Ивен внимательно разглядывал Райана.
Сейчас этот парень мало походил на себя прежнего.
Раньше он хоть и был худым, но кожа у него оставалась чистой, а в глазах теплилась жизнь.
Теперь же его лицо покрывала нездоровая желтизна, словно его натерли дешевым воском.
Белки глаз налились кровью, веки припухли, а губы потрескались до крови.
Дышал он часто и прерывисто, и от каждого выдоха несло тяжелым, гнилостным запахом – будто внутри у него что-то разлагалось.
Щеки ввалились, скулы обтянуло кожей, а сам он стоял, покачиваясь, точно от легкого дуновения ветра.
Райан уставился на Ивена, и в его глазах промелькнуло изумление.
— Боже мой, Ивен… Почему ты выглядишь таким здоровым?
Его голос звучал глухо и слабо, в нем смешались зависть и растерянность.
— Мы ведь на одни испытания ходили. Я слышал, тебе у профессора Приса вообще досталось кроветворное зелье.
Он подошел ближе и зашептал на ухо:
— А Танк… он ведь…
Его губы задрожали.
— …он ведь концы отдал. Говорят, его старикам выплатили компенсацию, и они уехали из города.
Ивен промолчал.
Танк.
Он помнил этого неразговорчивого здоровяка. Тот тоже шел по программе помощи малоимущим студентам и принимал те же препараты.
— Наверное, у меня просто организм покрепче, — тихо ответил Ивен, глядя на осунувшееся лицо товарища. — Друг, ты сам-то как?
Райан горько усмехнулся:
— Хреново, если честно.
Он опустил голову и забормотал, точно в бреду:
— Живот крутит, есть ничего не могу.
— Кажется, там внутри опухоль какая-то выросла – твердая, дотронуться больно.
— Мочусь какой-то темной жижей, на чай похожа. Лекарь сказал – желчь разлилась.
— Чего я только не пробовал. И горечавку пил – тошнило страшно.
— И серу глотал – потом от боли по полу катался.
— Воду на одуванчиках пил, клизмы ставил, кровь пускал…
Он уныло перечислял все эти нелепые рецепты, и голос его становился все тише.
Ивен слушал его, и в душе его росло тяжелое чувство.
Не будь у него системы, он сейчас стоял бы точно в таком же виде.
— Мне кажется, я умираю, — Райан вдруг всхлипнул, и его покрасневшие глаза наполнились слезами.
Его слабые пальцы судорожно вцепились в обшлаг пиджака.
— Мне всего девятнадцать. У меня и девушка есть, которая мне нравится.
— Я ведь в Университет Мудрецов поступил. Мать, чтобы за учебу заплатить, три года на фабрике швеей горбатилась, ослепла почти…
Ивен не знал, что сказать.
Есть горе, которое не заглушить дежурными словами о том, что все наладится.
Райан глубоко вздохнул, утер слезы рукавом и постарался взять себя в руки.
— Мне тут подсказали, что у Целителей в церкви есть хорошее средство от печени. Вот и пришел попытать счастья.
Ивен кивнул:
— У меня тоже покалывает иногда. Думаю, лишним не будет.
Узнав, что Ивен тоже пришел лечиться, Райан заметно приободрился.
Общая беда сближает лучше любых уговоров.
Они медленно двигались в очереди, перебрасываясь редкими фразами.
— А про твою стычку с Томсоном и его бандой я слышал, — в глазах Райана на миг зажегся живой огонек. — Ты для нас теперь просто герой!
— Эти богатеи всех достали, да только что мы сделаем?
— Кому из бедных ребят конспекты не рвали, ранцы в грязь не швыряли?
— Но чтобы дать им сдачи, да еще и победить – такого никто не делал.
Ивен лишь усмехнулся:
— Теперь со мной просто никто не разговаривает. Великая победа, ничего не скажешь.
Райан вздохнул, его желтое лицо вновь приняло унылое выражение:
— А что делать? Бедность – не порок, но уважения не добавляет.
Очередь продвинулась, и подошел их черед.
— Да благословит тебя Господь, дитя мое, — мягко произнесла пожилая монахиня, с состраданием глядя на Ивена. — На что жалуешься?
Ивен состроил жалобную мину, прижав руку к боку:
— Живот сильно болит, колет внутри. Доктора говорят – с печенью беда. Вот, пришел за помощью.
Сестра милосердия покачала головой:
— Бедное дитя.
Она повернулась к ящику, достала маленький темный флакон без этикетки, лишь с непонятным клеймом на донышке, и протянула Ивену.
— Здесь снадобье на неделю, принимать по одной пилюле утром и вечером.
Она сделала паузу и добавила строже:
— Чтобы избежать обмана и перепродажи лекарств, первую пилюлю ты должен принять прямо сейчас, при мне.
— Поверь, тебе сразу станет легче.
Внутри у Ивена все сжалось от нехорошего предчувствия.
Что это за чудо-лекарство, которое помогает мгновенно?
Но отказываться было нельзя.
С его системой и талантом он мог позволить себе рискнуть.
Откупорив флакон, он вытряхнул на ладонь круглую горошину.
Она была мельче обычной таблетки, грязно-зеленого цвета и с характерным металлическим блеском. На ощупь пилюля оказалась на удивление тяжелой и холодной.
Он закинул ее в рот и сглотнул.
[Вы приняли экспериментальную медную пилюлю. Время действия: 10 часов.]
[Эффект: мощная анестезия, необратимое снижение болевого порога; качество вашей крови навсегда повышено на 0,1%.]
Сердце Ивена бешено заколотилось.
— Медная пилюля? Лекарство из меди?
«Необратимое снижение болевого порога».
Эти слова заставили его содрогнуться.
На первый взгляд – благо. Кому хочется терпеть боль?
Но на деле это был смертельный капкан.
Боль – это защитная реакция организма.
Она предупреждает об опасности и заставляет лечить недуги.
Если человек перестает чувствовать боль, он не заметит ни раны, ни развивающейся болезни, пока не станет слишком поздно.
Организм будет разрушаться, а человек останется в блаженном неведении.
Настоящая смерть под наркозом.
— И качество крови растет? Не обошлось ли тут без вампирских штучек?
— Ну конечно, бесплатный сыр только в мышеловке.
Ивен не удивился.
Бесплатное всегда обходится дороже всего. Этот закон работал везде.
[Желаете обратить побочный эффект?]
— Обратить, — мысленно приказал он.
[Вы обратили побочный эффект экспериментальной медной пилюли.]
[Повреждение вашей печени уменьшается! 41% → 40%]
[Функция почек улучшена. Телосложение навсегда увеличивается на 0,001.]
[Прочность костей повышена. Телосложение навсегда увеличивается на 0,002.]
— Ничего себе святоши, сразу с козырей зашли, — Ивен едва сдержал изумление, глядя на отчет системы.
Побочным эффектом этого чудо-лекарства было тяжелое отравление медью.
При регулярном приеме она разрушала печень и почки, вымывала кальций из костей и вела к медленному отказу всех органов.
А обезболивающий эффект просто не давал несчастному понять, что он заживо гниет изнутри.
— Если Райан начнет это пить, через неделю его можно будет нести на кладбище.
Он невольно покосился на стоявшего рядом друга.
Желтушный юноша с благоговением принимал флакон из рук монахини, светясь от счастья, словно обрел спасение.
Ивен хотел было предостеречь его, но промолчал.
Он был слишком слаб, чтобы пытаться спасти весь мир.
В этот момент на панели состояния появилась новая запись:
[Омеднение: 0,01%]
Ивен похолодел.
Омеднение.
Это был не временный статус, а постоянная шкала прогресса.
Точно такая же, как у «базового вампиризма».
Это было новое сверхъестественное свойство!!
Комментарии