу Шэнли ничего больше не сказал, но Гу Янь понимал: беспокоится.
Чжоу Шэнли вытащил из-за пазухи помятую бледно-желтую пачку сигарет с изображением башни и названием – «Дацяньмэнь».
Вытряхнул сигарету, сунул в зубы, чиркнул зажигалкой, но, прежде чем он успел прикурить, сигарету у него выхватили.
— Ты чего, с голодного края? — Гу Янь забрал зажигалку, прикурил и жадно затянулся.
— Слушай, а что вообще брак дает мужчине?
Чжоу Шэнли рассмеялся:
— О, какие мы философские вопросы задаем. Что, наконец-то прозрел?
Гу Янь промолчал, выпустил колечко дыма в воздух и завороженно наблюдал, как оно рассеивается.
Помолчав, спросил:
— И ты вот это куришь?
Он повертел сигарету в пальцах, показывая надпись «Дацяньмэнь».
— Презираешь «Дацяньмэнь»? Между прочим, 400 тысяч коробов в год, сто миллионов налогов. Сигареты для простого народа. Ты что, не народ? Не куришь – не чинишь, не куришь – не строишь. Я дымлю – я горжусь, я пушки для Родины произвожу. Кто-то курит «Мальборо» – так это он иностранцам помогает. А я курю «Дацяньмэнь» – поддерживаю строительство государства.
Гу Янь поднял большой палец:
— Ладно, твое благородство оценено!
Он хвалил его, но про себя понимал: у Чжоу Шэнли просто деньги кончились. В отличие от него, он был типичным «транжирой» до получки, а дома у него всегда был достаток, так что переживать было не о чем.
Пошутив, Чжоу Шэнли протянул Гу Яню небольшую пачку денег.
— Держи, нужен же какой-то капитал.
Гу Янь сжал деньги в руке, чувствуя, как внутри все сжалось от благодарности.
Изначально он планировал заработать на чаевых за счет знания языка, но теперь это было не нужно.
В этот момент из зала выхода показалась группа пассажиров, большинство – бледнолицые иностранцы.
Окинув их взглядом, Чжоу Шэнли приметил одиноко идущего человека и подмигнул Гу Яню.
— Учись!
Он в два счета добежал до выхода, начал кланяться и заискивающе улыбаться – морщины на лице сложились в три ряда, вылитый предатель из старых фильмов.
Мерзавец!
Комментарии