Ивен смотрел, как струя воды смывает с рук пот и грязь. В его глазах горел огонь азарта.
— Осталось всего четыре штуки… Мало. Нужно найти способ достать еще.
— Волшебное зелье, сестрица моя дорогая, как же мне без тебя жить-то!
Он прекрасно понимал: с его нынешним положением в обществе единственный путь в мир сверхъестественного лежал через Приса.
Этот человек явно что-то замышлял против него. Тут и сомневаться не приходилось.
Использовать студентов как расходный материал для испытания лекарств – такое мог творить только законченный подлец.
Но для Ивена это был единственный шанс.
Утопающий посреди океана не станет разглядывать, есть ли гвозди в приплывшей к нему доске.
Сначала ухватись, выживи, а со всем остальным разберешься потом.
Смыв пот, Ивен с огромным облегчением знатно облегчился.
Последние два месяца, с тех самых пор как начались эти испытания, стул у него был кошмарным: либо мелкий, как овечий навоз, либо совсем жидкий.
А сейчас все вышло идеально – ровно, легко и здорово.
— Какое же это блаженство – посрать по-человечески!
Вытеревшись насухо, Ивен вернулся в комнату.
Он взял со стола флакон с фенобарбиталом и вытряхнул на ладонь две бледно-желтые таблетки.
Затем достал из бутылочки с ртутными пилюлями два серовато-белых шарика. Забросил все четыре штуки в рот и запил большим глотком воды.
После этого он забрался на железную кровать, натянул старое, покрытое катышками одеяло и, едва голова коснулась подушки, моментально провалился в глубокий сон.
Он спал беспробудно.
Настолько крепко, что даже не почувствовал, как к окну снаружи кто-то приближается.
Минут через двадцать после того, как Ивен заснул, у закрытого окна возник силуэт.
Тень не стала толкать раму или вскрывать замок.
Она прошла сквозь стекло.
Словно чернила, впитывающиеся в рисовую бумагу, силуэт бесшумно просочился сквозь оконные щели и соткался посреди комнаты в человеческую фигуру.
В кромешной темноте вспыхнули два тускло-красных глаза.
У них не было зрачков – точнее, вся радужка представляла собой один сплошной зрачок.
Они отливали глубоким, застывшим багровым цветом, напоминая два рубина, погруженные в формалин.
Визитер был высок и худощав, а каждое его движение дышало врожденным изяществом.
Он походил на джентльмена, привыкшего к роскошным ложам оперных театров, вот только сейчас он стоял в убогой каморке, стены которой были оклеены старыми газетами.
Красноватый взор быстро скользнул по комнате: от газет на стенах к потухшей керосиновой лампе на столе, от сохнущей на спинке стула влажной одежды к сжавшейся на кровати хрупкой фигуре.
Когда его взгляд упал на груду склянок из-под лекарств под кроватью, он слегка нахмурился.
В этом жесте сквозило недовольство.
Так лаборант хмурится, обнаружив, что подопытный без разрешения принимает незапланированные препараты.
Он не стал медлить.
Достав из внутреннего кармана плаща стеклянный шприц, игла которого холодно блеснула в полумраке, мужчина наклонился и аккуратно приподнял одеяло, обнажив худую руку Ивена.
Игла вошла в вену на локтевом сгибе – точным, мягким движением. Ивен даже не поморщился во сне.
Темно-красная кровь медленно поползла вверх по стеклянному цилиндру, заполнив его до краев.
Извлекающий иглу жест был столь же аккуратен. Мужчина прижал место укола большим пальцем, подержал пару секунд, а затем убрал шприц и выпрямился.
В следующий миг его тело словно утратило плотность. Оно начало таять снизу вверх, превращаясь в колышущуюся тень, которая бесшумно утекла сквозь щели оконной рамы.
В комнату вернулась тишина.
Лишь ровно дышал Ивен, да у плинтуса тихо скреблась мышь.
Спустя несколько минут у окна показалась еще одна тень.
Но этот гость не умел просачиваться сквозь щели – он забрался внутрь, перемахнув через подоконник.
У нее не было той жуткой способности проходить сквозь твердые предметы; она действовала скорее как обычный, но великолепно натренированный человек.
Ее руки цепко ухватились за края рамы, причем пальцы распределяли усилие по какому-то особому методу.
Старое, рассохшееся окно, которое обычно жалобно скрипело от любого прикосновения, открылось без единого звука. Петли словно смазали невидимым маслом.
Она легко скользнула в комнату, приземлившись почти одновременно на обе ноги. Звук коснувшихся деревянного пола подошв был тише падения сухого листа.
За спиной у нее наискось висели два меча, обмотанные черной тканью, из-за плеч виднелись лишь их неясные очертания.
В слабом лунном свете отчетливо выделялись ее серебристо-белые волосы.
Замерев на месте, гостья слегка повела носом.
— Воняет вампиром, — едва слышно выдохнула она, ее голос слился с дыханием. — Похоже, слухи не врут.
Ее взгляд обшарил комнату и точно так же остановился на груде пузырьков под кроватью.
Присев на корточки, она взяла один флакон и поднесла к носу.
В полумраке внезапно расширились ее золотистые глаза со звериными зрачками.
Совсем не человеческий взгляд.
Чистое золото радужки и вертикальные щелочки-зрачки, как у кошки или змеи, позволяли ей прекрасно видеть даже в абсолютной темноте.
— Два вида разбавленных зелий? — Она взяла другую склянку, вытащила пробку и понюхала, хмурясь все сильнее. — Новое волшебное зелье, его нет в гримуарах. Должно быть, местная тварь изобрела что-то свое.
Аккуратно вернув флакон на место, она повернулась к спящему Ивену.
Наклонившись так близко, что почти коснулась его лица, она несколько секунд вслушивалась в его дыхание.
Золотистые вертикальные зрачки сузились, словно считывая невидимую обычным людям информацию из воздуха.
Вдруг выражение ее лица изменилось.
— Клянусь Магистром… Два… Нет, пять? Пять видов лекарственных веществ? И еще два волшебных зелья?
Она выпрямилась и с искренним недоумением посмотрела на осунувшееся, совсем еще юное лицо спящего парня.
— Да как ты вообще выжил, чудила?
Ее взгляд скользнул по краю одеяла на обнаженную руку Ивена.
Золотые глаза, сиявшие в темноте словно два крошечных фонарика, позволяли разглядеть все до мельчайших подробностей.
Багровые высыпания сифилиса на руке медленно угасали, их края размывались, а цвет менялся с медно-красного на бледно-розовый.
Следы от уколов после сдачи крови тоже стягивались, а синяки вокруг них бледнели прямо на глазах, превращаясь из темно-фиолетовых в желтовато-зеленые, а затем и вовсе сливаясь со здоровой кожей.
— Неудивительно, что этот кровосос использует тебя как подопытного, — пробормотала она, скрестив руки на груди. В ее золотых глазах мелькнул сложный блеск. — Да это же идеальный живой сосуд для снадобий от природы.
— Продолжайся это и дальше, парень гарантированно превратился бы в послушного раба этих тварей.
Она бесшумно сделала пару шагов по комнате, деревянные доски под ее ногами не издали ни звука.
— Такой ценный материал нельзя упускать. С его невероятной переносимостью препаратов он рожден для того, чтобы стать охотником на демонов.
Ее губы едва шевелились, тихий шепот был тише дуновения ветра.
— Надо придумать что-то стоящее.
— Для обычного бедняка весь этот мистический мир – штука слишком дикая, заявлять о себе в лоб нельзя.
— К тому же нельзя допустить, чтобы он счел меня смазливой обманщицей. Иначе он с перепугу бросится в объятия вампира, и проблем станет только больше.
Она замерла, прищурив золотые глаза, а уголки ее губ тронула задумчивая улыбка.
— Ему нужно пережить кризис. Своими глазами увидеть весь кошмар этих тварей.
— И тут эффектно появляюсь я – прекрасная спасительница.
Закончив бубнить под нос, она бросила последний взгляд на Ивена и скользнула к окну – так же легко и бесшумно, как и вошла.
Когда рама закрылась, оконные петли снова не издали ни единого звука.
Ночь поглотила ее.
Каморка вновь погрузилась в покой.
Слышалось лишь мерное дыхание Ивена, шуршание мыши у плинтуса да далекий, одинокий лай бродячей собаки на соседней улице.
В три часа ночи Ивен открыл глаза.
Как и вчера, не было никакой утренней неги или сонной борьбы – сознание, словно щелкнув выключателем, мгновенно перешло от полной темноты к абсолютной ясности.
Четырехкратная концентрация включилась точно по расписанию.
Но сегодня тело ощущалось совсем по-другому.
Ему было хорошо.
Невероятно, невиданно хорошо.
Такое чувство расслабленной истомы бывает после горячей ванны, но сейчас оно сочеталось с глубоким, идущим от самых костей ощущением силы и сытости.
Каждая мышца была теплой, гибкой и полной энергии.
Суставы больше не ломило, в груди не давило, а дыхание сделалось глубоким и ровным – каждый вдох наполнял легкие до самых низов.
Он сел на кровати.
Жалобный скрип пружин разорвал тишину.
Ивен опустил взгляд на системный интерфейс.
[Вы обратили побочный эффект от цепочки зелий.]
[Вы получили малую частицу сверхъестественного свойства: базовый вампиризм]
Слова светились на сетчатке целых три секунды, врезаясь в память каленым железом.
У Ивена перехватило дыхание.
— Сверхъестественное свойство? — Прошептал он дрожащим голосом.
Это был не страх. Это было нечто куда более древнее и глубокое – так человек, долго блуждавший впотьмах, вдруг нащупывает пальцами дверную ручку.
Он быстро пролистал интерфейс наверх.
Так и есть.
Три строчки, которые раньше оставались пустыми – Класс, Ранг, Свойство.
В строке «Свойство» теперь вместо серого слова «Нет» значилось:
[Свойство: базовый вампиризм 2% (нажмите для подробностей)]
Он кликнул по строчке, и перед его глазами развернулось описание.
[Базовый вампиризм: низшая ступень вампирской сущности. Дарует физическую силу и регенерацию, намного превосходящие человеческие лимиты.]
[Каждый 1% прогресса увеличивает скорость регенерации на 1% и качество крови на 1%.]
[При достижении 30% прогресса активируется базовый эффект свойства: значительное увеличение физической силы и скорости регенерации.]
[При достижении 70% прогресса: получение полной физической силы вампира.]
[При достижении 100% прогресса: получение полной регенерации вампира.]
Комментарии