Глава 24: Проект «Коротко и ясно.»
Вечером Линь Чаоян никак не мог уснуть, раздумывая: что же он сделал не так, раз жена так в нем ошиблась?
Он пришел к выводу, что всему виной его добросовестность на работе. Он то и дело подменял коллег, и Юйшу, верно, приняла это за рвение к карьере.
Видит небо, он всего лишь хотел втереться в доверие, чтобы потом было проще бить баклуши!
Да и в библиотеку он бегал только ради того, чтобы пополнить свою «заначку».
Мужчине и так непросто, а мужчине без тайных сбережений – вдвойне. Если же он при этом еще и живет в доме тестя – пиши пропало.
Эх! И не расслабишься, и не вздремнешь – нелегко быть ленивым.
В первые дни после того как рукопись ушла в редакцию, Линь Чаоян, свободный от творческих мук, предавался радостям безделья.
На третьей неделе работы в библиотеке Яньда его наконец перевели с передовой – стойки выдачи книг – в книгохранилище на шестом этаже.
Утром, когда он поднимался, Ду Жун заботливо протянула ему марлевую маску.
— Надень, пригодится.
Погода начала портиться, стало прохладно. У Чжэн Тунцзяна и Ту Маньшэна на выдаче носы уже покраснели, и они то и дело чихали.
В библиотеке с вентиляцией было туго, а на шестом этаже из-за огромного количества книг воздух всегда был пропитан густой пылью. Вкупе с отсутствием солнца это был прямой путь к хроническому аллергическому риниту – профессиональной болезни библиотекарей.
Те двое сначала не обращали внимания, а спохватились, когда уже «зацвели». Теперь они махнули на всё рукой: какой смысл носить маску, если нос уже не дышит?
Для разочарованных в жизни мужчин средних лет логика была железной, но Линь Чаоян был молод и здоров. Становиться «хроником» он не желал, а потому послушно надел маску.
Помимо поиска книг и ведения учета, единственной проблемой на шестом этаже был подъемник, который любил выходить из строя в самый неподходящий момент. Если эта штука ломалась – бегай по лестницам, пока ноги не отвалятся.
К счастью, сегодня всё работало исправно.
Так что работа была непыльной: сиди себе, жди звонка лифта, забирай листок с заказом, находи книгу, отправляй вниз и ставь палочку в журнале регистрации у подъемника.
Журнал был испещрен иероглифами «чжэн», – так вели счет книгам, уходящим в народ.
К обеду Линь Чаоян подсчитал: он выдал тридцать две книги.
Если считать, что за раз берут по пять-шесть штук, то он подходил к полкам раз шесть. На поиск уходило минут по семь – итого чуть больше получаса реальной работы. Всё остальное время он откровенно бездельничал.
Когда заказов не было, он просто брал с полки первую попавшуюся книгу и читал, убивая время.
В обед он нащупал в кармане мелочь и заколебался. Вместо жареной свинины за двадцать фэней он взял цыпленка гунбао за пятнадцать.
Жуя курицу, он чувствовал, как растет тревога.
Прошло уже столько дней, а из редакции «Яньцзинской литературы и искусства» ни слуху ни духу. А монетки в кармане тают на глазах!
«Ну и черепахи!», – ворчал он про себя.
Линь Чаоян верил в успех «Пастуха», ведь всем, кто читал, рассказ понравился. Причина задержки могла быть только в нерасторопности редакторов.
Впрочем, он понимал: в это время три месяца для публикации – это быстро, а полгода – в самый раз. Он надеялся, что знакомство ускорит дело, но, видимо, переоценил эффективность труда в семидесятые.
Бюджет был на исходе, и он решил, что пора открывать «второй фронт». Нельзя ставить всё на одну карту.
На этот раз он решил отправить рукопись куда-нибудь подальше.
Литературные журналы в стране долгое время пребывали в спячке. Многие известные издания закрылись в шестидесятых и до сих пор не подавали признаков жизни.
Если не считать местных листков, выбор у Линь Чаояна был невелик.
В итоге он присмотрел «Шанхайскую литературу и искусство».
Журнал был основан в 1953 году, и его первым редактором был глубоко уважаемый Ба Цзинь. Раньше он назывался «Ежемесячник литературы и искусства», закрылся в шестидесятых и возродился в 1977-м.
Любопытно, что в 1964 году он какое-то время назывался «Урожай».
Еще в 1957-м Ба Цзинь и Цзинь И создали «Шоухо», который закрылся в 1960-м, так что в литературных кругах «Шанхайскую литературу» величали «малым Шоухо».
Настоящий «Урожай» еще не воскрес, так что попасть в «малый» было бы очень недурно.
Да и название символичное: «малый урожай», – маленькое богатство, как раз для его скромной заначки. Линь Чаоян звезд с неба не метал, он был человеком практичным.
Иначе как бы он добрался из глухомани на северо-востоке до самого Пекина?
Сказано – сделано. В эпоху без компьютеров и интернета писательство было не только творчеством, но и тяжелым физическим трудом.
Обычный человек после сочинения на восемьсот иероглифов уже растирает плечо, а Линь Чаоян выдавал по три тысячи в день. К вечеру спина ныла, а на пальцах намечались мозоли.
На шестом этаже он был один, так что работать ему никто не мешал.
Всего за день он влюбился в это место.
Должность библиотекаря была создана словно специально для него!
Новое произведение тоже было коротким рассказом. Если дело пойдет, за неделю управится, а если главред попадется сметливый – через месяц уже напечатают.
Такой «быстрый» проект был спасением для его тощего кошелька.
Однажды, когда Линь Чаоян вовсю скрипел пером, звякнул подъемник. Он подумал – заказ.
Но в кабине лежал лишь клочок бумаги.
«Чэнь Цзяньгун, филфак, набор 77-го года. Жду после работы у колокольной беседки, есть разговор».
Линь Чаоян узнал почерк Ду Жун. «Неужели из журнала вести?», – обрадовался он.
После смены он в приподнятом настроении зашагал к западному берегу озера Вэймин. Занятия закончились, по берегу гуляли студенты, кто-то читал в тени деревьев. По пути к беседке он услышал жаркий спор.
Группа парней обсуждала мировую политику.
— Вьетнам – клочок земли, а амбиции волчьи! Постоянно провокации на границе, люди страдают. Пора проучить наглецов! — Возмущался один.
— Дела государства – это война и вера. Но страна только-только начала оправляться, нам нужны реформы. Схватиться за саблю – значит снова залезть в болото, из которого мы едва вытащили ногу. Нужно действовать дипломатией, через ООН давить, за стол переговоров их сажать!
— Легко сказать! Варвары признают только силу, а ООН пляшет под дудку Запада, им только в радость, если Вьетнам нам кровь портит!
… Страна жаждала талантов, и эти юноши из лучших вузов понимали: скоро им придется брать бразды правления в свои руки. В этом мнении сходились и власти, и народ.
Потому многие студенты Яньда считали своим долгом «судить былое и думы наводить» и вникать в политику как в свое личное дело.
— Чаоян!
Оклик прервал его размышления. Он ускорил шаг к колокольной беседке.
(Конец главы)
Комментарии