— Вот если бы раньше… — сидевший напротив Тайрона рабочий оглянулся на ворота завода, со вздохом покачал головой и снова посмотрел на собеседника. — …ты бы запросто нашел здесь работу.
— Платят тут, конечно, поменьше, чем на твоем прежнем месте, но, по крайней мере, с голоду ты и твоя семья не умерли бы.
— А если бы ты смог переступить через гордость и выхлопотать в муниципалитете жилищный сертификат, то, глядишь, и с бывшими соседями жил бы рядышком – буквально через пару кварталов.
Тайрон затянулся сигаретой и задумчиво повторил ключевое слово, словно вел неспешную беседу после сытного обеда:
— Раньше!
— Да уж, раньше… — он замолчал на мгновение, а потом махнул рукой. — Впрочем, ладно, не будем о грустном. Давай хоть за едой немного переведем дух.
Он протянул руку:
— Хэм. Хэм Лэнд. Ребята зовут меня Ломом, можешь тоже так звать.
Тайрон без колебаний пожал огрубевшую, пожелтевшую ладонь, сплошь покрытую старыми и новыми мозолями: старые уже трескались и отслоились, а молодые только наливались и твердели.
Такими и были руки рабочих – о кремах для рук и уходе здесь никто слыхом не слыхивал. Но если не обращать внимания на эту жесткую корку, ладонь Хэма была горячей и удивительно мягкой.
Тайрон крепко пожал ее:
— Тайрон. Тайрон Смит. В прошлом… финансист.
Хэм расхохотался:
— Эй, парни, слыхали? Мы тут едва не начали вкалывать бок о бок с настоящим миллионером из Сити!
В его голосе не было злобы – чистый дружеский подкол, и остальные рабочие тут же шумно загоготали и подхватили шутку.
Для простых работяг мир больших денег всегда оставался загадочным и недосягаемым, но появление Тайрона показало им, что люди этой профессии не так уж далеки от них, как казалось.
— И как же тебя… угораздило так влипнуть?
— Черт меня дери, но мне даже как-то жаль тебя стало!
Остальные тоже придвинулись ближе – сработал классический социальный феномен.
Люди с самого низа всегда с жадным любопытством и невольным сочувствием наблюдают за падением тех, кто стоял ступенью выше.
Они искренне сопереживали человеку, который раньше за один обед мог спустить их месячное жалованье. Поневоле на ум приходила цитата о том, что размер совести часто обратно пропорционален высоте занимаемого положения.
Тайрон в общих чертах обрисовал свое безвыходное положение: — …В общем, дела обстоят именно так. Чтобы не объявить себя банкротом и не лишиться последнего, мне нужно как можно скорее найти хоть какую-то работу.
Хэм сокрушенно покачал головой:
— Да уж, выходит, наше место куда надежнее. Если я потеряю работу, то просто останусь без получки, а ты сразу пойдешь по миру.
Тайрон выбросил второй окурок и на автомате вскинул руку, чтобы посмотреть на часы, но тут же вспомнил, что сегодня оставил их дома.
Хэм заметил его неловкость. Поняв из недавних слов Тайрона, что тот сейчас спешно распродает ценные вещи, он бросил взгляд на свои дешевенькие механические часы за тридцать баксов и сказал:
— Уже два часа. У тебя дела?
Тайрон поднялся с ящика:
— Как видишь. Пойду поищу, может, где какая подработка подвернется.
Хэм тоже встал и посмотрел на него:
— Рад был поболтать, Тайрон. В тебе нет этой спеси, которая так бесит в богачах, да и рассказал ты много интересного. Мы еще увидимся?
Тайрон с улыбкой хотел было протянуть руку для рукопожатия, но Хэм вместо этого выставил сжатый кулак и заговорщически приподнял бровь.
Этот жест слегка удивил Тайрона. На Золотой улице люди обменивались только чопорными рукопожатиями, а соприкосновение кулаками считалось элементом чисто уличной культуры.
В среде среднего класса и элиты так называемая «уличная культура» приравнивалась к «культуре нищеты и отребья», – ее презирали, не желали знать и уж тем более перенимать.
Попробуй сделать нечто подобное в каком-нибудь консервативном благопристойном пригороде – твоя соседка с визгом бросится наутек, словно увидела чудовище.
Тайрон мягко стукнул своим кулаком о кулак Хэма:
— Я еще пару дней буду крутиться в этих краях, так что обязательно увидимся.
— Буду ждать встречи, — кивнул Хэм.
Тайрон с улыбкой помахал рукой, сел на свой подержанный велосипед и покатил прочь.
Разговор занял от силы минут двадцать, но он оставил глубокий след в душах этих работяг…
Типичный представитель среднего класса из-за кризиса меньше чем за месяц оказался на грани полного краха. Это заставило их посмотреть на сытый мир благополучных господ не только с прежним любопытством, но и с изрядной долей страха.
Быть простым рабочим тяжело и бедно, но у них хотя бы никто не отберет крышу над головой.
Сделав небольшой круг по окрестностям, Тайрон повернул обратно. На сегодня дел было сделано более чем достаточно.
На следующий день в обед он снова приехал к лотку старины Джеффа. Там сидели те же рабочие, и стоило Тайрону появиться, как несколько человек приветливо замахали руками.
Кто-то, даже не вставая, протянул кулак для приветствия, кто-то крикнул пару слов издалека. Тайрон спокойно отвечал на эти знаки внимания, за которыми скрывалось искреннее любопытство.
Без лишнего панибратства, но вежливо и дружелюбно.
— Снова на два доллара? — Старина Джефф добродушно прищурился, глядя на Тайрона. От его вчерашней настороженности не осталось и следа.
Тайрон бросил в жестяную банку четыре монеты по пятьдесят центов, которые со звоном упали на дно:
— Да, на два доллара. И плесни побольше подливки с мясом!
Старина Джефф расплылся в беззубой улыбке:
— За добавку подливки надо доплатить доллар, парень!
Тем не менее он щедро плеснул в тарелку Тайрона лишний половник густого соуса – не потому, что пожалел больше, а просто свободного места на подносе уже не осталось.
Тайрон не стал рассыпаться в благодарностях, а лишь дважды негромко стукнул пальцами по прилавку. Старина Джефф сразу все понял и махнул рукой:
— Иди уже, ешь!
Хэм, который как раз уплетал свой обед, завидев Тайрона, тут же пересел к нему за стол:
— Ну что, нашел работу?
Тайрон покачал головой, зачерпывая сухариком картофельное пюре с соусом:
— Нет. Заводы в округе стоят полупустые, нанимать новых людей никто не собирается.
— Если за пару дней ничего не выгорит, придется податься в восточные кварталы.
На востоке жили люди побогаче, и свободных вакансий там хватало, но в основном в сфере обслуживания.
В те времена рабочие гордо считали себя высшим сословием среди трудящихся, тогда как сфера услуг стояла на самых низших ступенях социальной лестницы.
Хэм понимающе хмыкнул:
— Да уж, паршиво. Если устроишься куда-нибудь официантом, обязательно дай знать. Я разорюсь, но приду в твое заведение, закажу чашечку кофе и потребую, чтобы обслуживал меня лично ты!
— И сэндвич не забудь принести!
Тайрон со смехом пихнул его в плечо:
— Мечтать не вредно. Ни за что не пойду в официанты! — Он помолчал секунду и добавил: — И швейцаром у дверей стоять тоже не буду!
Рабочие покатились со смеху. Тайрон казался им на редкость славным малым. В нем не было той фальшивой вежливости или напускного дружелюбия, за которыми обычно скрывалось брезгливое высокомерие богатеев, словно перед ними были существа другого биологического вида.
За едой, как водится, завязался разговор:
— И долго вы планируете бастовать?
Хэм замер с куском у рта и пристально посмотрел на Тайрона. Тот, однако, даже не поднял головы, увлеченно выскребая сухарем остатки пюре, и под конец непринужденно облизал пальцы.
Убедившись, что Тайрон спросил это без задней мысли и точно не заслан администрацией, Хэм немного расслабился:
— Все зависит от того, что предложат хозяева завода и мэрия.
— Нам нужны твердые гарантии, уверенность в завтрашнем дне и минимальные пособия на время простоя. Иначе через пару-тройку месяцев нам банально не на что будет покупать еду.
Положение рабочего класса действительно становилось отчаянным.
В период стагфляции цены ползли вверх, а доходы стремительно падали или вовсе иссякали. Даже незначительный рост цен на продукты наносил сокрушительный удар по самым бедным слоям населения.
Людям приходилось влезать в долги к ростовщикам, которые спускали с них три шкуры, загоняя в кабалу на долгие годы.
Это была жестокая и неприглядная реальность, где на кону стоял вопрос элементарного выживания.
Эти люди бунтовали не из прихоти или нежелания трудиться – они просто отчаянно боролись за жизнь.
Тайрон не стал углубляться в детали. Их дружба только зарождалась, и лезть в душу было рано – чтобы завоевать доверие этих людей и получить на них влияние, требовалось время и тонкий подход.
Он не стал высказывать свое мнение, а плавно перевел тему на конфликт между Эйсой и Соланом, рассуждая о том, начнется ли полномасштабная война.
Если начнется, Федерация столкнется с колоссальным дефицитом импортной нефти, причем этот кризис затянется надолго.
Что еще хуже, пять крупнейших нефтяных магнатов, словно сговорившись, уже начали вводить жесткие лимиты на продажу топлива.
Все заправки резко прекратили безлимитную торговлю бензином. Более того, они ввели плавающие тарифы, обновляя ценники каждый час, и отпускали строго ограниченное количество галлонов в одни руки.
С момента обострения конфликта прошло всего три недели, а бензин уже подорожал на двадцать процентов, и цена продолжала ползти вверх.
Правительство в газетах уверяло граждан, что призывает обе стороны к сдержанности и ищет альтернативные источники поставок, однако… Тайрон кожей чувствовал, что нефтяные короли костьми лягут, но не позволят властям навести порядок.
В сложившейся ситуации они могли распродавать свои гигантские запасы нефти на двадцать-тридцать процентов дороже обычного. А если кризис затянется, то наценка составит все сорок, а то и пятьдесят процентов чистой прибыли!
Пока они не сбыли свои излишки по спекулятивным ценам, дешевой импортной нефти в стране не видать.
Конечно, Тайрон держал эти мысли при себе, поддерживая беседу на излюбленные мужские темы: геополитика, война и ввяжется ли в нее Федерация.
Проведя обеденный перерыв в приятной компании, Тайрон попрощался и уехал. Сегодня после полудня ему предстояло присутствовать на слушаниях, и опаздывать было никак нельзя.
Как резонно заметил его управляющий, если обвиняемый не явится сам, из него с легкостью сделают главного козла отпущения.
Вернувшись домой, он быстро переоделся в чистый, но изрядно поношенный костюм трехлетней давности, сел в старенькую малолитражку, на которой Бонни обычно ездила за продуктами, и покатил к зданию суда.
Припарковавшись у входа, он сразу заметил Конта.
Тот стоял на крыльце в компании нескольких коллег и курил. Заметив Тайрона, Конт приветливо махнул рукой и пошел навстречу.
— Ты сменил колеса? — Спросил Конт, похлопывая ладонью по капоту потрепанной машины, ведь он отлично помнил шикарный автомобиль Тайрона. — А где твоя красавица?
— С такими ценами на бензин она мне не по карману. Стоит в гараже. Я уже нашел покупателя, так что продам при первой возможности.
— Просто сейчас из-за топливного кризиса цены на мощные машины сильно просели, вот я и решил немного подождать.
Поприветствовав остальных коллег, Тайрон повернулся к Конту:
— Ну что, какие новости?
Комментарии