Новый день для Ся Минхао начался с темных кругов под глазами – вылитая панда. Всю ночь он ворочался, не в силах уснуть, ломая голову над проблемой сушки керамики.
Единственное, до чего он додумался – это использовать древесную золу или сухую траву как абсорбенты. Эффективность под вопросом, да и проблему высокой влажности это вряд ли решит окончательно. Оставалось только пробовать.
Сегодня уроки счета закончились, и они перешли к по-настоящему полезным вещам – сложению и вычитанию. Но и сложность возросла. Кроме Сии, которая поняла, что «четыре минус один равно три», все остальные пребывали в прострации.
Ся Минхао уже подумывал, не перейти ли на индивидуальное обучение Сии, чтобы потом она сама учила этих дикарей, экономя его силы. Из-за спешки с керамикой утренние занятия закончились раньше, и женщины разошлись по делам.
— Ецзы, что с тобой? — Ся Минхао зевнул и уже собрался идти к заготовкам, как вдруг услышал вскрик.
Обернувшись, он увидел, что щуплую Ецзы поддерживает под руку другая женщина.
— Что случилось? — Спросил он, подходя ближе.
— Вождь, Ецзы сейчас… силы пропали, упала на землю.
Упала? Ся Минхао присмотрелся к Ецзы и заметил, какой изнуренной она выглядит. Неужели заболела? Он поспешно приложил руку к ее лбу.
— Жара нет, — выдохнул он с облегчением. В эту эпоху обычная простуда могла быть смертельной. Он не мог бросить своего соплеменника в беде, но запасы парацетамола в аптечке были ограничены. Каждая таблетка была на вес золота.
— Тебе жарко? Холодно? — Спросил он.
— Нет, вождь, все хорошо, — Ецзы торопливо закивала, невольно покосившись на штабель глиняных заготовок.
— Ну и ладно.
Не теряя времени, Ся Минхао направился к керамике. Но стоило ему коснуться изделий из второй партии, как он замер. На ощупь они были совсем не такими, как вчера. Совсем! Шероховатость, вес… Множество мелких отличий сливались в ощущение, которое разительно отличалось от того, что он помнил.
Неужели память подводит? Но когда он осмотрел остальные изделия, то пришел в истинное изумление. Третья партия на ощупь была точно такой же, как первая, которую он обжигал вчера. Четвертая партия по логике должна быть еще совсем сырой, ведь ее сделали день-два назад. Однако сейчас она была почти в том же состоянии, что и первая партия вчера.
Особенно маленькие чаши, которые женщины лепили для тренировки – все они достигли идеальной степени просушки. Как за одну ночь все так изменилось? Это противоречило здравому смыслу.
Он стоял рядом, вперившись взглядом в керамику, и хмурился. Пока женщины покидали пещеру, а дикие куры наедались насекомыми, Ся Минхао так и не нашел зацепок.
— Ладно, попробую обжечь. Раз они такие сухие, заодно и проверю теорию про влажность.
Для чистоты эксперимента он решил пожертвовать одним керамическим кувшином из четвертой партии в качестве контрольного образца. Одно за другим изделия переносили к земляной печи.
Повторяя вчерашние шаги, Ся Минхао осторожно загрузил их внутрь. Прогрев, закладка угля, томление… Когда солнце начало клониться к закату и жара спала, печь достаточно остыла. Поднявшись, он снова с трепетом открыл заслонку и заглянул внутрь.
Когда пыль осела и солнечные лучи осветили внутренности печи, Ся Минхао перестал дышать. Разбилось только одно изделие! Всего одно! И это был тот самый контрольный кувшин из четвертой партии! Все остальное уцелело.
Значит, дело действительно было в просушке. Он вынимал изделия одно за другим: два кувшина, одна кадка. Внутри кадки и одного кувшина были мелкие, разрозненные трещинки. Скорее всего, это из-за контроля температуры или слишком быстрого охлаждения. В гончарном деле было еще много тонкостей, и он не рассчитывал на шедевры со второй попытки. Главное – не рассыпались, можно пользоваться.
— Какой высокий выход годного… но как? — Ся Минхао понятия не имел, как заготовки просохли за ночь. Неужели в лесу резко упала влажность? Бред какой-то.
Закончив с обжигом и не обращая внимания на восторженные взгляды женщин, он велел им набрать воды в кувшины и заполнить кадку. Сам же погрузился в раздумья. Но даже к сумеркам ответа не нашел.
— Чертовщина какая-то. Хоть передачу снимай, — бормотал он, ожидая возвращения женщин с работы.
Под их восторженные крики по поводу новой посуды он съел свою порцию мясного супа и нырнул в палатку. Кажется, его ждала еще одна бессонная ночь.
Ецзы улыбалась шире всех. Никто не знал, что это ее рук дело, и она боялась рассказывать – вдруг эти милые люди внезапно превратятся в подобие племени Лан и съедят ее? Ей достаточно того, что она сама об этом знает.
С приходом ночи молящихся стало заметно больше – видимо, традиция быстро разлетелась во время дневных посиделок. Закончив, женщины еще долго любовались новыми обитателями пещеры: кадкой и кувшинами. В кадке уже плескалась вода!
Наконец сон сморил их. Но Ецзы боролась с дремотой. Только когда уснули все, кроме часовых, она осторожно открыла глаза. В ее зрачках зажегся звездный свет, и возле глиняных заготовок из ниоткуда возникли потоки воздуха. Но она была слишком истощена, чтобы, как вчера, усыплять внимание караульных…
Этой ночью дежурила Сима. Она смотрела на луну. Когда та коснется самой яркой звезды, можно будет будить сменщицу. В тишине раннего лета ее развлекал лишь стрекот насекомых. Сима невольно вспоминала перемены последнего времени: от голода до вкуснейшего вареного мяса и супа. Когда мужчины не вернулись, она была в отчаянии, видя лишь гибель племени. Но этот человек, которого привела Сия, подарил им иную жизнь.
Благодарность наполнила ее сердце, и Сима, вспомнив о молитвах, принялась шепотом благословлять вождя, который ворочался в палатке. Закончив, она оглянулась на вход. И тут в глубине пещеры ее внимание привлекли два огонька.
Когда она разглядела их, ужас из прошлого захлестнул ее разум. В том страшном тотемном племени, когда мужчины сжигали ее соплеменников силой тотема, их глаза светились точно так же! Крик, полный непередаваемого ужаса, разорвал ночную тишину.
Комментарии