Глава 40: «Все эти симпозиумы – сплошное подхалимство.»
Вечером перед сном Тао Юйшу читала свежий номер «Литературной газеты».
Ее критическую статью о «Пастухе», которую она отправила в этот номер, не приняли к публикации. Юйшу была уязвлена и теперь внимательно изучала статью Янь Гана «Вместе с Сюй Линцзюнем», напечатанную в той же газете. Ей хотелось понять, в чем именно она уступила маституму критику.
— Да брось ты ее, ложись спать, — отозвался муж.
— Еще немного посмотрю.
Тао Юйшу перечитала текст Янь Гана несколько раз, сравнивая его со своей работой, выискивая пробелы и внося правки.
— Раз не приняли, так и править нечего, — Линь Чаоян невольно вызвал на себя гневный взгляд жены. — Ладно-ладно, я спать, а ты трудись.
«Эх, и где я нашел такую жену-стахановку!» – пронеслось у него в голове.
На следующее утро, едва успев почистить зубы, Линь Чаоян столкнулся с заспанной Тао Юймо.
— Доброе утро, зять! — Вежливо поздоровалась она.
— Доброе утро, Юймо! — Ответил он.
Старший брат жены, Тао Юйчэн, потягиваясь неподалеку, слегка удивился: когда это сестренка успела так сблизиться с мужем Юйшу?
За завтраком Юйчэн, прихлебывая рисовую кашу, обратился к матери:
— Мам, талоны у нас теперь есть. Может, сегодня днем сходим и купим телевизор?
Глаза Тао Юймо загорелись:
— Да, мам! Скоро Новый год, телевизоры станут дефицитом, вдруг потом на складе не окажется.
— Хорошо, сегодня съезжу на Сидань.
— Я с тобой, у меня после обеда нет пар, — тут же вызвался Юйчэн.
По дороге на Сидань Юйчэн сказал матери:
— Мам, Чаоян вчера дал мне пятьдесят юаней.
Тао-мать удивленно посмотрела на него:
— С чего бы это?
— Сказал, на покупку телевизора. Мол, талон я нашел, но они с Юйшу тоже должны вложиться.
— Какой благородный, — фыркнула она. — Мог бы и целиком купить.
— Мам! — Беспомощно воскликнул Юйчэн. — Хоть Чаоян и из деревни, человек он неплохой. Они с Юйшу женаты, не будь ты такой колючей.
Мать только приструнила сына взглядом, и он примолк, буркнув себе под нос:
— Да какая разница, нравится тебе он или нет, они ведь уже поженились.
Слушать это тюфячье нытье Тао-мать не собиралась и ускорила шаг.
То, есть у Юйчэна занятия или нет, никак не мешало ему с энтузиазмом участвовать в покупке телевизора. Линь Чаоян даже немного позавидовал: он хоть и мечтал о покое, но жизнь постоянно подбрасывала задачи. А вот шурин, у которого за спиной родители и жена, был настоящим баловнем судьбы – на работе не перетруждался, а в крайнем случае всегда мог откупиться ужином в ресторане.
К счастью, и в библиотеке бывали тихие времена – наступали зимние и летние каникулы. Хотя библиотека Яньда работала как обычно, с понедельника по субботу, объем дел резко сокращался: студентов становилось в разы меньше.
Факультеты один за другим уходили на отдых, и территория университета пустела.
С утра Линь Чаоян заскочил в библиотеку только чтобы отметиться, попросил Ху Вэньцюн приглядеть за порядком, а сам побежал на филфак к Чэнь Цзяньгуну разузнать про поэтический семинар.
Услышав, что Чаоян хлопочет за свояченицу, Чэнь Цзяньгун рассмеялся:
— Она из-за Чжао Чжэнькая хочет прийти?
— У вас на симпозиуме будет Чжао Чжэнькай?
— Ага.
С ростом популярности журнала «Сегодня» в университетских кругах Пекина имя поэта Чжао Чжэнькая гремело повсюду. Его стихи и раньше ходили по рукам, но теперь он стал настоящим кумиром молодежи.
Чэнь Цзяньгун призадумался:
— У нас там будет пара редакторов из журнала «Поэзия», кое-кто из университетского комсомола, остальные – из нашего литературного клуба. Если твоя свояченица хочет, я могу устроить ей место. Но предупреди заранее: она идет просто как слушатель. Сидеть смирно, слушать молча.
— Договорились, — Чаоян похлопал товарища по плечу. — Спасибо тебе, Цзяньгун.
— Пустяки, о чем речь.
Цзяньгун полюбопытствовал:
— У тебя самого что-нибудь новое намечается?
— Пока не решил, — уклонился Чаоян.
«Пастух», хоть и был коротким рассказом, за два месяца успел наделать шуму и среди читателей, и в литературных кругах. Чэнь Цзяньгун понимал: после такого блестящего дебюта Чаоян наверняка будет крайне осторожен с выбором следующей темы.
— Верно, надо все хорошенько обдумать. Первая вещь вышла ошеломляющей. Кстати, я тебя еще не поздравил!
— С чем?
Чэнь Цзяньгун удивился:
— Ты что, не в курсе?
Увидев искреннее недоумение на лице друга, он пояснил:
— На днях Дин Лин опубликовала в газете «Вэньхуэй бао» критическую статью, целиком посвященную твоему «Пастуху». Хвалила на все лады.
Дин Лин была знаменитой писательницей. В будущем ее имя, возможно, поблекнет рядом с Сяо Хун или Бин Синь, но в двадцатом веке ее влияние на китайскую литературу было неоспоримым. Статус «самой влиятельной женщины-писателя в истории китайской революции» говорил сам за себя.
Сейчас Дин Лин только-только была реабилитирована, хотя ее честное имя еще не было восстановлено окончательно. Чэнь Цзяньгун заговорщицки понизил голос:
— Понимаешь, она ведь только вернулась в столицу и еще ни разу не показывалась на публике. И первым делом решила напечатать отзыв именно на твой рассказ. Парень, да ты круто попал!
Статья «Гимн патриотизму» стала первой публичной работой Дин Лин после долгих лет молчания. В ней писательница не просто анализировала судьбу Сюй Линцзюня, но и вплетала в разбор собственный жизненный опыт, отчего текст звучал глубоко и философски. Говоря о превратностях судьбы и страданиях, она писала: «Невзгоды и мучения длиной в десять или двадцать лет могут заставить человека отречься от мира, лишить его идеалов и душевной чистоты, а то и жизни. Но они же могут закалить волю революционера, сделав его бесстрашным, полным надежды на будущее и страсти к народу. Сюй Линцзюнь – именно из таких».
После этой встречи Чаоян специально отыскал тот номер «Вэньхуэй бао». Работа в библиотеке Яньда давала свои плоды – свежая пресса всегда была под рукой. Перечитав статью от корки до корки, он понял: «Гимн патриотизму» был не столько похвалой в его адрес, сколько попыткой Дин Лин через героя рассказа заявить о собственной стойкости и принципах. Выбор «Пастуха» для первого публичного выступления после реабилитации был блестящим ходом. Но и самому рассказу это принесло огромную пользу. Старый имбирь всегда острее – как говорится, одним ударом убила двух зайцев!
Чаоян вернул газету на место. За последние два месяца отзывов на «Пастуха» стало так много, что, по всем прогнозам, шумиха не утихнет еще полгода. Оставалось только относиться к этому философски.
Днем в библиотеку заглянула Чжан Дэнин из «Яньцзинской литературы и искусства».
— Ты видел «Вэньхуэй бао»? — С порога спросила она.
— Только что прочел.
Чжан Дэнин не скрывала восторга:
— Подумать только, первое слово Дин Лин за столько лет молчания! Твой рассказ теперь обречен войти в историю современной китайской литературы!
Линь Чаоян вел себя куда спокойнее, чем она ожидала.
— Тебя это совсем не волнует?
— Отчего же, похвала приятна. Но гонорар-то за статью мне не пришлют, так что прыгать до потолка не вижу смысла.
— Опять ты про деньги! — Возмутилась Чжан Дэнин. — Только о гонорарах и думаешь, жадина!
Она посерьезнела:
— Редакция хочет устроить семинар по «Пастуху». Товарищ Цинцюань просил узнать твое мнение.
— Семинар? И мне там обязательно быть?
— Еще спрашиваешь!
— Тогда я против, — отрезал Чаоян.
Глаза Чжан Дэнин округлились от непонимания:
— Это еще почему?
— Да потому что не хочу. И вам не советую. Писатель должен говорить своими книгами. А все эти посиделки и симпозиумы – сплошное подхалимство, пустая трата времени.
Он не рисовался перед редактором, просто застарелая привычка наемного работника вызывала у него отвращение к любым совещаниям. Одно дело поглазеть со стороны, как на открытии клуба «Четвертое мая», и совсем другое – самому сидеть и выслушивать нудные разглагольствования о собственном рассказе. От одной мысли об этом его тошнило.
— Какое еще подхалимство? — Вспыхнула Дэнин. — Ну и мысли у тебя… Ладно, забудь, я с тобой спорить не буду. Подумай еще.
Видя, что она отступила, Чаоян не стал продолжать спор. Чжан Дэнин спросила напоследок:
— А новые идеи есть?
— Хм… Пока в раздумьях.
Конечно, Чаоян не мог сказать «нет». Даже отлынивать от работы надо уметь грамотно. На вопрос начальства всегда надо отвечать «в процессе» или «прорабатываю варианты» – так поступает образцовый сотрудник.
— Я в тебя верю, и вся редакция верит. «Пастух» дал тебе имя в литературе, теперь надо закрепить успех. Не разбазаривай такой шанс, отшлифуй следующую вещь как следует.
— Обязательно отшлифую.
Обещать что-то конкретное он не стал. Линь Чаоян слишком хорошо знал: стоит пообещать что-то раньше времени, и сам же окажешься в должниках.
Проводив редактора, он еще немного «побил баклуши» и отправился домой.
В доме Тао тем вечером царило оживление. Мать ушла за телевизором утром, а вернулась только к обеду. Юйчэн уже битый час неуклюже ковырялся с антенной, но так и не смог ее настроить к приходу Чаояна.
— Давай я попробую, — предложил Чаоян, сменяя шурина.
— Настоящий барин! — Язвительно бросила брату Тао Юймо, наблюдавшая за этим цирком.
Юйчэн обиженно оправдывался:
— Да проволока эта не гнется, и рука в окно еле пролезает!
Не прошло и пары минут, как из окна раздался голос Чаояна:
— Юймо, следи за экраном! Кручу… Как появится картинка, крикни, я зафиксирую.
— Хорошо!
Юймо уставилась на экран, где пока только рябило «белым шумом».
— Есть! Появилось! — Закричала она через мгновение. — Зять, лови, пошло изображение!
Линь Чаоян закрепил антенну и спрыгнул с подоконника. Юймо не могла оторваться от экрана, но нашла секунду, чтобы уколоть брата:
— Видал? Зять за две минуты управился, а ты полчаса возился без толку.
Повернувшись к Чаояну, она расплылась в подобострастной улыбке:
— Зять, ну ты и мастер!
«Малявка, – подумал Чаоян, – переобувается на лету».
— Это Юйчэн всю основную работу сделал, мне только подправить осталось, — скромно ответил он.
Эта реплика спасла остатки достоинства шурина:
— Слышала? Я почву подготовил!
Юймо только сморщила нос и не стала спорить – в этот момент она была даже милой.
— Поставили антенну? Хоть какое-то полезное дело сделали, — заметила мать, заглянув в комнату.
— Это зять поставил! — Тут же выставила его героем Юймо.
Мать посмотрела на Чаояна, кивнула и сухо бросила:
— Ладно, идемте ужинать.
Телевизор установили в комнате родителей. По первой программе шел научно-популярный фильм «Основы полупроводниковых схем», и Юймо смотрела его так, будто это был захватывающий триллер, даже за столом не сводила глаз с экрана. Впрочем, вся семья Тао была в восторге, а маленькие Сивэнь и Сиу и вовсе едва не залезли внутрь ящика. Каналов было мало, передач еще меньше, никаких сериалов – но даже лекции по физике казались чудом.
После ужина Юймо с трудом оторвалась от экрана и юркнула вслед за Линь Чаояном:
— Зять, а то дело…
— Завтра утром иди в 32-й корпус, найди Чэнь Цзяньгуна с филфака. Он тебя проведет. Только помни: сиди тихо, слушай внимательно.
Юймо просияла:
— Спасибо, зять! Спасибо огромное!
— Свои люди, не стоит благодарностей.
— Конечно, конечно, ты прав!
Чаоян остался доволен. В его «едином фронте» прибыло – теперь и у него был союзник в этой семье.
Комментарии