На следующее утро в управе пристава Хуан Юньсяо отхлебнул чаю и холодно усмехнулся:
— Старик решил показать, кто здесь власть.
Хуан Цинчжоу вскипел:
— Он что, метит в тебя, брат?
Они-то думали, что Шэнь Юаня взяли за что-то серьезное, а оказалось – всего-то за вырубку пяти му горного леса. В законах Великой Юй и впрямь был запрет на порчу лесов, но его ввели еще при основании страны, чтобы дать природе отдых. Теперь же, когда империя в самом расцвете, власти смотрели сквозь пальцы на тех, кто рубит деревья на своей земле, если только речь не шла о поджогах или порче казенных лесов. То, что Су Цзиншань вытащил этот закон из пыльного сундука, было явным желанием досадить семье Хуан.
— Пойду-ка я потолкую с Су Цзиншанем, — Хуан Юньсяо поднялся. Он догадывался: тот только и ждет, когда пристав придет к нему на поклон.
В управе помощника правителя Су Цзиншань занимался бумагами.
— О, пристав Хуан! Каким ветром вас занесло? — Он даже не встал, лишь одарил гостя тонкой улыбкой.
Хуан Юньсяо сухо поклонился:
— Брат Су, не будем играть в прятки. Вы прекрасно знаете, зачем я здесь.
Только тогда Су Цзиншань отложил кисть и изобразил недоумение:
— Неужто по какому-то служебному делу нужна моя помощь?
Видя, что тот прикидывается дурачком, Хуан Юньсяо рубанул сплеча:
— Дело не служебное. Речь о Шэнь Юане.
Су Цзиншань притворно хлопнул себя по лбу:
— Ах, вспомнил! Видите ли, брат, самовольная порубка леса – дело вроде и пустяковое, обычно управы на такое и внимания не обращают. Как говорится, нет истца – нет и судьи. Но беда в том, что кто-то подал на него жалобу прямо мне в руки. Пришлось дать делу ход, закон един для всех.
— Жалобу? — Хуан Юньсяо про себя рассмеялся. Кто бы в здравом уме потащился в город, чтобы донести на мужика, рубящего свой лес? Ясно, что это лишь отговорка.
— Кстати, поговаривают, будто вы, брат Хуан, в добрых отношениях с этой семьей Шэнь. Неужто правда?
Хуан Юньсяо подавил желание съездить старику по физиономии и с улыбкой ответил:
— Наши предки вместе проливали кровь в строю, так что мы поддерживаем связь. Брат Су, раз уж дело выеденного яйца не стоит, может быть…
Он понимал: Су Цзиншань именно этого и ждал – его просьбы, его покорности.
— Ха-ха-ха! — Су Цзиншань рассмеялся. — Пустяк, и впрямь пустяк! Раз уж вы просите, я, конечно, пойду навстречу. Сделаем так: тюрьму отменим, но вот штраф…
— Штраф придется уплатить.
Глядя на потяжелевшее лицо Хуан Юньсяо, Су Цзиншань вздохнул:
— Нужно же дать людям ответ. Пусть простолюдины видят, что закон суров, но справедлив.
— Закон суров! — В душе взъярился Хуан Юньсяо. Но крыть было нечем: закон о лесах существовал официально. То, что Шэнь Юаня выпустят без тюремного срока, уже было победой.
— В таком случае, брат Су, нельзя ли выпустить его прямо сейчас? Я сам внесу за него деньги.
Су Цзиншань для виду посомневался, но в итоге кивнул:
— Хоть это и не по правилам, но так и быть.
Он черкнул пару строк на клочке бумаги и кликнул стражника, чтобы тот привел Шэнь Юаня из темницы. Когда узник предстал перед ними, он с благодарностью взглянул на Хуан Юньсяо. Су Цзиншань же наставительно произнес:
— Шэнь Юань, впредь будь осмотрительнее, не задевай людей почем зря. Сегодняшнее дело – мелочь, и если бы не донос, я бы и пальцем тебя не тронул.
Шэнь Юань всё понял без лишних слов. Он поклонился:
— Ничтожный всё запомнил. Благодарю господина помощника правителя за милость.
Су Цзиншань махнул рукой:
— Свободен. Ступай домой, не тревожь родных.
Хуан Юньсяо тоже откланялся:
— На сем прощаюсь, не смею отвлекать брата Су от дел.
Когда они вышли за ворота, Шэнь Юань тут же поклонился в пояс:
— Спасибо вам за спасение, брат Юньсяо.
Простому человеку с чиновником не тягаться. Если бы не вмешательство Хуан Юньсяо, Су Цзиншань стер бы его в порошок одним движением брови. В тот миг Шэнь Юань кожей почувствовал свою беспомощность.
— Не стоит благодарности, брат. В этой беде есть и моя вина. Хорошо, что Су Цзиншань еще знает меру. Думаю, на этом он успокоится. Ступай скорее к жене.
Шэнь Юань кивнул и вместе с Хуан Цинчжоу на повозке отправился обратно в Золотую Иву. Увидев его живым и невредимым, Ху Юйфэнь наконец-то смогла вздохнуть спокойно.
После разговоров Хуан Цинчжоу повернулся к Шэнь Вэньсину:
— Камешек, вернешься со мной в зал боевых искусств?
Тот взглянул на родителей и сложил руки:
— Дядя, я хочу остаться дома. Буду тренироваться здесь и помогать отцу с матерью.
Хуан Цинчжоу одобрительно кивнул. Чтобы стать мастером Позднего Неба, наставники уже не особо нужны, тут важнее личное упорство и удача.
— Что ж, дело доброе. Давай так: когда в поле работы не будет, заглядывай к нам. Потолкуешь с учителями о тренировках, а заодно поможешь мне приглядывать за залом и поучишь младших учеников. За это я освобожу тебя от платы за целебные отвары.
Учителя в зале сами были лишь на ранних или средних ступенях стадии Постнебес, а Шэнь Вэньсин по силе уже сравнялся с ними. Для обучения новичков его навыков хватало с лихвой.
— Благодарю вас, старший дядя! — Радостно поклонился мальчик.
Проводив Хуан Цинчжоу, Шэнь Юань спросил сына:
— Не повредит ли это твоей учебе?
Тот с улыбкой покачал головой:
— Я хочу защищать вас. А тренироваться можно где угодно, разницы нет.
Шэнь Юань растроганно улыбнулся и похлопал его по плечу. Мальчишке всего десять, а ростом он уже почти с отца.
Вечером они пошли к Лу Чжиюаню забирать Шэнь Вэньяня. Увидев Шэнь Юаня, наставник удивился:
— Неужто они тебя так просто отпустили?
— Нет, наставник. Спасибо вам за заботу, — поклонился Шэнь Юань.
Лу Чжиюань махнул рукой:
— Я-то как раз ничем и не помог. — Его письмо, скорее всего, еще даже не покинуло пределы уезда.
— Раз всё обошлось, живите теперь спокойно.
Шэнь Юань кивнул, и отец с сыновьями зашагали домой по узкой меже. После ужина он вместе с Камешком занялся столбовой практикой. За последнее время он втянулся, и тело больше не отзывалось ломотой после упражнений.
Позже, в спальне, после ласк жена прильнула к его груди. Ее лицо еще горело румянцем.
— Всё это из-за Камешка и дочки Хуанов, да?
Шэнь Юань лишь вздохнул.
— Муж мой, а они не вернутся? — Ху Юйфэнь подняла на него полные тревоги глаза.
Он нежно погладил ее по волосам:
— Всё позади. Су своего добились. — Было ясно, что Су Цзиншань лишь хотел приструнить его и семью Хуан. На таком посту дураков не держат, и тратить силы на бесконечную травлю обычного крестьянина он не станет – слишком много шума из ничего. — Спи.
Глубокой ночью, когда час Крысы уже миновал, в сознании Шэнь Юаня сверкнул золотой луч Белого нефритового панциря.
«Предсказание обновлено!»
«Сегодняшний знак – Великое счастье»: Отправьтесь с сыном Шэнь Вэньсином к пруду Черной Воды на ловлю рыбы, там вас ждет великое сокровище.
Шэнь Юань привычно глянул на знаки и замер в изумлении. Впервые предсказание было таким туманным. «Великое сокровище»? Что же это может быть?
Комментарии