Кардифф.
Под сенью возвышающихся стен, с выражением ужаса на лице, в замок поспешно вбежала служанка, прижимая к груди флягу с вином. Внутри царил полумрак, коридор освещался лишь тусклым светом одинокого костра. Рыцарь-страж у входа равнодушно скользнул взглядом по девушке и молча посторонился, освобождая проход.
Служанка осторожно ступила внутрь. С обеих сторон герцогского зала свисали знамена, которые в этой гнетущей тьме казались крыльями зловещего дракона, жаждущего человеческой плоти.
В жилах короля Утера текла кровь сарматов. Великий Дракон Утер – так его звали за пристрастие к штандартам с головой дракона. Но сейчас этот некогда яркий красный змей казался черным демоном. В огромном зале не было ни души, ни единого телохранителя – только старик, сидящий на троне и глушащий тоску вином.
— Вина!
Король Утер медленно поднял голову. При виде выпивки в его глазах, казалось, блеснула искра жизни. Он выхватил флягу и жадно припал к горлышку. Алое вино, похожее на кровь, брызнуло во все стороны, заливая его грудь багровым пятном.
Служанка, оцепенев от страха, боялась пошевелиться, но, воспользовавшись моментом, пока король пил, бесшумно выскользнула прочь.
«Проклятый Дункан!
Будь проклят Мерлин!
Будь проклята Игрэйн!»
Король Утер не понимал, как все могло обернуться таким крахом. Он всего лишь тайком переспал с женой врага, и это привело его к гибели королевства и потере дома.
Ему было около пятидесяти.
Но всего за месяц король Утер сдал так, словно постарел на десять лет. У него было бесчисленное множество любовниц. После смерти жены он не прекращал поиски, отчаянно желая произвести на свет наследника.
Но все было тщетно – ни единого ростка, пока он случайно не встретил герцогиню Игрэйн.
С того самого мгновения престарелый король словно вновь обрел юношеский пыл. Он был одержим герцогиней, думал о ней днями и ночами, и в конце концов убедил Мерлина помочь. С помощью иллюзии он принял облик герцога Тинтагильского и проник в замок Игрэйн.
Поначалу он гордился собой, но теперь, оглядываясь назад, ему казалось, что это Мерлин околдовал его самого.
Да.
Теперь король Утер винил во всем Мерлина. Если бы тот не применил свои чары, если бы от скуки не связался с Дунканом, эта история никогда бы не всплыла наружу.
Более того, Утер начал сомневаться: а его ли это ребенок, которого носит Игрэйн?
Мерлин был мастером иллюзий и метаморфоз.
Вспоминая ту ночь, Утер чувствовал, что все было туманно, словно во сне. Он плохо помнил детали близости, а из-за нервного напряжения и вовсе сбежал посреди ночи. Если добавить к этому туманные пророчества Мерлина, у короля возникало стойкое ощущение, что зачатие произошло благодаря какому-то колдовству.
Иначе почему Мерлин назвал ребенка Дитя Пророчества? Почему говорил о союзе Красного Дракона и бриттской крови?
Король Утер за свою жизнь переспал с сотнями женщин.
И до сих пор – ни одного наследника. А тут – всего одна ночь с Игрэйн, и сразу Дитя Пророчества?
По легендам, в жилах Мерлина текла кровь инкуба. Эти призрачные демоны были мастерами снов и морока, а от их союза с человеческими женщинами рождались камбионы. «Красный Дракон и бриттская кровь»… черт знает, какое семя Мерлин использовал, чтобы Игрэйн понесла. Утер подозревал, что это вообще не человеческая кровь.
Ведь он смертный, и Игрэйн смертная. Как два обычных человека могли породить ребенка с таким невероятным даром?
Чем больше Утер думал об этом, тем больше убеждался: Мерлин его подставил.
Являясь старейшим советником Королевства Камелот, Мерлин вместо помощи своему королю бредил каким-то Дитя Пророчества, королем с силой Красного Дракона. Это было возмутительно! Словно Утер был никчемной грязью, а верности Мерлина заслуживал только этот нерожденный ребенок.
Глу-у-ук! Глу-у-ук!
Король Утер запрокинул голову и сделал еще несколько больших глотков. Не так давно, в стычке с саксонскими пиратами, ему в колено прилетел метательный топор. Поножи спасли ногу, но он остался хромым и теперь при ходьбе сильно припадал на одну сторону.
Об этом пока никто не знал, так как король в последнее время не показывался на людях.
Дзынь!
Пьяный вдрызг, Утер выхватил меч и начал рубить воздух, ревя:
— Хотите мой трон? Так идите и возьмите!
— К черту Мерлина!
— К черту Императора!
— Генерал-губернатор?
— Я – истинный Король Британии!
Глаза Утера налились кровью. Размахивая клинком, он рубанул по висящему знамени с красным драконом. Ткань лопнула, драконья голова отделилась от туловища и с печальным шелестом упала на пол.
Всю жизнь он презирал герцога Тинтагильского.
А увидев красавицу Игрэйн, возненавидел его от черной зависти.
Но сейчас… сейчас все повторилось.
Нынешнее безумие Утера мало чем отличалось от состояния обреченного герцога. Тогда, узнав, что в спальню Игрэйн проник чужак, герцог Тинтагильский впал в ярость и убил нескольких стражников замка.
Прошлой ночью Утер, будучи пьяным, тоже случайно убил служанку. Вот почему та девушка, принесшая вино, так дрожала от страха.
Одна женщина стоила ему всего.
На призыв короля Утера почти никто не откликнулся. С ним остались лишь личная гвардия и старые соратники. Большинство вассалов и вождей коренных племен переметнулись под знамена Дункана.
Кардифф, строго говоря, не был обычным городом. Это была военная крепость, построенная Империей, которая со временем разрослась.
У подножия горы раскинулся торговый город, а замок Утера, представлявший собой высокогорную цитадель, был врезан прямо в склон. Когда здесь стоял римский легион, за солдатами, всегда имевшими деньги, тянулись торговцы. Они открывали лавки и бордели неподалеку от лагеря, ведь жалованье имперских военных было куда выше доходов местных жителей, и их траты подстегивали экономику.
Так и возник этот город, где военная крепость и торговый посад существовали раздельно.
Цитадель была неприступна с трех сторон. Атаковать можно было лишь с одного направления, но там высились мощные стены и была организована глубокая оборона. Взять ее штурмом было невероятно сложно даже с многократным численным превосходством.
Это была вечная твердыня, которую Утер укреплял на протяжении двух поколений. Саксы столетиями бились об эти стены, но так и не смогли их захватить.
Снаружи послышались тяжелые шаги.
Стражник у двери почтительно склонил голову:
— Господин Юфис.
В тусклом свете факелов появилась фигура сурового рыцаря лет тридцати. Это была правая рука короля.
Юфис с юных лет следовал за Утером в его походах. Именно он нашел Мерлина и уговорил его помочь, когда король решил проникнуть в замок Игрэйн. Заметив, что его господин чахнет, Юфис спросил о причине, и Утер признался, что болен любовью и страстью к герцогине. Верный рыцарь тут же помчался к чародею.
Юфис был образцом преданности.
Он возглавлял гвардию генерала и был готов на все ради сюзерена – даже искать ему женщин.
В герцогский зал никто не смел входить.
Но Юфис вошел. Он поднял мертвецки пьяного Утера и отвел его в опочивальню.
При слабом свете свечи рыцарь посмотрел на стремительно постаревшего короля и, не сдержав тяжелого вздоха, вышел прочь. За дверью его лицо вновь стало жестким и решительным. Он отдал приказ страже:
— Подготовьте больше бревен и валунов. Расставьте бочки с маслом по правую сторону стены. Если враг пойдет на штурм, мы покажем ему, где раки зимуют.
Узнав о указе императора Валентиниана III, король Утер впал в депрессию. Он либо пил, либо спал со служанками.
Пощечина от Валентиниана III оказалась такой силы, что сбила корону с головы Утера.
Король считал, что всего лишь переспал с женщиной.
Стоило ли оно того?
Смерть герцога Тинтагильского была несчастным случаем: тот сам виноват, что был так мелочен и начал убивать своих же стражников, отчего и скончался от удара. Если бы он не начал резню, никто бы его не отравил.
А будь герцог жив, Дункан не взлетел бы так высоко и не поглотил бы Корнуолл.
Конечно, если бы Утер не возжелал красоты Игрэйн, ничего бы этого не случилось.
Вмешательство императора было, скорее, наградой Дункану за подвиг в битве на Каталаунских полях и попыткой умиротворить римлян. Не будь у Дункана такой славы, легитимность Утера никто бы не посмел оспорить.
Все это время армией управлял Юфис. Утеру с его больной ногой было тяжело даже подняться на стену.
Ранее, подстрекаемый успехами Дункана, он тоже попытался лично возглавить атаку гвардии и обезглавить вражеского вождя. Ему это удалось, но тяжелая конница Раггела оказалась крепким орешком. Стареющий король стал обузой в бою.
В атаке тяжелой кавалерии нужно трезво оценивать свои силы.
Пятидесятилетнему старику не стоило подражать молодому герою. Теперь его старые кости ныли, и раны не заживали уже два месяца.
Утер решил стоять насмерть.
У него оставался отряд элитных бойцов, в замке были потайные ходы и подвалы, полные провизии. Они могли продержаться год, а то и полтора. Если осада затянется, у Дункана кончится еда, и ему придется отступить.
Сейчас фактическим главнокомандующим был Юфис. Опытный вояка, он подготовил все необходимое.
Даже если у врага шестьдесят тысяч солдат, Юфис был уверен, что продержится несколько месяцев.
А там придет зима.
Именно на это делал ставку Юфис: дотянуть до холодов. Зима была их последним шансом.
Дункан возвысился слишком быстро.
После череды войн, приняв множество изгнанников и багаудов, сражаясь с Кентским королевством, его армия была истощена, а запасы провизии – на исходе. Иначе он не спешил бы так с распашкой целинных земель.
Армия Дункана выглядела грозно, но людей и коней нужно кормить. Юфис полагал, что припасов у них от силы на три-четыре месяца.
Если штурм провалится, осада станет невозможной. Дункану придется реквизировать еду у местных, а Уэльс и так был беден. К тому же Утер применил тактику выжженной земли. Это могло спровоцировать бунт в тылу врага.
Если им удастся пережить этот момент, у Утера появится шанс, а авторитет Дункана пошатнется.
Комментарии