Глава 61: Как минимум повесть.
Чжу Гуаньцянь просидел у Тао все утро за игрой, а потом еще и напросился на обед. Лишь после этого он, не спеша, собрался уходить.
Поскольку шурин с утра ушел на встречу с друзьями, отец Тао велел Линь Чаояну проводить старика.
— На днях один иностранец заходил к нам в библиотеку, хотел взять «Цзинь Пин Мэй», — с улыбкой заметил Линь Чаоян, обращаясь к Чжу Гуаньцяню.
Старик, которого поймали на шалости, и бровью не повел.
— Уж больно болтливый этот иностранец. Я бегу себе, а он ко мне пристает с разговорами. Чуть дыхание мне не сбил.
Оказалось, старика просто раздражало, когда его отвлекали от бега. Хотя Линь Чаоян подозревал, что это лишь отговорка: Чжу просто захотелось подшутить над А-Мао, особенно учитывая, насколько тот был выше него. Вполне законный повод для мести.
— Ну, могли бы и что-то более подходящее посоветовать, а то сразу «Цзинь Пин Мэй».
— А что в ней неподходящего? Как только он разберется в этой книге, так сразу станет знатоком Китая.
— Да он еще и говорит-то с трудом! В общем, я посоветовал ему избранные труды Мао.
Чжу Гуаньцянь искоса глянул на Линь Чаояна: «И у этого мальчишки еще хватает совести меня попрекать?»
На следующий день Линь Чаоян снова отправился на лекцию. После занятий он увидел Чэнь Цзяньгуна и его товарищей: те толкали велосипеды, к багажникам которых были привязаны тюки с чем-то тяжелым.
— Вы куда это?
— «Дарить» журналы.
Слово «дарить» было выбрано с тонким расчетом. Когда на праздники тебе «дарят» изображение бога богатства, разве ты можешь отказаться? Нужно брать, да еще и благодарить при этом.
Возрождение литературного клуба «Четвертое мая» стало заметным событием в студенческой жизни Яньда. Теперь, когда вышел первый номер их журнала, нужно было приобщить к этому торжеству студентов других вузов.
И не только студентов пекинских университетов, но и учащихся гимназий – например, четвертой школы или пришкольной гимназии Яньда. Именно их Чэнь Цзяньгун и компания выбрали в качестве цели.
— Смотрите в оба. Если поймают – говорите, что вы из соседнего вуза.
Журнал «Вэйминху» не был официальным изданием, и торговля им с рук могла обернуться неприятностями.
Чэнь Цзяньгун самодовольно усмехнулся с толикой пренебрежения в глазах:
— Учитель Се только что нам сказал: если поймают, называйте гордое имя Яньда. Нет в тебе широты души, Чаоян.
Конечно, это была лишь шутка.
Компания Чэнь Цзяньгуна из шести человек разделилась на три группы. Первая отправилась прямиком в университет Шуйму, вторая – в центр Пекина, а третья поехала на юг, к воротам гимназии при Яньда.
За гимназию отвечали Ван Сяопин и Гун Юнь. Когда они подкатили к воротам с велосипедами, это сразу привлекло внимание охраны.
Девушки стояли молча, выжидая. Уроки еще не закончились, и во дворе было пусто.
Наконец раздалась заливистая трель звонка – занятия подошли к концу.
Ван Сяопин и Гун Юнь подобрались, вглядываясь вглубь двора. Вскоре показалась стайка молодежи во главе с яркой, порывистой девушкой.
— Сестренка! — Крикнула та, завидев Гун Юнь. Это была ее младшая сестра, Гун Юнь.
Еще вчера Гун Юнь-старшая предупредила сестру, что клуб будет продавать журналы, и та привела с собой целую толпу одноклассников для поддержки.
Пока две группы молодежи переговаривались через решетку ворот, к ним направился охранник.
Ван Сяопин при виде него немного струхнула и потянула подругу за рукав, но та оставалась невозмутимой.
— Спокойно! — Шепнула она.
С этими словами Гун Юнь достала из кармана значок Яньда и приколола его на грудь.
Охранник, не дойдя трех метров, мазнул взглядом по значку, развернулся и ушел обратно в свою каморку.
— Ого, сработало! — Обрадовалась Ван Сяопин.
Гун Юнь не без гордости заметила:
— В прошлом году Чжао Чжэнькай со своими ребятами расклеивал «Сегодня» от Сиданя до самого нашего университета и Жэньда. Как думаешь, почему им всё сошло с рук?
«Сегодня» было самиздатовским журналом поэтов во главе с Чжао Чжэнькаем и Ман Кэ, в работе над которым участвовало немало студентов пекинских вузов.
Знаменитый впоследствии «мастер Чжао» тогда был лишь скромным помощником, который бегал за старшими с ведерком клейстера.
Ван Сяопин понимающе кивнула. И государство, и правительство относились к студентам с особым почтением, а порой и с излишней снисходительностью.
Школьники, приведенные Гун Юнь-младшей, с огромным интересом разглядывали журнал. Многие из них в этом году собирались поступать в Яньда, и клуб «Четвертое мая» был для них пределом мечтаний.
Они наперебой доставали деньги, покупая номера, и тут же принимались их листать.
— Гун Юнь, а где тут то, что написал Сюй Линцзюнь?
— Да когда я говорила, что он там печатается? Он там в качестве консультанта.
— Консультанта?
Школьники принялись искать имя в списке редколлегии и вскоре радостно закричали:
— Точно, он!
Толпа сгрудилась вокруг журнала.
— И правда, Сюй Линцзюнь!
Кто-то спросил Ван Сяопин:
— А этот Сюй Линцзюнь и вправду из вашего университета?
Ван Сяопин на мгновение замялась, но потом кивнула – скрывать это, кажется, больше не имело смысла.
Гун Юнь-старшая подтвердила:
— Сюй Линцзюнь действительно из Яньда, это его псевдоним.
Тут она вспомнила свой недавний разговор с сестрой и отвела ту в сторонку.
— Смотри, не болтай об этом на каждом углу. Не хватало еще, чтобы человеку работать мешали.
Младшая сестра ударила себя кулаком в грудь:
— Не волнуйся, я лишнего не скажу.
Пока сестры шептались, основная масса учеников раскупила журналы, но у Ван Сяопин и Гун Юнь всё еще оставалась приличная пачка.
— Я сейчас еще ребят позову! — Крикнула младшая и побежала к учебному корпусу.
Навстречу ей шла миловидная, изящная девушка.
— Юймо, ты чего так долго?
— Да в уборную заходила. Журналы еще остались?
— Да, беги скорее!
— Хорошо.
Они разошлись в разные стороны.
Тем же вечером Линь Чаоян сидел за столом, склонившись над рукописью. Внезапно в пере закончились чернила, и он принялся трясти ручку.
— Не тряси, не тряси! — Воскликнула Тао Юйшу, забирая у него ручку. — Сколько раз говорить: закончились чернила – заправь. Весь дом в кляксах от твоих встряхиваний.
Линь Чаоян наблюдал, как жена откручивает корпус, опускает перо в пузырек с черной тушью и аккуратно наполняет резервуар так, что на самом пере не остается ни единой лишней капли.
— Жёнушка, а ты мастерски заправляешь чернила!
Тао Юйшу бросила на него притворно-строгий взгляд:
— Опять ты мне зубы заговариваешь!
— Ну почему сразу заговариваю? Если у человека есть талант, о нем нужно говорить открыто!
Уголки губ Тао Юйшу едва заметно приподнялись.
— Ладно тебе, пиши давай.
Линь Чаоян взял ручку и бодро произнес:
— Осталась от силы тысяча иероглифов. Сегодня посижу подольше и закончу это сражение.
Тао Юйшу удивилась:
— Так быстро?
У Линь Чаояна внутри всё ёкнуло. «Быстро?» Поспешил. Надо было растянуть удовольствие.
Последние дни писалось слишком легко, вот он и не удержался.
— Ну, мне еще править и править, — поспешил он добавить.
Тао Юйшу кивнула:
— Верно. Сначала я посмотрю, а потом отнесешь в редакцию. Пусть редакторы тоже глянут, укажут на ошибки. Так будет правильнее.
Тао Юйшу не только сама любила учиться, но и в делах ценила эффективность, невольно предъявляя подобные требования и к мужу.
Прошло еще несколько дней, наступил конец марта.
Ивы у озера Вэймин подернулись нежной зеленью, весенний ветер ласкал воду, поднимая легкую рябь.
Линь Чаоян отпросился из библиотеки: сегодня он должен был доставить рукопись в «Яньцзинскую литературу и искусство».
Трясясь в автобусе, он добрался до здания городского управления культуры. Благодаря прошлому визиту с Чэнь Цзяньгуном, Линь теперь без труда нашел нужную редакцию.
— Дэнин!
Чжан Дэнин вскинула голову на голос и, увидев Линя, просияла:
— Ты пришел! Неужели принес рукопись?
— А что, просто так я к тебе уже и зайти не могу? — Отшутился Линь Чаоян.
Лицо Чжан Дэнин тут же вытянулось:
— Значит, нет рукописи?
— Какие же вы, редакторы, расчетливые и хладнокровные люди.
С этими словами Линь Чаоян с негромким хлопком положил на стол увесистую пачку листов.
Улыбка на лице Чжан Дэнин расцвела с новой силой.
— Ой! Неужели правда рукопись? И такая толстая пачка!
Она с восторгом принялась поглаживать свежие страницы, не в силах отвести от них глаз.
Судя по объему, это должна была быть как минимум повесть.
(Конец главы)
Комментарии