На пристани царило оживление. Старик Ма почтительно сложил руки в приветственном жесте и произнес:
— Молодой господин, прощайте!
— Молодой господин, прощайте, — эхом разнеслось со всех сторон, когда остальные последовали его примеру.
Цзян Юань тоже сложил руки в традиционном жесте и с теплотой в голосе ответил:
— Дядя Ма, берегите себя и ждите моего возвращения!
Затем он повернулся к остальным провожающим:
— Братья, берегите себя в пути! Не забывайте заботиться о дяде Ма!
Молодые стражи рассмеялись, их глаза искрились весельем:
— Молодой господин, отправляйтесь в путь со спокойной душой! Уж мы-то позаботимся о дяде Ма!
Бум! Старик Ма без колебаний отвесил говорившему крепкий подзатыльник.
— Ты можешь следить за своими словами? Какой ещё «в путь»! — возмутился он, считая такие слова дурной приметой.
Эта сцена вызвала дружный смех окружающих. Цзян Юань, глядя на веселящуюся толпу, тоже не смог сдержать мягкую улыбку. В сердце он беззвучно произнес: «Ждите моего возвращения!»
В этот момент Гу Мо также произнес свои прощальные слова:
— Дядя Ма, берегите себя! — а затем, сложив руки, обратился к остальным: — Братья, берегите себя!
Едва его слова затихли в воздухе, как лёгкое судно под ногами Цзян Юаня стремительно рванулось вперёд, быстро растворяясь в туманной дымке над водной гладью.
Старик Ма потёр глаза, словно пытаясь разглядеть исчезнувшее судно, и скомандовал:
— Пойдёмте! Возвращаемся домой!
— Пойдёмте! Возвращаемся домой, — хором подхватили молодые стражи.
В этот момент их сердца были полны ожидания возвращения в уезд Линьань. Им не терпелось узнать, какой будет реакция жителей, когда разнесется весть о грандиозной битве молодого господина на озере Яньбо. При мысли об этом их переполняла гордость — они были причастны к этим великим событиям.
В это же время, в другом месте, на лёгком судне Цзян Юань крепко сжимал в руке нефритовый жетон с искусно вырезанными иероглифами «Даньтай». Направив в него свою энергию крови и ци, он почувствовал, как жетон ожил и начал указывать направление. Определив путь, Цзян Юань устремил своё судно вперёд, и оно стремительно понеслось по воде.
***
Несколько дней спустя. Уезд Линьань.
Ли Хун лежал в тени заднего сада, неспешно перелистывая пожелтевший от времени древний фолиант. Послеобеденная тишина и покой позволяли ему наслаждаться редкими минутами праздного отдыха.
Внезапно до его слуха донеслись торопливые шаги, нарушившие безмятежность момента. Бросив взгляд в сторону приближающегося человека, он небрежно заметил:
— Старший пятый, судя по твоей спешке, случилось что-то серьезное?
Человек в чёрном одеянии подошел к Ли Хуну, почтительно поклонился и доложил:
— Господин, получены чрезвычайно важные новости.
— Какие же?
— Тринадцать Разбойников с горы Ман — все обезглавлены!
Ли Хун усмехнулся и сделал неторопливый глоток чая:
— Тринадцать Разбойников все обезглавлены? Это действительно важная новость. Но какое это имеет отношение ко мне? Не хочешь ли ты сказать, что их убил кто-то из нашего уезда Линьань?
— Их действительно убил человек из нашего уезда Линьань! — уверенно ответил посланник.
Дзынь! Чайный столик задрожал от резкого движения. Ли Хун мгновенно выпрямился, его лицо исказилось от изумления.
— Повтори ещё раз! — потребовал он, не веря своим ушам.
— Тринадцать Разбойников с горы Ман действительно были убиты человеком из нашего уезда Линьань!
На лице Ли Хуна отразилось глубокое недоумение:
— Это невозможно! Кто в уезде Линьань обладает достаточной силой, чтобы справиться с Тринадцатью Разбойниками с горы Ман?
Человек в чёрном медленно, отчетливо произнес:
— Цзян Юань.
— Кто? — переспросил Ли Хун, словно не расслышав.
— Цзян Юань, — твердо повторил посланник.
— Это... это невозможно!! — лицо Ли Хуна выражало полное недоверие. — Как он мог одолеть тех тринадцать разбойников, каждый из которых находился на пределе возможностей обычного смертного?!
Человек в чёрном медленно кивнул, подтверждая свои слова:
— Именно так. На озере Яньбо он уничтожил всех тринадцать человек с горы Ман прямо в водах озера, а вместе с ними и главаря Логова Чёрного Ветра — Нин Буци.
Сказав это, он достал из-за пазухи только что полученные сведения и с почтением передал их Ли Хуну. Тот поспешно схватил донесение и начал медленно читать, вдумываясь в каждое слово.
Прошло некоторое время. Ли Хун глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул и пробормотал, словно разговаривая сам с собой:
— Я ошибся! Мы все жестоко ошибались! Боевая мощь Цзян Юаня оказалась настолько выдающейся, что он один сражался против четырнадцати воинов на пределе человеческих возможностей и смог каждого из них убить. Насколько же глубоко его внутреннее развитие и накопленная сила!
Затем он решительно обратился к своему подчиненному:
— Старший пятый, немедленно приготовь мне бумагу и тушь. Я должен написать срочное письмо секте!
— Слушаюсь, господин! — почтительно ответил человек в чёрном и быстро удалился выполнять поручение.
Вскоре Ли Хун завершил своё послание, последний раз проведя кистью по бумаге. Он осторожно подул на свежие чернила, чтобы полностью высушить их. Складывая письмо, он тихо, но с надеждой в голосе произнес:
— Надеюсь, ещё не поздно. Если такой выдающийся талант попадёт в другую секту, это станет непоправимой потерей. Молюсь, чтобы наша секта отнеслась к моему письму со всей серьезностью!
Запечатав конверт, он передал его человеку в чёрном:
— Старший пятый, отправь это письмо быстрейшим соколом.
— Слушаюсь! — ответил тот и поспешно удалился исполнять приказ.
***
Ещё несколько дней спустя. Секта Заходящего Солнца.
Гунсунь Чжи приняла конверт, на котором было написано: «Рекомендация талантливого юноши, для старейшины секты, с почтением от Ли Хуна».
— Ли Хун, снова он? — с легким удивлением произнесла она. — Неужели в уезде Линьань появился ещё один талантливый юноша?
Вскрыв конверт, она начала читать содержимое. По мере чтения её брови всё сильнее хмурились, а лицо приобретало скептическое выражение.
Наконец, Гунсунь Чжи холодно усмехнулась:
— Полная чепуха! И он верит таким нелепым слухам! Сражаться на равных, один против четырнадцати... Только такой невежественный ученик внешней секты, как он, может поверить в подобные сказки.
Она небрежно провела ладонью над письмом, и конверт в её руке мгновенно обратился в пепел, развеявшийся в воздухе. Само происшествие тут же было вычеркнуто из её мыслей, не заслуживая дальнейшего внимания.
Неудивительно, что Гунсунь Чжи не придала значения подобным сведениям. Расскажи об этом кому угодно в секте Заходящего Солнца, и ни один человек не поверил бы.
На уровне Царства Закалки Тела, служащего фундаментом всего дальнейшего пути, различия между практикующими минимальны. В битвах, полагающихся исключительно на физическую силу, даже лучшие ученики секты, обладающие редкими секретными техниками, превосходят других лишь более глубоким пониманием истинной сущности боевых искусств да более сильным духом, энергией и жизненной силой.
По сравнению с обычными воинами из мира смертных их преимущество не столь велико — способность справиться с несколькими противниками сразу уже считается достойным достижением. А чтобы один человек противостоял десятку опытных воинов из мира смертных? Это казалось не более чем выдумкой сказителей или пьяным бахвальством. Подобное под силу разве что демонам с их особыми телами, но никак не человеку.
Преимущество людей кроется в их духовной душе, в тонком контроле над духовной энергией, в глубоком понимании Неба и Земли. Лишь после преодоления обычных пределов по-настоящему проявляется их истинное превосходство.
Что касается силы физического тела, мало кто из настоящих мастеров обращает на неё серьезное внимание. Согласно древним преданиям, путь к Бессмертному Вознесению в конечном счете требует отказа от бренного физического тела и формирования совершенного тела бессмертного. Каким бы закалённым ни было физическое тело, в вечности всё это обратится в прах.
***
Два месяца спустя.
С того момента, как путники вошли в древний лес Цанман, возможность передвигаться на лодке исчезла, и им приходилось продолжать путь только пешком.
На безымянной горной вершине группа остановилась на привал. Был жаркий полдень, и Шу Сяо-сяо заметно устала — её дыхание сбилось, а лоб покрылся мелкими капельками пота. Хотя девушка стоически не произносила ни слова жалобы, Цзян Юань видел, что она достигла предела своих сил.
Через некоторое время Цзян Юань принял решение:
— Гу Мо, давай остановимся здесь и отдохнём.
— Слушаюсь, молодой господин! — немедленно отозвался Гу Мо.
Шу Сяо-сяо, услышав эти слова, с трудом скрыла облегчение, вздохнув свободнее. Она поспешно сняла с пояса флягу и протянула её Цзян Юаню:
— Господин, не желаете ли воды?
Цзян Юань отрицательно покачал головой:
— Ты пей первая.
Увидев это, Шу Сяо-сяо повесила флягу обратно на пояс, затем достала другую и начала жадно пить, не скрывая жажды. Только после того, как она утолила жажду и тихонько икнула от спешки, её лицо немного расслабилось и приобрело более спокойное выражение.
— Интересно, как далеко нам ещё идти до школы Тайсюань? — задумчиво произнес Гу Мо, вглядываясь в бесконечную череду горных хребтов, простирающихся перед ними.
Цзян Юань сжимал в руке нефритовый жетон, который под воздействием его внутренней энергии по-прежнему неизменно указывал на север.
— Должно быть, уже скоро! — с надеждой ответил он. — Мы в пути уже больше двух месяцев!
В этот момент высоко над головами троих путников раздался пронзительный клекот, разрезавший тишину горного воздуха — это был крик орла!
— Откуда здесь взяться орлу? — с неприкрытым любопытством спросила Шу Сяо-сяо, запрокидывая голову к безоблачному небу.
Цзян Юань и Гу Мо тоже подняли взгляды ввысь, пытаясь разглядеть источник неожиданного звука.
Комментарии