Поместье лорда.
Порыв ветра пронесся по залу, и тело Мерлина внезапно содрогнулось. Он и сам не понимал, как всё могло обернуться таким образом. В последнее время его мучили туманные пророчества, и он всего лишь хотел приподнять завесу хаоса, чтобы одним глазком взглянуть на грядущее. Кто бы мог подумать, что цена окажется столь чудовищной!
Вся его магическая сила была уничтожена, а зрение потеряно навсегда: глазные яблоки лопнули, оставив в глазницах лишь мутную серо-белую жижу. Но куда страшнее физической боли были те образы, что теперь черной пеленой окутывали самую глубину его души. Они заставляли вспомнить древнюю мудрость: «Нельзя смотреть на Бога». Три увиденных им варианта будущего были связаны с божественными сущностями, а два последних и вовсе касались истоков веры – Небесной Войны.
Чудовищная отдача едва не убила его на месте. Лишь благодаря невероятной живучести и могуществу Мерлин не скончался мгновенно.
Он долго не шевелился. Частично из-за тяжелейших ран, частично – от глубочайшего потрясения. Оказалось, что все увиденные им фрагменты будущего не имеют ровным счетом никакого отношения к Британским островам. Битва Красного и Белого драконов, Король Британии, распри Уэльса и саксов – всё это было ничтожной пылью, на которую никто даже не взглянул.
Дункан просто перешагнул через это!
Кого волнует крошечный изолированный остров посреди бушующего океана эпохи? Кому есть дело до веры Авалона, являющейся лишь одной из ветвей кельтской традиции? Будущее, которое он увидел, – это финальная битва политеизма и монотеизма! Это Небесная Война, определяющая сам фундамент мироздания!
Мерлин оцепенел. Он был раздавлен.
Истинный герой – это тот, кто хранит в груди великие замыслы, кто вынашивает превосходные стратегии, кто способен вместить в себя вселенную, и чья воля подобна небесам и земле. Масштаб грядущего Дункана превзошел самое смелое воображение волшебника. По сравнению с тем, что ему открылось, все его прошлые пророчества казались нелепой шуткой. Какая еще битва драконов, исхода которой нужно ждать тысячу лет? Если этот человек захочет, он объединит Британские острова за год, а на следующий уже коронуется. И не ради того, чтобы пахать землю или дать народу передышку, а чтобы уже к концу года сбросить всех саксов в море!
Это были амбиции совершенно иного порядка. Мерлин не увидел того, что искал, зато ясно осознал, насколько ничтожно его собственное существование на фоне грандиозной судьбы Дункана. Словно само время шептало ему:
«Пока ты сидишь на Британских островах, ты смотришь на меня, как лягушка со дна колодца смотрит на луну. Но если однажды ты выйдешь во внешний мир, то увидишь, что перед тобой – бескрайнее синее небо, а ты – лишь поденка-однодневка!»
В том будущем, которое подсмотрел Мерлин, Дункан вел Небесную Войну!
Смешно. Как же это смешно.
Он потратил большую часть жизни, предсказывая судьбу крошечного острова, упрямо цепляясь за свои идеи. Все его мысли были поглощены рождением короля Артура, он почти превратился в одержимого фанатика. И только сегодня, лишившись всей магической силы, он наконец-то прозрел.
Мерлин потерял магию, но обрел ясность ума. Он всё еще был подавлен и растерян, а его пустые глазницы не видели пути вперед.
Внезапно раздался звон металла.
Герцогиня Игрейна, пылая жаждой убийства, ворвалась в комнату и приставила меч к горлу Мерлина.
Мир знал Мерлина как легендарного ведьмака. Но лишь немногие ведали, что он также был величайшим мастером меча,, пожалуй, лучшим на всех Британских островах. Именно он был наставником короля Артура. Обезоружить женщину и нанести ответный удар было для него делом одного мгновения. Но он не шелохнулся.
Мерлин так долго тайно оберегал герцогиню Игрейну, столько сил вложил в рождение короля Артура, но сегодня, чувствуя на себе её полный ненависти взгляд и ощущая, как лезвие разрезает кожу на шее, пуская струйку крови, он наконец понял всю глубину её ненависти.
Какой еще король Артур? Какое будущее Британии? Какой сын Красного Дракона?
Игрейна не хотела ничего этого знать. Она жаждала лишь мести. Она хотела, чтобы Мерлин и король Утер заплатили страшную цену. Она была всего лишь несчастной женщиной, чья кровь, возможно, была немного особенной. Её поразительная красота привлекла похотливый взор короля Утера, а Мерлин помог тирану в его гнусном деле.
В чем была её вина? Разве она не была верной женой, преданно ждавшей мужа с поля боя? Почему её имя должно быть опозорено, а сама она – проклята молвой? Почему их семья разрушена, а они с мужем оказались по разные стороны баррикад, словно враги? Герцог Тинтагильский умер, так и не простив её. Если бы Дункан не вмешался в критический момент и не спас их с дочерью в замке Корнуолла, Игрейна, вероятно, уже давно рассталась бы с жизнью.
Мерлин защищал её лишь для того, чтобы гарантировать рождение короля Артура. После появления ребенка на свет его отдали бы на воспитание чужим людям, а сама герцогиня Игрейна постепенно исчезла бы из хроник, скорее всего, умерев в безвестности.
Как же Игрейна ненавидела его! Ей хотелось одним ударом снести Мерлину голову. Но она знала, что не может этого сделать. Главный виновник всех бед – король Утер. Ей нужна была настоящая месть, она хотела смыть с себя всё пережитое унижение. И, что важнее всего, здесь сидел Дункан. Она не могла пренебречь честью этого человека.
Если бы Дункан не выступил вперед и именем Клятвохранителя не даровал её дочери титул герцогини Британии, их судьба была бы ужасна.
Дзынь.
Игрейна отбросила меч и с лицом, полным трагической красоты, опустилась на колени перед Дунканом. Её унижение и ненависть требовали его правосудия.
Лязг.
Под пристальными взглядами присутствующих Дункан медленно поднялся. Он обнажил меч Хранителя Клятвы и опустил его на плечо Мерлина. Холодная сталь обожгла кожу на шее старика. Дункан посмотрел сверху вниз на слепого, бледного старца с всклокоченной, словно корни дерева, бородой и медленно спросил:
— Это король Утер приказал тебе использовать магию, принять облик герцога Тинтагильского и тайно проникнуть в замок?
Все затаили дыхание.
Мерлин, бессильно сидящий на полу, горько усмехнулся. Изначально он не хотел этого делать, но король Утер был ослеплен страстью, а сам Мерлин так жаждал прихода дитя пророчества, что слегка повредился рассудком и пошел против совести. Согласно его многочисленным предсказаниям, герцог Тинтагильский должен был погибнуть еще тогда. Но появление Дункана изменило всё.
Мерлин долго молчал, но в конце концов медленно кивнул:
— Да.
Зал взорвался шумом. В гвардии генерала Дункана были рыцари, ранее служившие герцогу Тинтагильскому, и они едва сдерживались, чтобы не зарубить Мерлина на месте.
Дункан продолжил допрос:
— Это ты отравил герцога Тинтагильского?
Мерлин медленно покачал головой и прохрипел:
— Это была лишь случайность. Если бы я хотел его убить, мне не пришлось бы действовать так сложно.
Герцог Тинтагильский в ярости убил стражников замка, что привело к ухудшению его ран. Мерлин знал об этом, но предпочел остаться в стороне, так как в его видениях герцог уже давно должен был быть мертв. В этом и заключалась ужасающая черта провидцев-фанатиков, из-за которой Королева-Ворон Трис, феи-хранительницы Авалона и валькирии питали к нему такую неприязнь.
Теперь, когда всё это превратилось в фарс, Мерлин не возражал против чистосердечного признания. Даже если бы Дункан решил его казнить, он бы не сопротивлялся. Но Дункан не убил его, а лишь приказал:
— Уведите его. И стерегите как следует.
Сказав это, он протянул руку, помогая подняться герцогине Игрейне, и весомо произнес:
— Я сам разберусь с этим делом. Король Утер заплатит за всё!
Дункан помолчал, глядя на Игрейну, затем перевел взгляд на её живот и понизил голос:
— А это дитя… Должно быть, тот самый ребенок пророчества, из-за которого Мерлин потерял рассудок. Оставить его или нет – решать только тебе.
Мерлин повержен. Наконец-то можно было решить эту деликатную проблему.
Неподалеку Мерлин споткнулся. Даже сейчас, услышав о короле Артуре, его сердце дрогнуло.
Лицо герцогини Игрейны выражало крайнюю сложность чувств. Мерлин сделал всё, чтобы обеспечить рождение этого ребенка, и за это время в ней проснулся особый материнский инстинкт – она чувствовала, что плод в её чреве действительно необычен. Она ненавидела Мерлина, ненавидела Утера, но не могла перенести эту ненависть на нерожденного Артура. Больше всего она злилась на себя – за то, что как женщина была лишь пешкой в чужой игре, лишенной права выбора.
Кто бы мог поверить, что нежная герцогиня всё это время упорно тренировалась в фехтовании, мечтая однажды собственноручно покарать врагов? Кровь не водица. Игрейна не могла поднять руку на свое дитя. Никто не мог понять её мучительной внутренней борьбы.
Дункан предоставил выбор ей.
Но Игрейна не знала, как смотреть в будущее. Особенно учитывая происхождение ребенка. Если она отомстит Утеру, с какими трудностями столкнется это дитя?
Мерлин остановился, не желая уходить. Он хотел знать решение Дункана. Если король Артур исчезнет сейчас, это будет для него невыносимо. Дитя пророчества. Легендарный правитель с душой истинного рыцаря. В отличие от Утера, которого можно было сбросить со счетов, Артур был делом всей жизни волшебника. Он даже вложил в него некую сверхъестественную силу Британии, чтобы ребенок родился с талантами, превосходящими человеческие.
Это был тяжелый выбор, и Игрейна не могла дать ответ.
Но отсутствие ответа – тоже ответ.
Дункан немного помолчал, глядя на Игрейну сверху вниз, и твердо сказал:
— Если ты решишь родить, я усыновлю его. Как приемного сына Клятвохранителя Дункана, никто не посмеет упрекнуть его в происхождении.
В этот миг его властность была неоспорима.
Если Дункан действительно усыновит короля Артура, никто не посмеет поставить под сомнение его статус. Существование такого наследника может легко разрушить часть королевской власти Утера: те, кто верен королю, смогут перенести свою лояльность, получив «законный» повод присягнуть Дункану.
Игрейна в изумлении подняла голову. Великодушие этого мужчины заставило её трепетать. После мучительных колебаний она последовала зову сердца, решив сохранить необычное дитя.
Разве истинный король не сможет принять нерожденного ребенка?
Виноват мир. Виноваты люди с их корыстными целями. Великий легендарный чародей строил козни против слабой женщины. Вина не на Игрейне, у которой не было сил выбрать свою судьбу. Она лишь несчастная жертва. И вина не на нерожденном Артуре – почему дитя должно отвечать за грехи отцов? Заставлять невинного младенца нести бремя спасения Британии – это просто смешно!
Разве на свете перевелись настоящие мужчины?
К черту «дитя пророчества»! Если Дункан усыновит Артура, ребенок сможет жить так, как захочет, и стать тем, кем пожелает!
В зале воцарилась тишина.
Игрейна медленно опустилась на колени и склонила голову. Одной фразой Дункан вернул ей контроль над собственной судьбой. Она преклонилась искренне, от всего сердца. Отныне происхождение больше не будет слабостью этого ребенка. В будущем он сможет гордо поднять голову и сказать миру, что он – приемный сын Клятвохранителя Дункана. С этого момента все связи с прошлым разорваны. Более того, согласно традициям Империи по усыновлению, он даже получит законные права наследования, уступающие лишь кровным детям Дункана.
Король из пророчества Мерлина неизвестно где, а истинный Король стоит прямо здесь, в этом зале. Окружающие рыцари-гвардейцы молча преклонили колено.
Дункан, прошедший через горнило войн и защищающий миллионы, неужели не сможет защитить одно нерожденное дитя? Теперь он даровал королю Артуру законный статус и положение.
Мерлин дрожал всем телом. Все убеждения его прошлой жизни были разбиты вдребезги. Потерянный и сломленный, он позволил увести себя прочь.
Толпа начала расходиться.
Перед уходом Игрейна еще раз смиренно поклонилась величественной фигуре Дункана. В прошлый раз она покорилась, когда он именем Клятвохранителя даровал её дочери титул герцогини. В этот раз Дункан снова именем Клятвохранителя восстановил справедливость и с невероятным великодушием подарил ребенку с запятнанным происхождением светлое будущее.
В этот миг она была готова умереть за него.
В зале остались немногие.
Королева-Ворон Трис тоже долго молчала, пораженная увиденным, и наконец тихо произнесла:
— Ты хочешь окончательно подчинить Мерлина? Чтобы он служил тебе?
Дункан лишь слегка улыбнулся и едва заметно кивнул.
Комментарии