Дункан начал приготовления.
На этот раз он собирался забрать с собой значительную часть элитных войск Британии, поэтому оборону следовало укрепить заранее. Он поручил Квито командование гарнизоном в замке Портчестер. Эта крепость служила западными воротами острова: пока стоит Портчестер, Саутгемптон в безопасности.
К тому же война саксов с пиктами еще не закончилась. Ходили слухи, что пикты потеряли много лучших воинов в стычках с таинственным Воином Черного Меча. Судя по легендам, это был элитный юнит высшего ранга.
На лице Квито читалось разочарование. Опять его не берут в поход? Но выбора не было. Квито, пехотинец до мозга костей, плохо держался в седле. В обороне от него было куда больше пользы. Дункан же твердо решил взять с собой Клигана и сарматских всадников.
— Отберите всех, кто умеет ездить верхом, — приказал он.
Ему не нужны были исключительные бойцы, главным критерием стало умение обращаться с лошадью. Хотя бы на уровне ездящей пехоты. Всадник знает: просто сидеть в седле несложно, но конный бой требует высокого мастерства. План Дункана был прост: найти тех, кто имеет базу, и посадить их на коней.
Где взять лошадей? На острове их было мало, но у гуннов – в избытке. Считай, они временно хранили их для Дункана. Западный поход гуннов привел в движение миллионы коней. Аттила собрал огромную кавалерию, где каждый элитный воин имел заводную лошадь. Если удачно пограбить, можно было бы сформировать даже драконью кавалерию провинции Британия.
В казармах Дункан остановился перед молодым парнем лет пятнадцати-шестнадцати. Рослый, но безбородый юнец, чувствуя на себе тяжелый взгляд лорда, выпятил грудь, стараясь казаться таким же грозным, как ветераны.
Дункан нахмурился.
— Как твое имя?
— Карл, милорд! — громко отчеканил юноша.
Дункан повернулся к Клигану с явным недовольством:
— Ему и шестнадцати нет. Зачем мы берем детей?
Клиган открыл было рот, но парень его опередил:
— Мне уже шестнадцать, милорд!
Все равно слишком молод. Дела в его владениях шли не настолько плохо, чтобы бросать в бой безусых юнцов. Среди изгнанников хватало крепких мужчин, жаждущих славы под знаменами полководца, который еще ни разу не потерпел поражения.
Юноша набрал в грудь воздуха и, глядя в глаза Дункану с решимостью и обожанием, выпалил:
— Милорд! Мой брат сражался рядом с вами, когда вы убили Хоссу! Я хочу стать таким же храбрым рыцарем, как он!
Что? Брат из гвардии генерала?
Гнев на лице Дункана сменился задумчивостью. Он внимательнее вгляделся в черты лица юноши и почувствовал смутное узнавание.
Если это родственник его гвардейца, дело менялось. Для таких людей двери всегда открыты. Это кровь тех, кто готов умереть за него. Как двадцать восемь всадников, прорвавшихся сквозь пятитысячную армию врага.
— Твой брат – Джилл? — спросил Дункан. Сходство было очевидным.
Лицо парня озарилось гордостью от того, что лорд помнит имя павшего.
— Да, милорд!
В битве с Хоссой гвардия понесла тяжелые потери. Семьи погибших получили щедрые наделы, сравнимые с рыцарскими феодами. Поскольку у Джилла не было детей, его землю унаследовала семья. Этот мальчик был не просто рекрутом, он был добровольцем особой породы.
Дункан больше ничего не сказал. Он похлопал Карла по плечу и пошел к выходу.
— Обучай его лично, — бросил он Клигану у ворот. — Сделай так, чтобы он выжил.
Война не щадит никого. Грядущая битва с Аттилой обещала быть не менее опасной, чем легендарные сражения древности. Пусть сам Аттила не был великим воином, его личная охрана состояла из монстров. В исторической битве на Каталаунских полях король вестготов погиб под копытами собственной конницы, а Спаситель Отечества Аэций едва не сгинул во вражеском лагере, потеряв ориентиры в хаосе ночного боя. Что уж говорить о рядовых вождях – их там полегло без счета.
Тяжелая пехота против элитной кавалерии. Взаимные прорывы строя. Десятки Стрелков по орлам и, возможно, даже герои гуннов. Аэций бросил на чашу весов всё: последние легионы Западной Римской Империи, ее золотой запас, ее угасающую славу.
Зверства Аттилы в Галлии ужаснули всех. Варвары поняли: поодиночке им конец. Аэций, проявив чудеса дипломатии, сколотил единый фронт. Вчерашние враги встали плечом к плечу. Король вестготов Теодорих, воевавший с Римом двадцать лет, лично привел войска.
Британия тоже не осталась в стороне. Кроме Дункана, кельтские вожди выставили более тысячи воинов, помня, как легионы когда-то защищали их от пиратов. Это был сбор восемнадцати королей, грандиозный финал эпохи.
Эта битва решала судьбу Европы. Если Империя падет, многовековая история Рима закончится в одночасье.
Подготовка шла полным ходом. Через два дня в Саутгемптон прибыл отряд из тысячи человек – коренные жители Британии, смешанной римско-кельтской крови. Некоторые из них были верны королю Утеру, но перед лицом общей угрозы они решили пересечь пролив и в последний раз сразиться за Рим.
Империя правила островом четыреста лет. Даже сейчас, на закате ее дней, находились те, кто был готов умереть за нее.
Саксы временно затихли, занятые пиктами. На континенте часть саксонских вождей тоже откликнулась на зов, готовясь дать отпор гуннам.
В порту Саутгемптона к Дункану подошел суровый мужчина средних лет. Он низко поклонился, поколебался мгновение и опустился на одно колено.
— Лорд Дункан!
Он не был вассалом Дункана, но слава лорда гремела по всему острову. Увидев его воочию, ощутив тяжесть его «Взгляда ужаса», вождь невольно подчинился, приветствуя его как короля.
Дункан, еще не остывший после тренировки и излучавший угрозу, посмотрел на них сверху вниз.
— Вам нужны мои корабли, чтобы пересечь пролив?
Флот Саутгемптона был крупнейшим на острове.
— Да, — кивнул вождь. — Иначе мы не успеем к битве.
Дункан коротко кивнул и вдруг произнес:
— В Галлии вы поступаете под мое командование. Возражения есть?
Это был прямой захват власти. Но странное дело: недовольства почти не было. Кто-то даже вздохнул с облегчением.
— Мы готовы подчиниться лорду Дункану! — осмелился ответить один из вождей. — Но… мы не ваши вассалы. Когда война закончится, мы вернемся в свои земли.
Они хотели ясности. Воевать под его началом – да, стать его подданными навсегда – нет.
Это была их последняя гордость. Они шли умирать за Империю, а не за Дункана. Король Утер был ранен и не мог возглавить поход, поэтому они искали лидера.
Это был последний, трагичный и величественный аккорд Западной Империи. И Дункан собирался вписать свое имя в эту историю золотыми буквами.
— Конница пойдет со мной! — отрезал он. — Пехоту влить во вспомогательные легионы.
Облачаясь в доспехи, Дункан бросил:
— Вы все зачисляетесь в мою гвардию генерала! Сегодня в полдень – погрузка на корабли.
Эти британские нобили были тяжелой кавалерией, и Дункан намеревался использовать их как таран.
В этой войне он собирался вырвать у гуннов свою будущую армию.
Комментарии