— Умм… как вкусно.
Рыбный суп был сдобрен лишь щепоткой соли, но вкус его разительно отличался от всего, что он пробовал прежде.
Помимо свежести, присущей рыбе, в нем чувствовалась сладость, напоминающая горный родник, пробирающая до самой глубины души.
Но что еще важнее… стоило отвару попасть в желудок, как он начал непрерывно преобразовываться в силу. У Фан Цина даже возникло чувство, будто его вот-вот разорвет изнутри.
«Съесть за один присест две с половиной драгоценные рыбы – это и впрямь чересчур, тело не справляется с такой подпиткой…» – подумал он. — «Будь на моем месте кто-то другой, ему пришлось бы использовать технику „излияния“, чтобы вывести излишки лекарственного эффекта из организма… Но я – другое дело».
Фан Цин глубоко вздохнул. Жемчужина Порождения Дао внутри него стремительно провернулась, и его собственная мощь мгновенно превратилась в чистейшую Истинную Пневму.
В одно мгновение он ощутил внутри пустоту; его тело, подобно губке, принялось жадно впитывать силу лекарства.
Как только энергия накапливалась до критической отметки, она снова трансформировалась, заставляя Фан Цина пребывать в состоянии постоянной «жажды».
Когда на востоке забрезжил рассвет, он шумно выдохнул и заглянул внутрь себя, осматривая Жемчужину Порождения Дао.
В глубине артефакта витала половина нити странной Истинной Пневмы – она переливалась всеми цветами радуги, окутанная сияющей дымкой.
— Половина нити? — Пробормотал он. — Согласно записям Искусства Сбора Ци нашего клана Фан, сто нитей составляют волос, а сто волос – один Путь… До целого Пути мне еще бесконечно далеко.
— Интересно, — продолжал он размышлять, — можно ли использовать одну полную нить Истинной Пневмы как первую порцию настоящей энергии для вступления на стезю Дао, подобно монахам стадии Поглощения Ци в Древнем Шу… Постойте, даже если это возможно, у меня ведь нет метода культивации для развития Истинной Пневмы…
Фан Цин мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и принялся преобразовывать силу техники Ладонь Красного Песка.
На этот раз он полностью контролировал процесс. Мощь внутри него была колоссальной, и, не опасаясь потерь энергии, он мог спокойно прорываться через внутренние барьеры.
Раздался резкий треск!
Его суставы громко щелкнули, а сам он, казалось, стал немного выше.
— Ха! — Выкрикнул Фан Цин.
Он рванул на себе одежду, и та разлетелась в клочья, словно была сделана из бумаги.
Разглядывая свое тело, атлетичное, как у леопарда, – с четко очерченными, но не громоздкими мышцами, – он невольно кивнул:
— Вот это и есть настоящий я… Прежнее тело было слишком хилым.
Фан Цин вырос в крестьянской семье, проведя больше десяти лет в скудости. Он редко ел досыта, отчего был не только щуплым, но и страдал от недостатка жизненных сил.
Даже занятия боевыми искусствами не могли полностью исправить это положение.
Но теперь он чувствовал: все врожденные изъяны были устранены!
И это было еще не всё.
Фан Цин прижал правую ладонь к лежащему рядом валуну.
Не было заметно, чтобы он прикладывал силу, но когда он убрал руку, на камне остался четкий отпечаток с идеально гладкими краями.
— Отлично! Ладонь Красного Песка достигла уровня Дачэн… Это равносильно десяти годам упорных тренировок, причем в условиях богатого дома, где ученик не знает недостатка в целебных снадобьях и мясе.
Он убрал руку и удовлетворенно улыбнулся.
Пусть в народе и поговаривали, что даже сильнейший мастер боевых искусств не чета бессмертному заклинателю, такого уровня развития вполне хватало, чтобы постоять за себя в деревне Дахуа.
Фан Цин не забыл, что некий Жуань Седьмой всё еще точит на него зуб…
— Пока не стоит предпринимать резких шагов, — прошептал он, — дождусь собрания в поисках Бессмертной предначертанности.
Он глубоко вдохнул и посмотрел вдаль:
— Что же касается Древнего Шу, там пока лучше не высовываться…
…
Городок Чушань.
Сегодня этот обычный поселок выглядел необычно. Жители под предводительством старого старосты спозаранку вычистили единственную вымощенную камнем площадь, а возвышавшийся на ней помост и вовсе довели до зеркального блеска.
Шутка ли – готовились к встрече бессмертных!
Разве может быть пыль там, куда ступит нога небожителя?
Еще до рассвета со всех сторон потянулись люди. Родители везли детей подходящего возраста на телегах, запряженных волами или лошадьми, а кто-то и вовсе шел пешком.
Хотя лишние несколько часов ожидания никак не могли повлиять на результаты проверки таланта, люди в своем суеверии верили в обратное.
— Детей-то… немало, — заметил Фан Цин.
Он шел вместе с односельчанами из деревни Дахуа и, будучи самым старшим, невольно стал вожаком среди ребятни. Следом за ним, то и дело сжимая кулачки от волнения и предвкушения, шла Ча Чжу.
— Само собой… Каждое такое собрание привлекает тысячи детей, — отозвался шедший рядом старик Ча, попыхивая трубкой. В его взгляде сквозила ностальгия. — Я ведь и сам когда-то… тоже приходил сюда.
К концу фразы его голос приутих, а лицо омрачилось.
Было ясно: ни старику Ча, ни его детям «Бессмертная предначертанность» так и не улыбнулась.
— А что вообще представляет собой этот талант к культивации? Духовные корни? — Полюбопытствовал Фан Цин.
Он оглядел толпу. Жуаня Седьмого не было видно – он уже перерос нужный возраст, да и родственников, которых стоило бы привести на проверку, у него не имелось.
К тому же в последнее время Фан Цин вел себя крайне осторожно, не давая врагу повода для придирок. По правде говоря, если бы не желание мирно переждать этот период, он со своими нынешними навыками мог бы раздавить Жуаня как букашку.
— Ха-ха… Я слышал от старосты, что человек – венец творения, и в нем от рождения заложены все пять элементов… — старик Ча после того, как они поймали маленького синего дракона, стал относиться к Фан Цину с полным доверием. — Теоретически каждый может начать путь самосовершенствования и обрести мудрость. Вот только у подавляющего большинства способности настолько ничтожны, что считай их и нет вовсе… Лишь те, кто хоть немного выделяется, обладают «Бессмертной предначертанностью». А уж этот дар делится на разные ранги, тут я уже не силен.
— Вот оно как, — кивнул Фан Цин.
Они добрались до каменной площади и заняли место в углу. Солнце поднималось всё выше, и людей становилось всё больше.
— Летят! — Вдруг выкрикнул кто-то в толпе.
Фан Цин задрал голову. В небе показался Челн Зеленого Листа, от которого отделились и устремились вниз несколько разноцветных вспышек.
В сиянии огней угадывались фигуры: женщины в изящных платьях, юноши в лазурных одеждах. От каждого исходила аура благородства и невыразимой мощи.
Одна из девушек лишь бросила любопытный взгляд на толпу, но под её взором люди невольно опускали глаза.
«Сильны!», – Фан Цин тоже склонил голову. — «Я сейчас считаюсь мастером среди простых людей, но перед ними чувствую себя муравьем… Впрочем, ничего не поделаешь – они ведь летать умеют».
«Если вдруг таланта у меня не окажется… что ж, буду искать другие пути!», – он сжал кулаки. — «С опытом двух миров я просто обязан достичь вершин!»
Тем временем староста и другие уважаемые люди городка, заискивающе улыбаясь, вышли встречать гостей. После недолгого обмена любезностями стражники ударили в гонги и зычно объявили:
— Собрание в поисках Бессмертной предначертанности объявляется открытым! Всем подходить по спискам для проверки способностей!
— Город Чушань… Хо Саньдун!
Упитанный мальчишка в шелках немедленно выбежал вперед. Его сопроводили на помост.
Юноша в лазурном одеянии держал в руках каменный диск с нанесенными на него восемью триграммами. Он сложил пальцы в магическом жесте.
Вжух!
Из диска вырвался луч света и окутал толстячка. На поверхности камня вспыхнуло пятицветное сияние, но оно было крайне слабым.
— Талант… отсутствует. Следующий, — бесстрастно объявил заклинатель. Было видно, что для него это привычное дело.
— Уээээ… мама! — завыл мальчишка, спускаясь вниз.
— Город Чушань… Ван Эря! — Продолжал вызывать староста.
Девочка Ван была одета чуть проще толстячка, но тоже выглядела ребенком из зажиточной семьи.
— Талант… отсутствует! — Юноша снова активировал диск и, взглянув на него, так же безучастно покачал головой.
Эря надула губы, её глаза покраснели, но она всё же вежливо поклонилась и только потом убежала к родителям за утешением.
— Сун Люцюэ… таланта нет!
— Чжан Дадань… таланта нет!
Пока заклинатель выносил приговор за приговором, над площадью то и дело слышались всхлипы, а атмосфера становилась всё более тягостной.
Наконец, когда счет просмотренным детям пошел на сотни, глаза юноши блеснули:
— Ли Рыбья Икра… Духовный корень пяти элементов с преобладанием дерева. Средний талант… Подходит!
Толпа ахнула. Многие горожане тут же принялись поздравлять счастливчика:
— Поздравляем юного господина бессмертного!
Фан Цин посмотрел на этого Ли. Одежда в заплатах, сам худой, чернявый – стоит, опешил, и вовсе не кажется каким-то выдающимся или умным. Его родители, вцепившись в сына, рыдали в три ручья.
«Значит, в этих талантах… никакой логики нет, чистая лотерея судьбы», – подумал Фан Цин. — «Постой, судьбы? Рябой Третий ведь говорил… что нашему клану Фан вроде как… с судьбой везет?»
После Ли Рыбьей Икры снова потянулась череда неудач. Юноша в лазурном, проверив несколько сотен человек, почувствовал упадок сил и уступил место женщине в изысканном платье, чтобы самому заняться медитацией. Очередь дошла до деревенских ребят.
Среди них нашлось еще двое способных детей, но у обоих талант оказался низшим.
Фан Цин, обладавший выдержкой мастера, терпеливо ждал. Солнце уже начало клониться к закату.
На помосте теперь стоял мужчина средних лет в облачении Секты Лазурного Моря. На его лице читалась смертная скука.
— Следующий… — пробормотал он.
— Деревня Дахуа… Ло Пин…
— Деревня Дахуа… Фан Цин!
Наконец-то. Фан Цин не стал ничего скрывать. Нацепив маску взволнованного и полного надежд подростка, он шаг за шагом поднялся на помост.
— О? Хорошая ци и кровь… Похоже, ты довел мирские боевые искусства до совершенства, — кивнул мужчина и сделал пасс руками. — Встать!
Энергия пришла в движение, и Фан Цина окутало некое невидимое поле.
Он, не мигая, уставился на каменный диск. На поверхности камня поочередно вспыхивали пять цветов: черный, белый, красный, желтый и зеленый. В конце концов черное сияние резко усилилось, выстрелив вверх на добрых несколько дюймов.
— М-м, духовный корень пяти элементов с преобладанием воды… Талант средний. Подходит!
Мужчина благосклонно кивнул:
— Теперь мы соученики. Меня зовут Вэй Гутун, с этого дня мы оба принадлежим Секте Лазурного Моря.
— Приветствую старшего брата, — Фан Цин поспешно сложил руки в приветствии и отошел в сторону, к группе новобранцев.
— Младший брат… А я твоя старшая сестра, Гун Сусу… — девушка в наряде знатной дамы открыла глаза после медитации и слегка улыбнулась Фан Цину. Её отношение к нему заметно отличалось от того, как она смотрела на ребят с низшим талантом.
Фан Цин уже собирался ответить парой вежливых фраз, как вдруг раздался изумленный возглас мужчины:
— Высший… высший талант!
— Что? — Фан Цин и Гун Сусу одновременно обернулись.
На помосте, совершенно растерянная, стояла Ча Чжу. А внизу старик Ча был настолько потрясен, что едва не лишился чувств.
— Высший талант?!
— Если не считать редких и небесных корней, высший талант – это предел мечтаний! В будущем у неё есть все шансы на Создание Основания!
Один из учеников Секты Лазурного Моря, доселе хранивший молчание, с горящим взором и широкой улыбкой прошагал мимо Фан Цина:
— Младшая сестра… Добро пожаловать в нашу секту. Меня зовут Кань Цзымэн…
Гун Сусу мгновенно забыла о Фан Цине и тоже поспешила к девочке. Её лицо так и сияло нежностью.
Глядя на эту сцену, Фан Цин лишь хмыкнул про себя. Ему это показалось забавным, но на душе стало легче: «Как бы там ни было… у меня есть талант к культивации. И это прекрасно».
Комментарии