Дункану необходимо было срочно возвращаться.
Причиной тому послужило событие, способное перевернуть весь ход европейской истории: Аттила, прозванный Бичом Божьим, разделил свою огромную армию гуннов на две части. Обойдя Париж, он двинул войска на центральную Галлию, к стратегически важному городу Аурелиан (ныне Орлеан), намереваясь одним ударом покорить франков, сокрушить Империю и установить тотальный контроль над регионом.
Как уже упоминалось, франки были расколоты: одна ветвь присягнула Империи гуннов, другая же тяготела к Римской империи. Пересекая Европу, Дункан уже видел стычки между этими племенами, в которых участвовали и немногочисленные гуннские всадники. Но на этот раз всё было серьезно. Бич Божий пришел лично. Он вел свои орды на запад, чтобы окончательно добить угасающую Западную Римскую империю.
«Грядет битва на Каталаунских полях», – пронеслось в мыслях Дункана.
Это сражение обещало стать крупнейшим в истории Средневековой Эры. С одной стороны – закатное солнце Рима, с другой – неумолимая тьма Империи гуннов под предводительством самого Аттилы.
Саутгемптон встретил его привычной суетой. Дункан спрыгнул с корабля и, даже не передохнув, поспешил в герцогский зал. Едва завидев управляющего, он с ходу спросил:
— Какова обстановка?
Здесь собрались все: Королева-Ворон Трис, Ания, Северус, Квито и Клиган.
Увидев, что Дункан вернулся целым и невредимым, Трис облегченно выдохнула и серьезно ответила:
— Нас это пока задело не сильно. Но война ударила по тем изгнанникам, которых мы завербовали. Переправить их на Британские острова сейчас невозможно.
Вперед выступила Ания. Вид у неё был торжествующий, словно она только что в одиночку выиграла войну. Она протянула Дункану документ с гербовой печатью.
— Что это? — Дункан с любопытством принял бумагу.
— Указ о назначении имперского проконсула, — гордо заявила Ания. — Он вступит в полную силу только после того, как ты де-факто восстановишь контроль над провинцией Британия. Но с этой бумагой ты становишься законным правителем острова. Даже король Утер будет вынужден склонить голову!
«Валентиниан III?! — мысленно ахнул Дункан, вчитываясь в строки. — Личное назначение от императора? Боги! Меня не было всего пару недель, а Ания провернула такое дело? Никто даже не подозревал!»
Стоящая рядом Королева-Ворон Трис тоже выглядела потрясенной. Она бросила на Анию быстрый взгляд, взяла документ и, внимательно изучив печать, медленно кивнула:
— Это подлинник. Подпись императора Валентиниана III. Но документ еще должен быть ратифицирован Сенатом.
— Я знаю, — Ания забрала указ обратно. — Поэтому для вступления в силу есть условие: мы должны хотя бы формально заявить о восстановлении провинции Британия. Только тогда Дункан станет легитимным Генерал-губернатором Британии.
— Как тебе удалось убедить Валентиниана? — не скрывая удивления, спросила Трис.
— У меня в Риме остались кое-какие связи, — самодовольно улыбнулась римлянка. — К тому же, император давно недоволен тем, что Спаситель Отечества Аэций узурпировал всю власть. Валентиниан жаждет авторитета в армии, хочет показать римлянам, что он тоже на что-то способен. Я лишь воспользовалась этим шансом, рискнула… и, как видите, преуспела.
Весь успех строился на слабости императора. Валентиниан III, лишенный реальной власти, был готов ухватиться за любую соломинку, даже за Дункана, который прославился на Британских островах. Говоря проще, император хотел примазаться к чужой славе, чтобы напомнить о себе легионам и народу Рима. Судьба владык поздней Империи была незавидна: они цеплялись за любую возможность казаться значимыми.
Задача была сложнейшей, но Ания справилась. Пусть ради этого ей пришлось пустить по ветру всё свое имущество и раздарить римские поместья, но результат того стоил. Одним махом она затмила заслуги Трис и вырвалась вперед. Даже Королева-Ворон теперь говорила с ней с подчеркнутым уважением. В этом раунде Ания одержала безоговорочную победу.
— Неудивительно, что моя легендарная слава среди римлян вдруг подскочила! — воскликнул Дункан, готовый расцеловать Анию.
Это напоминало классическую сделку эпохи упадка великих держав. Где-то на окраине объявлялся сильный вождь, захватывал земли, а слабый император, не имея сил покарать его, слал ему титул и грамоту. Мол, владей, но от моего имени. Если вождь преуспеет – империя заявит о возвращении провинции и император сохранит лицо. Если сгинет – никто и не вспомнит, что такой указ существовал.
Для Дункана это была беспроигрышная лотерея, как и для Валентиниана. Провинция Британия всё равно была заброшена десятилетия назад. Если же авантюра удастся, можно будет даже наладить торговлю. Ания в этой партии сыграла роль гениального посредника.
Северус тоже по-новому взглянул на римскую аристократку. Эта женщина оказалась куда опаснее и умнее, чем казалась.
Когда все расселись, Дункан повернулся к друиду:
— Расскажи, что происходит в Галлии.
Северус поднялся и доложил:
— Изгнанники затаились. Орды гуннов уже подошли к Парижу, но штурмовать его не стали – рванули прямо к Орлеану.
Картина вырисовывалась мрачная. Получив приказ Аттилы, все племена от Волги до Дуная поднялись по тревоге. Города Галлии падали один за другим, превращаясь в пепелища. Взяв Мец, Аттила разделил силы: одна часть пошла вдоль Сены, а сам он повел основных бойцов на юг.
Всё это было прелюдией к битве на Каталаунских полях.
Чтобы остановить Империю гуннов, Спаситель Отечества Аэций собрал всё, что осталось от военной мощи Запада, и даже заключил союз с заклятыми врагами – германцами. Варвары, с которыми Рим воевал столетиями, теперь стояли плечом к плечу с легионерами. Франкские наемники уже вступили в бой, а Вестготское королевство, по слухам, мобилизовало всю кавалерию под личным командованием короля Теодориха.
Легенды гласили, что в этой битве сойдутся миллионы, но Дункан знал правду. Реальных бойцов с обеих сторон наберется едва ли больше сотни тысяч. Гуннов всего-то тысяч триста-четыреста душ, включая женщин и детей, так что настоящих воинов у Аттилы – от силы тысяч двадцать. Остальная масса – это ополчение, вассалы и рабы. У Империи похожая ситуация: элитные римские легионы тонули в море обозников и вспомогательных отрядов.
Надвигалась великая мясорубка. Империя гуннов против Римской империи. Остготы против вестготов. Салические франки против рипуарских франков. Лучшая пехота гуннов – это восточные франки, а их ударная конница – покоренные остготы. Римские легионы, в свою очередь, состояли из тех же варваров-наемников. Это была гражданская война германского мира, где брат убивал брата под знаменами разных империй.
В зале повисла тишина.
Дункан обвел взглядом соратников и неожиданно спросил:
— Сколько у нас сейчас войск?
Сердце Северуса пропустило удар.
— Чуть больше трех тысяч, — глухо ответил он. — Кавалерии – сто пятьдесят, тяжелой ударной конницы – всего пятьдесят четыре всадника.
Негусто.
Дункан повернулся к Трис и, немного поколебавшись, тихо произнес:
— Если я заберу тысячу лучших бойцов, это не обрушит оборону острова?
Присутствующие ошеломленно замерли. Что он задумал? Неужели хочет вернуться в Галлию и ввязаться в войну с гуннами?
Именно так. Дункан хотел урвать свой кусок славы. Битва на Каталаунских полях – легендарное событие, единственный шанс бросить вызов самому Аттиле. Дункан уже столько нарубил варваров, что превратился в настоящего берсерка, и ему жизненно необходимы были трофеи такого уровня, чтобы окончательно закрепить свою силу.
Тысяча бойцов. Достаточно, чтобы повлиять на локальный бой, но не критично для безопасности тыла.
Трис смотрела на него с нескрываемым шоком, но пережитое за последние дни выработало у неё почти слепую веру в этого человека. Она знала: Дункан не рискует без причины. Если он решил идти, значит, у него есть план.
Северус же был в ужасе. Ему хватало того, что его господин бродил где-то в Северной Европе, а теперь он собрался воевать с самим Бичом Божьим! Аттила не знал поражений, он поставил на колени Восточную империю и дошел до стен Константинополя. Если в эту эпоху и был кто-то с максимальным уровнем легендарности, то это Аттила. Даже простое участие в победе над ним принесет Дункану колоссальную известность. Это вам не мелких царьков по лесам гонять.
Но Дункан теперь лорд, и он должен был считаться с мнением свиты.
Лишь одно лицо в зале сияло восторгом. Ания дрожала от возбуждения, её щеки порозовели, а глаза смотрели на Дункана с обожанием. Вот он, мужчина её мечты! Тот, ради кого она не побоялась бросить вызов самой Королеве-Ворону. Даже имя Аттилы не вызывало у него страха.
— Я поддерживаю решение Дункана! — звенящим от волнения голосом произнесла она. — Мы можем выступить как союзники Империи, от имени проконсула. Если мы победим, то даже без согласия Сената ты станешь бесспорным Королем Британии! К тому же, в Галлии сражаются легионы беженцев из Британии. У нас будет шанс присоединить их к себе.
Речь шла о тех легионах, что были эвакуированы с острова тридцать лет назад и теперь базировались на территории будущей Франции. Это были закаленные бойцы.
Но всё зависело от победы. Проигрыш означал конец Империи.
Дункан, однако, знал историю: Рим победит. А с его участием победа будет еще убедительнее. Эта авантюра могла мгновенно превратить его в одного из властелинов Европы. Тогда, если он захочет провозгласить себя королем, никто не посмеет возразить.
Бич Божий Аттила. Попасть в Средневековую Эру и не скрестить клинки с такой легендой? Невозможно.
Королева-Ворон Трис долго смотрела на Дункана, а затем твердо, не терпящим возражений тоном заявила:
— Я еду с тобой. Северус остается за главного в Саутгемптоне.
Пропустить встречу с Бичом Божьим она не могла.
Северус окончательно впал в оцепенение.
Комментарии