Умышленное убийство? Нет.
Превышение пределов необходимой обороны и смерть по неосторожности!?
Присутствующие в зале закивали, но на сердцах у многих стало тяжело; люди хмурились, не в силах проронить ни слова.
Сюй Дэ на месте защиты был напряжен не меньше остальных.
Перед началом заседания он подготовил два плана.
Первый: в ходе судебных прений опровергнуть все доводы оппонентов и изменить судьбу Ван Цяна, добившись оправдательного приговора.
Но это суд. Никто не может гарантировать стопроцентную победу.
Поэтому у него был второй план.
Второй: материалы, касающиеся акта о примирении и соглашения об урегулировании.
Эти документы могли в определенной степени смягчить наказание, чтобы в случае неудачи с оправданием не остаться совсем ни с чем.
Но почему Сюй Дэ допускал возможность поражения и необходимость второго плана?
Причина крылась именно в новой формулировке обвинения.
«Умышленное причинение вреда, превышение обороны…»
Сидя за столом защиты, Сюй Дэ глубоко вдохнул. Его брови сошлись на переносице, а в глазах появилось выражение небывалой сосредоточенности.
То, что прокуратура изменила акт, отказавшись от обвинения в убийстве в пользу этих двух статей, не было для него доброй вестью.
Почему?
Потому что обвинение должно опираться на теоретическую базу, чтобы стать истиной. Если представить «умышленное убийство» как небоскреб, а «превышение обороны» как одноэтажный частный дом, то улики прокурора – это фундамент глубиной в полтора метра.
Он не выдержит небоскреб.
Но для одноэтажного дома его более чем достаточно!
Целью же Сюй Дэ было оставить этот участок земли абсолютно чистым от любых построек обвинения.
Против «небоскреба» он мог бороться одними речами, указывая на шаткость основания. Но против «частного дома»… фундаментальные доводы нужно было крошить в пыль.
Сложно… Очень сложно.
На судейском возвышении Чжан Бинсинь кивнул и отвел взгляд от прокурора.
Это заседание было посвящено прежде всего уголовной части, поэтому председатель не спешил давать слово Чэнь Вэю, представлявшему гражданский иск.
Председатель Чжан Бинсинь повернулся к Сюй Дэ:
— Сторона защиты, имеются ли у вас возражения против вышеизложенного обвинения?
Внимание всего зала мгновенно сфокусировалось на Сюй Дэ.
Адвокат глубоко вдохнул и произнес серьезным, низким голосом:
— Ваша честь… у защиты есть возражения!
Он выдержал паузу и вытянул из стопки бумаг на столе один документ.
— Уважаемый председатель суда, это доказательство, представленное стороной обвинения: орудие преступления.
С этими словами он передал материал секретарю.
Секретарь, видимо, уже привык к манере Сюй Дэ использовать улики оппонентов против них самих. Проверив бумагу, он передал её судьям. На листе была распечатана фотография предмета в форме кривого ножа.
— Это серп. Чрезвычайно острый серп для уборки пшеницы.
— Совершенно очевидно, что он не принадлежал подсудимому Ван Цяну!
Сюй Дэ встал.
Первым же делом он снял с подсудимого ответственность за происхождение оружия.
В уголовном деле три вопроса критически важны: чьё это оружие, как оно появилось и как привело к смерти. Если отсечь связь подсудимого с появлением оружия, шансы на успех стремительно растут.
— Ваша честь, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, на этом орудии обнаружены отпечатки пальцев трех человек.
— Первое: Ли Эрню. Второе: Ван Цян. И третье… житель деревни Лицзя по имени Ли Чуньхуа!
— Именно Ли Чуньхуа является владельцем серпа. В момент происшествия, когда полиция и жители стояли друг против друга, он находился в толпе с этим серпом в руках.
— Как же серп попал из рук Ли Чуньхуа к Ли Эрню, и как всё закончилось вспоротым животом последнего?
— Причина в том, что в момент инцидента подсудимый Ван Цян реализовал свое право на необходимую оборону, чем привел в ярость Ли Эрню.
— Ли Эрню, находясь в состоянии сильного возбуждения, гнева и аффекта, выхватил серп из рук Ли Чуньхуа, намереваясь нанести вред подсудимому!
Взгляд Сюй Дэ внезапно стал острым, а слова зазвучали с напором:
— В такой момент, вынужденный защищаться, подсудимый мог лишь обороняться!
— Далее произошло то, о чем мы говорили на первом слушании: подсудимого захлестнула толпа, а когда его увидели снова, потерпевший Ли Эрню уже был мертв!!
— Председатель суда, уважаемые судьи. Действия Ван Цяна полностью соответствуют статье 20 Уголовного кодекса, то есть являются необходимой обороной. Мы просим отклонить обвинение прокуратуры и признать подсудимого невиновным!
Речь Сюй Дэ была стройной, логика – безупречной. Всего парой фраз он обрисовал картину так ясно, что даже те, кто не читал материалы дела, воочию представили случившееся.
В зале послышались одобрительные кивки слушателей.
Судья Сунь Дун на возвышении тоже кивнул и вполголоса заметил:
— Действительно, это совпадает с показаниями семерых полицейских.
Про себя Сунь Дун невольно восхитился: «Всего пара фраз, а тезисы, аргументы и улики дополняют друг друга… Пожалуй, даже столичные адвокаты не сработали бы лучше».
Чжан Бинсинь кивнул, сохраняя бесстрастие, и повернулся к обвинению.
Прокуроры сидели спокойно, не проявляя раздражения.
— Сторона обвинения, желаете ли вы высказать возражения на доводы защиты?
Прокурор Ху Гуан кивнул. Он повернулся к защите, встретился взглядом с Сюй Дэ и заговорил:
— Уважаемый председатель суда, судьи.
— Мы хотели бы уточнить следующее…
Ху Гуан выдержал паузу и произнес фразу, заставившую многих нахмуриться от неожиданной детали:
— Превышение обороны Ван Цяном выразилось не в отражении атаки ножом, а в…
— …в действиях Ван Цяна в тот момент, когда Ли Эрню впервые оказался в полицейской машине!
Тут же поднялся его коллега Ван Вэй и передал судьям несколько листов.
— Это протокол вскрытия тела погибшего.
— В отчете четко указано: на тыльной стороне ладони погибшего Ли Эрню имеется след от крайне глубокого укуса!
Укус?
Чжан Бинсинь замер, вглядываясь в документ. Какое отношение укус имел к этому делу?
— Ваша честь, согласно показаниям офицеров, находившихся в машине, когда Ли Эрню проявил намерение силой увести Ван Мэй и совершить насилие, подсудимый Ван Цян не просто вытолкнул его из машины. Перед этим последовало другое действие.
— Он укусил его!
Ван Вэй говорил веско. Его плотная фигура не казалась комичной, напротив – он выглядел внушительно, а выражение лица было предельно суровым.
— Подсудимый впился зубами в руку Ли Эрню, и тот вскрикнул от боли!
— И здесь мы подходим к ключевому моменту.
— От боли Ли Эрню разжал руку…
Ван Вэй передал показания полицейских. Там было четко зафиксировано: именно укус заставил противника ослабить хватку, иначе простое выталкивание вряд ли помогло бы против физически сильного Ли Эрню. Но острая боль вызывает рефлекторное сокращение мышц!
И раз Ли Эрню разжал руку, значит…
— В этот момент он прекратил посягательство и не предпринимал иных агрессивных действий. Более того, рядом находилось как минимум четверо полицейских, способных его нейтрализовать!
Ван Вэй чеканил каждое слово:
— Однако в этой ситуации подсудимый Ван Цян первым проявил инициативу и совершил повторную атаку, вытолкнув Ли Эрню из машины!
— Исходя из вышеизложенного, мы считаем, что при наличии более безопасных способов решения ситуации и отсутствии признаков вторичного нападения со стороны погибшего…
— Ван Цян предпочел действовать агрессивно.
У необходимой обороны есть особенность: степень твоего ответа должна быть соразмерна степени угрозы, и преследование прекратившего атаку врага недопустимо.
Ли Эрню разжал руку от боли.
Объективно угроза была приостановлена, и полиция могла взять ситуацию под контроль. Дальнейшие действия Ван Цяна вышли за рамки обороны.
С этой точки зрения – и по интенсивности, и по времени – действия были на грани преступления.
— Вот оно что… — по залу слушателей прошел гул сомнения.
Люди начали перешептываться, по рядам поползли тревожные обсуждения.
— Скользкий момент… — пробормотал Ван Чао, потирая подбородок. Он не видел материалов дела, но если слова прокурора верны, то доказать необходимую оборону будет крайне трудно.
Субъективные эмоции Ван Цяна в тот момент были слишком сильны, и объективно его действия выглядели как «умышленный» поступок; любую его контратаку теперь можно было оспорить.
— Неужели придется досрочно пускать в ход улики для смягчения приговора? — Предположил Ван Чао.
Отказ от стратегии полной невиновности сейчас казался разумным компромиссом – так можно было хотя бы гарантированно «спасти» Ван Цяна от большого срока.
— Посмотрим, что будет дальше, — тихо отозвалась Линь Юэ.
Однако…
— Кроме того… — начал было Ван Вэй в судейской зоне, но не успел закончить фразу.
Яростный возглас мгновенно прервал установленный порядок заседания:
— Софистика! Это чистой воды софистика!
— С точки зрения судебной практики и жизненного опыта, это не два отдельных акта, а единое, непрерывное оборонительное действие!
— Прокурор игнорирует фактор «непосредственной опасности», сохраняющейся в течение считанных секунд. Ваши слова – это оторванная от реальности демагогия, полностью искажающая факты дела!
Сюй Дэ буквально взорвался. Его голос, полный негодования, гремел под сводами зала, а взгляд был прикован к Ван Вэю.
Его рот работал как пулемет, но вместо пуль он разил острыми аргументами.
Ван Чао и Линь Юэ удивленно приподняли брови.
Он не собирается отступать? Продолжает биться за полное оправдание?
Именно так. Мысли в голове Сюй Дэ были кристально ясными. Ему не нужно было время на раздумья – мозг мгновенно выстроил линию контратаки.
Оправдание… Он добьется его во что бы то ни стало!
— Это клевета! Клевета!
— Соблюдайте порядок, я еще не закончил выступление! — Прокурор Ван Вэй, придя в себя, едва сдерживал гнев.
Он считал, что его слова извратили, и гневно добавил:
— Адвокат, вы вырываете слова из контекста!
Но Сюй Дэ даже не посмотрел на него.
— Ваша честь! — Он повернулся к Чжан Бинсиню.
— Слова стороны обвинения основаны на личных домыслах и субъективных оценках, они не соответствуют действительности!
— На основании этого мы просим…
— …отклонить все обвинения прокурора в адрес подсудимого Ван Цяна!
Атмосфера в зале мгновенно накалилась до предела. В воздухе Первого зала суда отчетливо запахло порохом – схватка перешла в фазу «кость в кость».
Комментарии