Раздражал он его, спору нет, но Су Хуай не стал напрямую отвечать на мелкую провокацию Чу Чанко.
Как уважающий себя перерожденец, он не обязан быть великодушным, но определённый уровень должен соблюдать.
Должен в данном случае означал: пусть прыгает, кто хочет, – посмотрим, как высоко он сможет подпрыгнуть. А когда смотреть станет неинтересно – можно и припечатать его к стенке.
Если же он, выложившись по полной, подскочил всего на несколько сантиметров – то на него и внимания обращать не стоит.
Твой брат Хуай никогда не бьёт стариков, увечных да слабаков.
Поэтому Су Хуай сделал вид, что не заметил дерзкого взгляда Чу Чанко, и молча принялся складывать свою военную форму.
В итоге Чу Чанко всё же не выдержал и выскочил сам.
Сначала он достал из полиэтиленового пакета две пачки «Девяносто пятых», вскрыл их и раздал каждому по две.
— Давайте, мужики, забыл днём купить – теперь навёрстываю!
Сяоцзи и Ся Юй были не мелочными. Увидев, что Чу Чанко так хорошо себя ведёт, они забыли о дневных трениях.
Правда, Сяоцзи сразу же взял сигареты и, широко улыбнувшись, брякнул:
— Спасибо за угощение, молодой господин! Ха, это те самые бешеные, популярные в интернете сигареты?
А Ся Юй сначала машинально глянул на Су Хуая и только потом взял сигарету.
Дело было не в том, кому он симпатизирует, – просто проявился разный характер.
Су Хуай тоже взял сигареты и совершенно естественно поблагодарил:
— Спасибо за заботу, молодой господин. Я таких ещё не пробовал. Благодарствую.
Держался он настолько по-крупному, что и Ся Юй с Сяоцзи почувствовали себя свободно.
Чу Чанко, не то с обидой, не то в шутку, проворчал:
— Старина Су, что за манеру ты завёл? Называй директором Чу, молодым господином или просто старым Чу – на худой конец, даже братом Чу. Зачем обзывать таким дурацким «молодым господином»?
— Договорились, — Су Хуай многозначительно усмехнулся. — В нормальной обстановке буду звать тебя директором Чу, твой образ страдать не должен.
А в ненормальной – как пойдёт…
Чу Чанко, похоже, не услышал намёка. Он снова полез в пакет и вытащил кучу вакуумных закусок и баночного пива.
Одну упаковку он выдал каждому, а остальное закинул в обувную полку под письменным столом, с широким жестом объявив:
— Мужики, когда захотите жрать – подходите, берите. Кончится – я ещё принесу. Давайте сначала выпьем за то, что нам суждено было оказаться в одной комнате?
Он снова раздал всем по банке и тут же открыл свою.
Ся Юй хотел было остановить его, но не успел:
— Скоро проверка из учебной части придёт…
— Да плевать! — Чу Чанко беспечно махнул рукой. — Моя семья сколько лет в Западном городе живёт. Крупных связей, может, и нет, но нужные люди знакомы.
Заведующая приёмной комиссией – одноклассница моей мамы по средней школе. Заместитель декана моего факультета – наш бывший сосед. Думаете, я бы иначе сюда попал?
В уставе же не написано, что пить нельзя. Пара глотков – это разве проблема?
— Проблема.
Чу Чанко как раз разливался соловьём, а Су Хуай одним легковесным словечком перебил весь его запал.
Молодой господин Чу в изумлении обернулся. Су Хуай неторопливо посоветовал:
— Директор Чу, не говори потом, что я не предупреждал. В уставе действительно нет запрета на алкоголь, но сегодня – особый день. Тебе лучше бы поостеречься…
Какого хрена я буду остерегаться!
Чу Чанко в крайнем раздражении скривился:
— Ты что, такой трус?! Если что – я отвечаю, понял?!
С этими словами он высоко поднял банку.
— Давайте! Сегодня у меня, братцы, душа радуется. Кто со мной за компанию – пьём до дна!
Ся Юй и Сяоцзи, услышав это, заколебались.
Ся Юй специально оглянулся на Су Хуая. Тот едва заметно покачал головой.
Но Сяоцзи не придал этому значения. Подумав, что не стоит портить веселье, он дёрнул колечко и сделал большой глоток.
Тогда и Ся Юй, не желая выглядеть белой вороной, нахмурившись, осторожно пригубил пиво.
Один только Су Хуай не отреагировал.
Мало того – он ещё и отодвинул банку в сторону, показывая, что и не собирался к ней притрагиваться.
Терпение Чу Чанко лопнуло окончательно. Он насупился и с вызовом спросил:
— Старина Су, что, дневное дело до сих пор не забылось? Даже глотка не сделаешь ради уважения? Считаешь меня ниже себя?!
Обиды в его голосе было даже больше, чем когда его оскорбляли днём.
Су Хуай невольно усмехнулся.
Чу Чанко и У Тянью – две крайности.
Оба из богатых семей. Но У Тянью гораздо легче терял лицо: если есть выгода – оближет кого угодно и как угодно.
Какое, к чёрту, достоинство?
Заплатите – и забирайте!
А Чу Чанко ставил лицо превыше всего. Дело можно не делать, в друзьях не ходить, но лицо терять нельзя.
Нет лица – и жить незачем!
Разница между ними проявилась в полный рост на примере Гу Цзююэ.
Чу Чанко никогда к ней не лез, потому что заранее знал – шансов нет.
А У Тянью лез до посинения, хотя тоже знал, что шансов нет.
И самое забавное: гордость и чувство собственного достоинства Чу Чанко, которые не позволяли ему унижаться перед Гу Цзююэ, стали в глазах Чэнь Нуаньхань его главным достоинством. Поэтому, пусть они постоянно ссорились, их отношения, спотыкаясь и падая, протянулись целых два года.
И вот теперь, оглядываясь назад, Су Хуай наконец понял, в чём была его ошибка в прошлой жизни…
У него не было ни той наглой напористости У Тянью, ни той непоколебимой решимости Чу Чанко защищать свои принципы до конца.
Он застрял где-то посередине – ни туда, ни сюда.
Конфуцианская «золотая середина» – это твёрдая непредвзятость и трезвая неподкупность.
А топтание Су Хуая на месте – самая что ни на есть неуверенная раскачка, колебания и нерешительность.
В итоге он отставал от других не на один шаг. Хотел делом заняться – но боялся лица лишиться. Хотел лицо сохранить – но не мог унять беспокойное сердце.
До чего же глупо!
Хорошо хоть, я переродился…
Су Хуай проникся этим чувством от всей души.
Хотя с момента перерождения не прошло и суток, но, заново оценив У Тянью и Чу Чанко, он, опираясь на свой богатый опыт, тут же выявил корень собственных проблем.
Ежедневно вопрошать себя трижды – это вовсе не обязательно делать нарочно. Тот, кто накопил достаточно, способен на озарение в любой момент.
Весь двадцатилетний багаж Су Хуая раньше был бесполезен из-за упадка духа. А теперь он вдруг выплеснулся наружу и превратился в питательную среду для преображения.
Теперь ничто не могло помешать ему идти к успеху.
Ну, разве что один маленький господинчик, возомнивший себя богомолом, пытается помешать ему наслаждаться жизнью.
— Старина Су, какого чёрта? Скажи хоть слово! — Чу Чанко, видя, что Су Хуай его игнорирует, чувствовал, что теряет лицо, и по-настоящему взбесился.
Сяоцзи, понимая, что дело идёт к конфликту, поспешил вмешаться:
— Эй, молодой господин, у тебя сегодня что, праздник какой? Расскажи, дай и нам порадоваться!
Ся Юй тоже попытался сгладить углы:
— Да, молодой господин, не хочет брат Хуай – не надо. Мы с тобой выпьем! Кстати, что за радость такая, расскажи?
Оба соседа вмешались вовремя. Настроение Чу Чанко тут же подскочило, и он расплылся в улыбке до ушей.
— В Западном городе наконец утвердили самый масштабный за последние годы проект реновации ветхого жилья! Слыхали про Байчжифан? Место между Второй и Южной Второй кольцевыми дорогами. Теперь там начался предварительный приём заявок на выкуп!
Сяоцзи и Ся Юй, конечно, не знали, но примерно представляли, что такое реновация у Второго кольца.
— Ни хрена себе! — Сяоцзи выпучил глаза. — Молодой господин, вашу семью будут сносить?!
— Да нет.
Чу Чанко махнул рукой.
Ся Юй, не сдержав улыбки, съязвил:
— А чему тогда радоваться? Дразнишь нас?
— Да ни в коем случае!
Чу Чанко изо всех сил пытался сохранить сдержанность и невозмутимость, но пляшущие брови его выдавали.
Глядя на их недоумение, он с максимально возможным спокойствием, но с самым крутым понтом выдал:
— Я радуюсь, потому что… это наш проект.
— Ах ты ж, мать твою, твою, твою!
Сяоцзи подпрыгнул на месте чуть ли не на два метра – чуть не свихнулся.
********
Эх, похоже, не пробиться мне в общий рейтинг.
Но ничего. Буду старательно строчить по тексту, плыть по течению. Куда доплывём – туда и ладно.
Спасибо всем за поддержку. Цветы вам!
Комментарии