Завершив атаку, Ивен опустил взгляд.
Ошметки плоти, разбросанные взрывом по траве, продолжали слабо шевелиться в бледном свете луны.
Кусочки сердца, обрывки печени, половина пальца – каждая деталь жила своей жуткой, обособленной жизнью.
Хруст.
Ивен хладнокровно наступил на один из шевелящихся фрагментов.
Разрушенная взрывом часть сердечной мышцы расплылась под его тяжелым подошвенным каблуком, превратившись в кашицу.
Но стоило ему приподнять ногу, как эта масса вновь затрепетала, а волокна ткани начали стремительно тянуться друг к другу.
— И даже так она не умирает? — Ивен озадаченно нахмурился.
Хонс, прислонившись к старой березе неподалеку, выудил из внутреннего кармана своей почтовой куртки простую жестянку.
Привычным движением он оторвал полоску папиросной бумаги, насыпал табак, ловко свернул тонкую самокрутку и затянулся, чиркнув спичкой.
— Сверхъестественное на то и сверхъестественное, чтобы ломать привычные законы природы, — произнес он, выпуская струйку дыма, которую тут же унес холодный ветер. — …Если бы их можно было прикончить обычными методами, они бы так не назывались.
— …Главная фишка жаждущих крови – это их бессмертие.
— …Поэтому даже если ты сотрешь их в порошок или сожжешь дотла, они все равно соберутся заново. Вопрос лишь в том, сколько времени у них на это уйдет.
Ивен озадаченно почесал затылок:
— Но ведь ваша атака камертоном тоже была магической?
Хонс негромко рассмеялся, сделав еще затяжку:
— Метод был необычным, верно, но в нем не содержалось той силы, которая способна перечеркнуть их «бессмертие».
Ивен мгновенно уловил суть:
— Это как выстрелить из заколдованного мушкета простой свинцовой пулей без капли магии.
— Именно, отличная аналогия, — кивнул Хонс. — …У каждой силы свои сильные и слабые стороны.
— …Вампиры невероятно живучи, но в остальном они довольно уязвимы – взять хотя бы их слабую душу или неспособность принимать чужие стихии.
Он указал кончиком тлеющей самокрутки на копошащиеся в траве обрубки:
— Мои атаки смертельны для тех, кто не полагается на регенерацию, но против этих тварей простое физическое разрушение бесполезно. Оно лишь калечит, но не убивает.
Он сделал небольшую паузу и выпустил аккуратное колечко дыма:
— Впрочем, не переживай. Скоро рассвет, и солнце сделает за нас всю грязную работу.
Услышав о надежном плане, Ивен наконец облегченно вздохнул.
Он кивнул и тут же перешел к главному вопросу, который не давал ему покоя:
— К слову, как там мой старший соученик? С ним все в порядке?
Хонс затянулся в последний раз и сухо кашлянул:
— Жив-здоров. У этого парня только один недостаток – бегает медленно.
Они провели на пустынном холме около двух часов.
Каждые тридцать минут Хонс методично ударял по камертону, вновь превращая едва собранное тело ассистентки в кашу.
Он идеально рассчитывал время, не позволяя ей сделать и шага к восстановлению.
Пронизывающий ветер дул со стороны залива, и даже Ивен с его возросшим до 3.4 телосложением начал ощущать легкую прохладу сквозь мокрую рубашку.
Наконец, около девяти вечера снизу послышался тяжелый, прерывистый шаг.
Чарид добрался до них.
Однако перед Ивеном предстал совершенно другой человек.
Короткие каштановые волосы, карие глаза, простое широкое лицо.
Рост чуть за метр восемьдесят, крепкое сложение, но пропорции абсолютно обычные – типичный отставной матрос или портовый бригадир, каких полно на улицах.
Ивен сразу все понял.
Та нереальная, похожая на рисунок из комиксов фигура не была постоянным обликом Чарида.
То была боевая форма, вызванная его охотничьей сутью – нечто схожее с его собственным костяным помощником.
Она активировалась во время схватки и исчезала в мирное время.
Добежавший до вершины Чарид тяжело оперся руками о колени, шумно глотая воздух.
Пот катился градом по его шее, испаряясь на холодном ветру легкой белой дымкой.
Его кожа из-за прилива крови сделалась пунцовой, как у вареного рака.
— Старший соученик, ты как? — Ивен поспешно шагнул к нему.
Чарид махнул рукой, с трудом выдавив сквозь зубы:
— Нормально… Просто откат от зелья.
Он выпрямился, сделал несколько глубоких вдохов и шумно выдохнул:
— Надо просто попотеть и выпить побольше воды, все пройдет.
Он обошел Ивена кругом, внимательно оценивая изменения в облике младшего товарища.
Серебряные волосы, золотые вертикальные зрачки, одежда в темных потеках крови.
На лице Чарида медленно расплылась теплая улыбка:
— Отлично, парень. Переход прошел как по маслу.
Он с силой хлопнул Ивена по плечу:
— Пусть мы не унаследовали огромную голову нашего наставника, но во всем остальном ты перенял его силу сполна. Прекрасно.
Стоявший рядом Хонс бросил окурок под ноги, затушил его носком ботинка и с улыбкой произнес:
— Чари, а твой младший-то непрост. Мне даже вмешиваться не пришлось – он сам уложил эту кровососку.
— О как? — Чарид удивленно вскинул брови, переводя взгляд на Ивена. — …И как тебе это удалось?
Ивен смущенно потер затылок:
— Чистая случайность. На днях раздобыл пару склянок зелья против вампиров, ну и пошел на хитрость, заставив ее проглотить содержимое.
Чарид понимающе кивнул, не ставя лишних вопросов.
У старых охотников было незыблемое правило – никогда не расспрашивать о чужих секретах.
Это берегло их: если кто-то один попадет в плен, он не сможет выдать тайны остальных членов ордена.
Хонс убрал жестянку в карман почтовой шинели и поправил фуражку:
— Что ж, дело сделано, мешать вам не буду. Пора возвращаться в отделение, нужно сдать смену.
Чарид крепко пожал ему руку:
— Спасибо за помощь, друг. На днях с меня выпивка.
Хонс тепло улыбнулся и начал спускаться по склону холма.
Вскоре в темноте ночи раздался знакомый звон велосипедного колокольчика, который постепенно затих на дороге, ведущей к южной части города.
Ивен проводил его взглядом и повернулся к старшему соученику:
— Чарид, а что с Присом?
Улыбка сползла с лица Чарида:
— Я знатно разукрасил ему физиономию. Но эта тварь все же сумела ускользнуть.
Он досадно вздохнул:
— Ничего не поделать. Он мастерски уходит от погони. А из меня бегун, сам знаешь, никудышный.
Ивен обеспокоенно нахмурился:
— Значит, он продолжит охоту за мной?
Чарид уверенно мотнул головой, хлопнув себя по груди:
— Исключено. Ему сейчас точно не до тебя.
— …Ради твоей поимки он за эти дни умудрился нарушить столько обязательств перед своими нанимателями из числа местных воротил, что теперь его песенка спета.
Чарид задумчиво протянул:
— Эти господа дают ему статус и деньги вовсе не для того, чтобы он искал способ сорваться с крючка.
— …Так что не удивлюсь, если уже к утру, а то и этой ночью, наш многоуважаемый профессор… навсегда исчезнет.
— Навсегда исчезнет? — Ивен удивленно округлил глаза.
Чарид посерьезнел:
— Да. За нарушение финансовых контрактов с судейскими чинами расправа быстрая. От него даже мокрого места не оставят – заберут все крупицы силы.
Он пристально посмотрел Ивену в глаза:
— Намотай себе на ус, младший.
— …Даже если будешь подыхать с голоду или окажешься на краю пропасти – никогда не подписывай никаких бумаг с этими дельцами.
— …Особенно берегись так называемых займов под залог силы. Иначе до гробовой доски останешься их рабом.
Ивен сглотнул подступивший к горлу ком.
Даже Прис – профессор престижного университета и выходец из знатного рода – оказался бессилен перед железной хваткой местных банкиров?
Этот мир таил в себе куда больше безумия, чем казалось на первый взгляд.
Он указал на копошащееся месиво у их ног:
— А с этой что делать? Так и будем стоять здесь до рассвета?
Чарид широко ухмыльнулся:
— Ну, это как раз проще простого.
Он извлек из кармана куртки крохотный стеклянный пузырек размером с мизинец.
Бутылочка выглядела старинной, а на ее крышке красовалась рельефная печать в виде солнца.
Внутри колыхалась золотистая жидкость, излучавшая мягкий, теплый янтарный свет.
Чарид протянул пузырек Ивену:
— Держи. Закончи это сам.
Ивен с любопытством принял склянку:
— Просто вылить на нее?
Чарид кивнул:
— Да. Хватит буквально трех капель, не больше!
Ивен аккуратно откупорил крышку и бережно капнул золотистую влагу на останки вампирши.
Шипение раздалось мгновенно.
Стоило каплям коснуться плоти, как ошметки задергались, словно брошенный в огонь сухой хворост.
В местах соприкосновения вверх потянулись струйки густого белого дыма.
Кожа, мышцы, кости – все начало стремительно сгорать, превращаясь в серую золу.
Пламя разгоралось прямо изнутри останков.
То был не обычный огонь, а холодное, яркое золотистое свечение, почти не выделявшее тепла.
Оно будто обладало разумом, расползаясь по венам и уничтожая все, что было осквернено грязной кровью.
Даже брызги крови на траве и пятна на одежде Ивена вспыхивали и бесследно исчезали под воздействием этого пламени.
Вот она – истинная сверхъестественная сила, а не просто фокусы!
Комментарии