Хосса был мертв, но битва на этом не закончилась.
В распоряжении вождя оставалось несколько элитных отрядов. Даже увидев гибель своего предводителя, они продолжили отчаянно сражаться или пытались организованно отступить.
Именно в этот момент разница между элитой и остальным войском стала очевидной. Если второсортные саксонские копейщики, пираты и легкая пехота мгновенно пали духом и, смешавшись в кучу, бросились врассыпную, то гвардия вождя саксов, зажатая в мясорубке у городских ворот, сумела перегруппироваться. Оставив отряд прикрытия, они начали медленно, шаг за шагом, отходить.
Более того, собрав остатки кавалерии, они сумели отбить безголовое тело Хоссы!
Настоящие храбрецы.
В такой хаос помнить о теле командира и рисковать ради него жизнью – это поступок безумцев и героев. Дункан, только что переживший тяжелую схватку, даже позволил гвардии генерала немного перевести дух, избегая лобового столкновения.
Дункан дал им шанс.
Он приказал гвардии генерала выйти из боя для перегруппировки, а сам, сменив коня, в одиночку бросился в погоню. В руках он сжимал Лук Ноденса. Стрелы пели свою смертельную песню, и пять или шесть элитных телохранителей вождя рухнули замертво. Враг заплатил десятком жизней своих лучших воинов, но всё же сумел взвалить обезглавленное тело Хоссы на коня. Остатки разбитого отряда, забрав труп вождя, в панике отступили.
Хотите тело Хоссы?
Платите жизнями!
Цель Дункана была проста и жестока, но то, что гвардейцы действительно решились на такой обмен, заставило его взглянуть на них с уважением.
Враг был разгромлен окончательно.
Над большей частью вражеских отрядов взвились белые флаги, а интерфейс пестрел негативными статусами: «Ужас», «Паника перед демоном», «Столкновение с сильным противником».
Однако один отряд продолжал сражаться.
— Саксонские элитные топорщики!
Неизвестно, подействовал ли на них боевой клич или они впали в состояние берсерка, но, потеряв почти треть состава, эти воины продолжали яростно рубиться, нанося немалый урон британскому легиону Квито.
Дункан направил коня в их сторону.
Лук Ноденса изогнулся полной луной. Свистнула стрела, пронзая самую заметную фигуру в рядах противника.
— Обезглавливатель Изольд (2 звезды, серебро) (кровь Великанов) (Чемпион-гладиатор) [Воин Тора]!
«Кровь Великанов?!»
Это был второй враг с особой родословной, встреченный Дунканом. Первым был храмовник из ордена Отшельников с меткой «Кровь Грааля».
Этот варвар напоминал живую машину для убийства. Каждым ударом он калечил врагов, а иногда и вовсе разрубал пехотинцев британского легиона пополам, вместе со щитами. Его Сила была чудовищной!
Стрела Дункана вонзилась ему в грудь. Обезглавливатель Изольд лишь глухо застонал, с хрустом переломил древко стрелы и, издав дикий рев, закрутил своим тяжелым топором, отбрасывая сразу десяток солдат. Игнорируя остальных, он помчался прямо на Дункана.
Храбрости ему не занимать, а вот с мозгами беда.
Он явно впал в буйство.
Но как пеший может догнать всадника? Дункан, не торопясь, снова натянул тетиву. Свист, удар – бронебойная стрела прошила доспех и пробила легкое. Варвар пошатнулся, его бег замедлился.
Залп.
Дункан выпустил пять стрел подряд, прежде чем этот монстр окончательно остановился. Его грудь напоминала подушечку для иголок. Собрав последние силы, словно в предсмертной вспышке, он издал полный невыразимой горечи рев и с грохотом рухнул на колени, а затем повалился лицом в землю.
Дункан подошел, подобрал его тяжелый топор и одним ударом снес голову Обезглавливателя Изольда. Подняв трофей высоко над собой, он швырнул его под ноги саксонским элитным топорщикам.
На этом сопротивление последней элитной части Хоссы было сломлено.
Солдаты гарнизона хлынули из города, добивая бегущих. Квито, тяжело дыша, повел своих людей в преследование. Конечно, гнать беглецов лучше кавалерией – когда две ноги догоняют две ноги, обе стороны устают до полусмерти, и преследователи рискуют сами стать жертвами контратаки.
Увы, у Дункана почти не было конницы, а герцог Тинтагильский оказался нищ, как церковная мышь, растеряв остатки своей кавалерии.
Среди всех сил Британии только у Большого Дракона Утера была настоящая кавалерия Драконьего Знамени.
И все же результат битвы был блестящим!
Единственным сожалением оставалось отсутствие легкой кавалерии, из-за чего многим элитным саксам удалось уйти.
Гвардия генерала потеряла почти половину состава. Дункан не стал посылать их в погоню.
Джилл погиб.
Молодого оруженосца, ставшего британским рыцарем, сбили с коня телохранители вождя. Его тело нашли только при сборе трупов – оно было так изуродовано копытами, что его едва опознали.
— Похоронить с почестями, — коротко бросил Дункан, отводя взгляд, и снова окинул взором поле боя.
Победа досталась дорогой ценой.
Кулин, получивший три ножевых ранения, сражался как лев, лично зарубив пятерых из личной охраны саксов. Он в одиночку удерживал ворота, пока его не вытащили солдаты легиона. Тяжелораненый, этот галльский воин стоял на одном колене у ворот, опираясь на меч обеими руками, а его доспехи были пропитаны кровью.
Если бы Дункан не убил Хоссу, Кулина бы просто растерзали.
Клиган, передав приказ Квито, в одиночку догнал Дункана. Вместе с тремя сарматскими всадниками он прикрывал фланги, прорываясь сквозь вражеские ряды. Получив удар копьем в живот, он наспех перевязал рану куском плаща и снова бросился в бой. К моменту гибели Хоссы в живых из его отряда остались только он сам и еще один всадник.
Другому повезло меньше – гвардия вождя саксов отрубила ему правую руку, но он, перехватив меч левой, успел заколоть одного из элитных телохранителей.
Квито отделался легче всех.
Он вступил в бой позже, получил пару стрел, но это были лишь царапины – заживет за пару недель.
Дункан тоже был легко ранен.
Стоило признать: доспехи проклятого герцога Тинтагильского были превосходны. Дункан поймал три стрелы, но отделался испугом. При его нынешней выносливости и в такой броне он мог бы продолжать сражаться, даже будучи утыканным десятком стрел, лишь бы жизненно важные органы были целы.
Герцог Тинтагильский, кстати, получил свои тяжелые ранения весьма прозаично: одна стрела в задницу, другая – в поясницу.
Северус и Квито начали собирать войска и зачищать поле боя.
Северус в этот раз не пострадал. Лишившись двух пальцев, он не лез на передовую, а превращаться в зверя в такой суматохе было рискованно. Все его внимание было сосредоточено на Дункане, чтобы в случае чего прийти на помощь.
Теперь вся надежда была на него: искусство врачевания друидов намного опережало свое время.
Эксетер.
Британский легион согнал пленных в кучу. Черная масса людей, побросавших оружие, стояла на коленях в грязи, смешанной с кровью.
Дункан спешился. От него веяло смертью. Взяв в руки боевой топор, он подошел к одному из пленных гвардейцев саксов.
— Покорность или смерть?
Он поддел топором подбородок воина. Тот смотрел на Дункана со смесью ненависти и страха. Этот человек казался ему демоном, убившим Хоссу посреди армии, заставив трепетать сердца даже самых неукротимых германцев.
На лице пленного отразилась борьба: желание жить боролось с гордостью варвара.
*Хрясь!*
Дункан не колебался ни секунды. С безразличным лицом он опустил топор, проломив череп.
Тело рухнуло.
Дункан выдернул топор и шагнул ко второму пленному, элитному топорщику. Тот, глядя исподлобья, прохрипел:
— Я не склонюсь!
*Хрясь!*
Второй фразы не последовало. Лезвие топора вошло в голову.
От этой сцены дрожь пробрала всех присутствующих.
Дьявол!
Какая жестокость!
Лишь в задних рядах суетился прибежавший маркитант, с сожалением бормоча:
— Такие рабы пропадают! Отличный товар, или хотя бы выкуп можно взять. Зачем же всех убивать?!
Дункан с каменным лицом подошел к третьему – элитному копейщику.
— Я сдаюсь! … Я буду служить господину! — голос воина дрожал, он поспешно уткнулся лбом в землю.
Дункан спокойно кивнул и перешел к четвертому.
Тот замешкался. На лице отразилось сомнение.
*Хрясь!*
Топор расколол очередной череп.
Сосед несчастного чуть не обмочился от ужаса. Не дожидаясь вопроса, он в панике рухнул ниц, вопя:
— Я покоряюсь! Сдаюсь!
Над площадью повисла мертвая тишина.
Дункан обходил пленных одного за другим. Поначалу находились те, кто отказывался, и он, не тратя слов, сносил им головы, которые тут же утаскивали слуги. Сначала упрямцы попадались через одного, потом – через десяток. Вскоре смельчаков не осталось вовсе: люди падали на колени еще до того, как он к ним подходил.
Обойдя несколько сотен пленных, Дункан лично казнил больше двадцати человек.
Последние погибли лишь потому, что позволили себе секунду колебания.
*Дзынь!*
Под взглядами тысяч глаз Дункан выхватил меч Хранителя Клятвы. Он положил клинок плашмя на голову того самого саксонского копейщика, что сдался первым, и провозгласил:
— Именем Бога и всех богов!
— Я, лорд Саутгемптона, убийца короля Кента, лидер британского легиона, сразивший Хоссу, принимаю вашу капитуляцию!
— Вы не станете презренными рабами. Я чту вашу воинскую честь. Вы станете вспомогательными войсками!
— С этого дня ты – их командир.
Не обращая внимания на ошеломленное лицо копейщика, Дункан махнул рукой:
— Увести их! Дать немного еды и воды.
Не досыта, но чтобы не умерли с голоду. Оружие и доспехи изъять, всех под стражу. Позже их переформируют и погонят на убой как пушечное мясо.
В Средневековую Эру понятие нации было размытым.
Пример тому – гуннские наемники, помогавшие Империи сражаться против Бича Божьего. Саксонские варвары жили клановым строем, где все ресурсы были в руках знати.
Простая аналогия: у тебя поля, дома, кони, слуги и гарем, а когда приходит война, ты даешь мне ржавое копье, дырявую куртку и велишь умирать в первом ряду.
Ну что ж, посмотрим, в кого я в итоге воткну это копье!
Примерно так рассуждали многие.
Среди изгнанников, нанятых Дунканом, тоже были саксы – бедняки, рабы, низшая каста, которая в мирное время пасла господских коней. И теперь эти «предатели» рубили своих соплеменников-аристократов с яростью, которой позавидовал бы любой берсерк.
Дайте им шанс на хорошую жизнь, и их топоры превратятся в размытые пятна смерти.
Верность!
Если ты живешь хуже бродячей собаки, тебе плевать, кого рубить – саксонского вождя или Императора.
Так Дункан пополнил свои ряды.
Конечно, их еще предстояло проверить. Кнут и пряник, жесткий отбор.
— Валькирия!
В этот раз все было иначе. Появились сразу три Валькирии.
Одна в золотом шлеме с крыльями, две – в серебряных.
Они кружили над полем битвы, невидимые для смертных, выхватывая души павших героев и исчезая с ними в небесах.
Без сомнения, сегодня у Вальхаллы был урожайный день!
«Одна не справляется?» – мелькнула мысль. — «Позвала подруг?»
Бросив взгляд Взглядом Господа, Дункан вернулся к делам. Нужно было утешить раненых, поддержать дух войска. Древние полководцы спали и ели с солдатами; Дункан, может, и не собирался спать в грязи, но вид сделать обязан. Заодно переманить людей герцога.
Победа была эпической, но потери – болезненными. У бриттов слишком мало элиты, приходится затыкать дыры жизнями.
Если бы не аура Дункана, фронт бы давно рухнул.
Кровавый закат догорал.
Три Валькирии трудились до самой ночи. Дункан смог присесть и поесть только за полночь.
«Кажется, в легендах их девять?»
«Остальные заняты в других местах?»
Наблюдая через Взгляд Господа, он заметил, как последняя дева в золотом шлеме задержалась в воздухе, бросила на него долгий, глубокий взгляд и лишь затем растворилась в облаках.
Дункан почувствовал, что отношение дев-воительниц к нему изменилось.
Сначала было безразличие, потом интерес, затем они начали следовать за ним, а теперь привели подмогу. Похоже, Дункан, исправно поставляя души в Вальхаллу, невольно прокачал репутацию у Валькирий.
Возможно. Кто знает этих богов? В конце концов, он убивал тех, кто поклонялся Северному пантеону.
Северные боги – структура рыхлая. Им плевать на простых смертных, их интересуют только герои. Элитный клуб. Вальхалла – его сердце. Многие германцы – готы, франки – уже предали старых богов ради Церкви.
Так что Валькирии работали усердно: пал герой – забирай сразу, пока попы не перекрестили.
Настоящие профессионалы.
Комментарии