[Обитель Покоя].
В полумраке возвышался простой помост, на котором покоилась огромная раскрытая книга. Ее страницы были исписаны древними и величественными иероглифами-печатями.
Ван Пин открыл глаза.
Простояв в оцепенении долгое время, он наконец пришел в себя после отголосков воскрешения, и в его голове мелькнула довольно соблазнительная мысль: может, прямо сейчас воскреснуть и вернуться?
В только что закончившейся битве он сократил число стражников уездной управы на треть, а все четыре старых стражника, достигших совершенства во внешних навыках, пали в бою. Откровенно говоря, фундамент власти императорского двора в уезде Лунсин был наполовину разрушен. Если он воскреснет и с боем вернется назад именно сейчас, с высокой вероятностью он сможет убить Сюй Бинчжэна!
Отэтой мысли у Ван Пина аж руки зачесались.
Но вскоре, обнаружив себя совершенно лишенным имущества, он все же остыл: «Нет, все мое оружие было уничтожено в этой битве».
Лук Темной Безрогой Чилинь, сабля «бычий хвост», нагрудник, изысканный пояс, мягкий доспех… Все оружие, идеально подходящее его стилю боевых искусств, пришло в негодность. Эти внешние предметы не вернутся вместе с его воскрешением, поэтому, даже если он возродится прямо на месте, его боевая мощь катастрофически упадет из-за потери снаряжения.
«К тому же, навыку [Внеземной Демон] еще нужно время на восстановление».
«Уровень совершенствования Сюй Бинчжэна и так выше моего, а у меня нет права на ошибку. Если я не вернусь на пике формы, то из-за малейшей оплошности все пойдет прахом…»
Поразмыслив, Ван Пин решил действовать наверняка.
В конце концов, он не из тех, кто слепо лезет на рожон. Образ бездумного рубаки был лишь маскировкой. Зачастую в его безрассудстве скрывалась четкая логика, а тупо переть напролом – значит самому искать смерти.
«Месть благородного мужа и через десять лет не опоздает».
«Лучше сначала отправиться в мир Врат Бессмертных. Когда я стану бессмертным практиком и выучу пару заклинаний, вернуться и обрушить на этих грубых воякудар из другого измерения будет лучшим планом».
Но прежде чем это сделать…
Ван Пин перевел взгляд на величественную книгу перед собой с некоторой долей предвкушения. В этот раз перед смертью он рассчитался собственным трупом.
Как раз в [Трактате Великого Спокойствия] оставалось одно пустое место для свитка.
Что же выпадет на этот раз?
Словно отвечая на мысли Ван Пина, величественная книга слабо засветилась, и свет с видимой скоростью начал расползаться по страницам.
На пустой странице Ван Пин вскоре увидел сцены из своей жизни. К его удивлению, чаще всего в этих видениях появлялась госпожа Су: от их разговора и его отчаянного прорыва из города, до ее последней беседы с высокой девушкой в персиковой роще…
«В мимолетной беседе вместе на жизнь и смерть, а данное Обещание на Вес Золота».
На мгновение Ван Пину стало даже немного неловко. Ведь в конечном счете он мог так смело рисковать жизнью только потому, что знал: он может воскреснуть и начать заново.
Не будь у него такой возможности, он бы, признаться честно, не нашел в себе решимости пожертвовать собой ради благого дела.
«Не ожидал, что [Трактат Великого Спокойствия] сможет показать мне то, что происходило после моей смерти. Судя по ее виду, кто-то из столичной семьи Су все же прибыл за ней».
Ван Пин перевел взгляд на высокую девушку за спиной госпожи Су.
Хватило лишь одного взгляда, чтобы его духовное восприятие слегка кольнуло болью.
Было совершенно ясно, что эта высокая девушка обладала выдающейся силой. В последний раз подобную реакцию у его духовного восприятия вызывал только Сюй Бинчжэн в расцвете сил.
Теперь он мог успокоиться – в этот раз он умер не напрасно.
В следующую секунду изображение рассыпалось вдребезги, сознание Ван Пина вернулось в реальность, ана третьей странице величественной книги перед ним, наконец, застыли слова.
[Свиток третий: Обещание на Вес Золота]
[Ради данного при жизни обещания ты без колебаний пошел вперед, даже рискуя жизнью. Твой поступок оставил неизгладимый след в чьем-то сердце.]
Ван Пин внимательно изучил содержимое свитка.
Спустя долгое время он потер переносицу, а в глубине его глаз промелькнула радость: «Этот свиток… его эффект совершенно не такой, как я себе представлял».
Вкратце – это был кредит.
«После активации [Обещания на Вес Золота] я могу записать в свитке[Обещание] и авансом забрать плоды, которые принесет его выполнение».
«Если впоследствии я выполню [Обещание] в отведенный срок, то полученные авансом плоды сохранятся навсегда. И наоборот, если не смогу сдержать [Обещание], свиток обратится против меня: не только исчезнет заранее полученный результат, но и сам свиток будет безвозвратно уничтожен и станет непригоден для использования».
«Конечно, есть и исключения».
«А именно – внезапная смерть после данного [Обещания]. Человек мертв, значит, и авансом полученный результат исчезает, а [Обещание], естественно, аннулируется».
Смерть списывает все долги – лучше и не скажешь.
Глядя на свиток, Ван Пин погрузился в раздумья.
«Этот свиток… нельзя использовать для убийства. В конце концов, человек не может умереть дважды, так что выбор убийства в качестве [Обещания] почти гарантирует, что слово не будет сдержано».
К тому же, им вряд ли получится напрямую повысить свою боевую мощь.
Ведь если использовать свиток, чтобы сразу стать титулованным мастером боевых искусств, как потом совершить прорыв в реальности? Цена отказа от навыков и повторного совершенствования слишком высока.
Взвесив все за и против, он нашел лишь один вариант с наивысшей выгодой.
«Совершенствование».
Будь то боевые искусства или бессмертные техники, пока он использует этот свиток, он может заранее получить результат, а затем вернуться к тренировкам, повышая их эффективность многократно.
Взять, к примеру, его тренировки [Запирания Ци]. Получив вливание опыта от тела силача-марионетки, он за кратчайший срок овладел этим заклинанием до уровня сращивания костей и сухожилий. Ему оставался всего шаг до покрытия тела истинной Ци, что сделало бы его неуязвимым для клинков и копий. Вот как метод«сначала едем, потом покупаем билет» ускорял совершенствование.
«… Впрочем, вещь все равно отличная».
Ван Пин потер подбородок. Будь у него этот свиток раньше, он бы заранее взял в долг совершенный уровень [Стрелы, Пронзающей Облака и Потрясающей Небеса].
Тогда, возможно, он действительно смог быс боем прорваться в уездную управу!
При этой мысли Ван Пин вспомнил о [пилюле Возвращения Души Небесного Начертания], которую он перед смертью добровольно вложил в руки Сюй Бинчжэна, и в его глазах вспыхнула усмешка.
«Если прикинуть время, этот продажный чиновник уже должен был начать проверку?»
«С его способностями от него не утаишь пилюлю, разрывающую кишки, которую я подмешал в наружные оболочки. Но это не важно, они изначально были лишь отвлекающим маневром».
Переданная Сюй Бинчжэну [пилюля Возвращения Души Небесного Начертания] была тщательно переплавлена самим Ван Пином. Внешний слой состоял из оболочки оригинальной пилюли, средний слой был заменен на пилюлю, разрывающую кишки, а внутри вновь скрывалась оригинальная пилюля. При этом порошок смертельного яда был равномерно вплавлен в саму оболочку.
Таким образом, две пилюли оказались идеально сплавлены воедино, обладая одновременно целебными и крайне ядовитыми свойствами.
Это уже выходило за рамки обычных мирских методов.
«Только я, обладая духовным восприятием, смог так ювелирно разрезать две пилюли, а затем безупречно собрать их, склеить и сплавить в одну».
По расчетам Ван Пина.
Как бы ни был осторожен Сюй Бинчжэн, он все же был лишь смертным. Не имея духовного восприятия, никакими средствами он не смог бы обнаружить затаившуюся в пилюле ловушку.
«Если он решит принять ее сам, мне, возможно, даже не придется марать руки. Едва вернувшись из Врат Бессмертных, я сразу услышу весть о внезапной смерти начальника уезда…»
Возвращение с пути совершенствования под новости о внезапной смерти начальника уезда – звучит как музыка!
«Жаль, что мир Врат Бессмертных не похож на династию Дашунь. Здесь нельзя выбрать личность за счет очков удачи, остается лишь полагаться на слепой жребий [Трактата Великого Спокойствия]…»
Оставалось лишь надеяться, что в этот раз ему выпадет личность ученика, а не очередного силача-марионетки.
С этой мыслью Ван Пин больше не стал задерживаться. Поднявшись на ноги и отряхнув рукава, он уверенным шагом направился к вратам на панели [Внеземного Демона].
[Лязг!]
Под звук открывающихся врат вспыхнуло золотое сияние. Зрение Ван Пина быстро заволокло, а сознание помутнело, словно он погружался на дно океана.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем тело Ван Пина охватило странное «ощущение всплытия». Золотое сияние постепенно померкло и рассеялось. Пять чувств вновь заработали; на него хлынули совершенно новые картины, звуки и запахи, а вслед за ними – гигантский поток воспоминаний.
— Старшая сестра, можете не волноваться.
— …Этого вообще-то собирались пустить на силача-марионетку, но я воспользовался связями со старшим братом из стражи, чтобы вытащить его.
— …В его досье указано, чтоон не только прирожденный небожитель Обители Желаний, но и практиковал множество боевых искусств смертных. У него могучая Ци и кровь – можно сказать, один на десять тысяч.
— …Как человеческое жертвоприношение он невероятно ценен!
Голоса звучали над самым ухом, и Ван Пин быстро усваивал непрерывно всплывающие воспоминания, как вдруг неожиданно услышал знакомый голос:
— Я, разумеется, верю вам, младшие братья.
Голос был мягким и нежным. Одного лишь его звучания было достаточно, чтобы воображение нарисовало образ грациозной знатной дамы, но при этом в нем таилось необъяснимое очарование.
«Опять этадаосиня Ю?»
Сердце Ван Пина екнуло, и он несмел даже пошевелиться.
— Вы слишком любезны, старшая сестра…
Голос продолжал звучать с явной ноткой заискивания: — …В конце концов, это Павильон Неба и Земли ранее допустил оплошность, позволив силачу-марионетке сохранить толику прижизненных воспоминаний.
— …Жаль, что тот вышедший из-под контроля силач внезапно умер. Без доказательств ни Обитель Защиты Закона, ни Павильон Неба и Земли ничего не признают, а иначе мы могли бы стрясти с них солидную сумму. А еще… я слышал, ваш мальчик-прислужник недавно натворил бед, из-за чего злодеи подчистую выгребли ваши магические монеты за этот сезон?
— Если бы не это, разве стала бы я утруждать вас, младшие братья?
Даосиня Ю тяжело и печально вздохнула: — …В кошельке и впрямь пусто, на нового силача-марионетку не хватает, так что пришлось купить заготовку, чтобы обучить его самой.
— …Кстати, того мальчика-прислужника я уже переплавила, так что место подле меня сейчас пустует. Пусть он его и займет, иначе мне будет трудно выполнить важное поручение наставника.
— Вот оно как…
После этого они перекинулись еще парой слов о пустяках, и в конце концов два ученика, которые явно отвечали за доставку товара, откланялись. Осталось слышно лишь дыхание даосини Ю.
Тем временем Ван Пин наконец привел в порядок воспоминания об этой жизни.
«В этой жизни мой предшественник был смертным воином. Чтобы вступить во Врата Бессмертных, он добровольно стал силачом-марионеткой, умоляя лишь о том, чтобы ему даровали духовный корень и шанс встать на путь бессмертия…»
Чем глубже Ван Пин погружался в воспоминания, тем больше поражался.
«Мой предшественник родом из великого степного государства Северное Ляо, также известного как Золотая Орда. Местные жители поклоняются Вратам Бессмертных и называют их Вечным Синим Небом».
Статус Вечного Синего Неба в Северном Ляо, помимо религиозного верховенства, включал в себя даже самое важное право в светской сфере – право собирать налоги.
Однако собирали они не обычные денежные налоги.
А «налог мертвецами».
«Во владениях Северного Ляо тела умерших не предают земле и не сжигают. Их в качестве налогов централизованно передают в ведение Вечного Синего Неба».
«В какой семье умерло больше людей, та семья и платит больше налогов. Это называют „Небесными похоронами“. Золотая Орда даже выплачивает за это субсидии. Таким образом, простой народ не только экономит на похоронах, но и получает дополнительный доход. Поэтому это считается добродетельной политикой во благо страны и народа, которую обожают все степняки…»
Ван Пин читал эти воспоминания с ошеломленным видом.
Говорят, неизбежны только смерть и налоги. Теперь же вышло так, что даже смерть не могла избежать налогов! Эти Врата Бессмертных – воистину какая-то демоническая секта!
«Собранные в качестве налогов трупы, судя по всему, и служат материалом для создания силачей-марионеток Врат Бессмертных».
«Однако мой предшественник отличался: он по собственной воле пришел во Врата Бессмертных еще при жизни, моля лишь о повторной проверке духовного корня, чтобы вступить на путь совершенствования».
«Кажется, его уже однажды проверяли, и в итоге обнаружили лишь Тело Небожителя Обители Желаний, но не нашли духовного корня. Из-за этого он не смог вступить во Врата Бессмертных. Он не смирился, решив, что произошла ошибка, и захотел пройти проверку еще раз. И Врата Бессмертных вдруг проявили великое милосердие, позволив ему войти для повторного испытания?»
Ван Пин был немного удивлен, но быстро сообразил:
«Ну да, трупы ведь тоже различаются по качеству. Главное – насколько сильной была обида перед смертью. Трупы тех, кто умер естественной смертью от старости, нив какое сравнение не идут с теми, кто погиб насильственной смертью».
«Мой предшественник и так не мог смириться. Если повторная проверка даст тот же результат, в порыве отчаяния его посмертная обида неминуемо возрастет до небес».
С этой точки зрения Врата Бессмертных не столько проявляли милосердие, давая шанс на второе испытание, сколько пытались улучшить качество трупа.
Неудивительно, что они только что говорили о высокой ценности его предшественника как человеческого жертвоприношения.
Теперь все встало на свои места!
«Наверное, мой предшественник и сам понимал это, просто в нем теплилась надежда на удачу, он не мог отпустить свои иллюзии… Эх, стать бессмертным практиком тяжелее, чем подняться на лазурное небо».
Дойдя до этого момента в воспоминаниях, Ван Пин почувствовал, как у него сжалось сердце.
Ведь в памяти предшественника упоминался термин, который он не мог проигнорировать: духовный корень. Смертный обязательно должен обладать духовным корнем, чтобы практиковать бессмертие.
«Серьезно?»
«В Небесном Писании Подчинения Обители Желаний Свободной Воли Других об этом вообще не упоминалось. Неужели из-за того, что текст метода совершенствования неполон, подразумевается, что у всех практикующих по умолчанию есть духовный корень?»
От этой мысли у Ван Пина пробежал холодок по затылку.
Был один факт, который он не мог сбросить со счетов: при каждом перерождении, хоть это и называлось предшественником, на самом деле все исходные данные были в точности как у него самого.
Иными словами:
«Если у предшественника не было духовного корня, то, скорее всего, его нет и у меня?!»
В этот самый момент вдруг повеяло приятным ароматом, затем он почувствовал, как путы на его теле ослабли, а над ухом раздался чарующий голос:
— Просыпайся.
Услышав это, Ван Пин поспешно отбросил посторонние мысли и медленно открыл глаза.
Сразу же после этого в поле его зрения появилось знакомое лицо даосини Ю. Однако по сравнению с прошлым разом сейчас она выглядела значительно более изможденной.
— Где я…
Ван Пин притворился растерянным, на мгновение замер, а затем быстро заговорил: — …Моя вторая проверка! Бессмертные мастера обещали мне, что я смогу пройти проверку еще раз!
Его одержимость была сыграна просто идеально.
Увидев его в таком состоянии, даосиня Ю не придала этому значения и с улыбкой ответила:
— Не волнуйся. Раз уж тебя привели сюда, шанс на повторную проверку тебе, естественно, дадут.
Сказав это, она указала вокруг.
Только тогда Ван Пин увидел, что находится в огромном зале. На главном месте возвышался алтарь, в котором стояла статуя божества.
Облик божества был крайне необычным: он был далек от величественных образов из мирских храмов и монастырей, у него даже не было истинного лица. Взгляду предстала фигура даоса в развевающихся одеждах, стоящего вполоборота. Его лицо было слегка наклонено, черты рассмотреть было невозможно из-за окутавшего алтарь сизого дыма, поднимающегося из курильницы.
Казалось, оно непрерывно менялось, и в то же время было чем-то неизменным с незапамятных времен.
Оно беспристрастно взирало сверху вниз на каждого человека, а самым поразительным было то, что с какого бы угла ни посмотрел, всегда была видна лишь эта фигура вполоборота.
Это было таинственнее таинственного, где сложное скрывалось за простым.
— Это Храм Небесного Достопочтенного, — даосиня Ю взяла на себя инициативу объяснить. — …Врата Бессмертных были основаны Небесным Достопочтенным. Всемы, ученики Врат Бессмертных, без исключения, независимо от уровня совершенствования, являемся наследниками Небесного Достопочтенного.
— …Поэтому под взором статуи Небесного Достопочтенного ни один духовный корень не сможет укрыться. Точность проверки здесь намного выше, чем у методов, применяемых снаружи… Ведь нельзя отрицать, что помимо непригодных духовных корней и истинных духовных корней, в мире действительно существуют некоторые необычные духовные корни, которые довольно сложно обнаружить.
От этих слов сердце Ван Пина внезапно дрогнуло.
О непригодных и истинных духовных корнях предшественник знал. Непригодный духовный корень – это неполноценный корень; хотя с ним и можно практиковать путь к бессмертию, надежды постичь Великое Дао нет.
Истинный духовный корень – вот то, что по-настоящему позволяет человеку практиковать путь к бессмертию и обрести долгую жизнь.
И вот теперь даосиня Ю назвала третий вид – необычный духовный корень. Как следует из названия, он кардинально отличался от остальных и поэтому его было трудно выявить обычными способами.
Это вновь зажгло огонь надежды в душе Ван Пина.
В конце концов, если есть возможность стать бессмертным практиком, кто, черт возьми, от этого откажется? По сравнению с грубыми вояками, способные жить вечно и не стареть бессмертные практики, без сомнения, – это атака из другого измерения!
— Однако не стоит питать особых надежд…
В следующее мгновение мрачно добавила даосиня Ю.— …Хотя необычный духовный корень и трудно обнаружить, смертный, обладающий таким корнем, рождается один на десять тысяч.
«А вдруг я как раз из таких?»
Сделав глубокий вдох, Ван Пин сел перед алтарем в полном ожидании. Сосредоточив Ци, он тихо произнес:
— Благодарю бессмертного мастера за наставление, прошу, проведите испытание.
Даосиня Ю кивнула:
— Хорошо.
С этими словами она сложила пальцы в печати. Алтарь в зале тут же озарился светом, а стоявшая внутри статуя божества слегка повернулась, словно искоса взглянув на него.
Увидев это, Ван Пин машинально затаил дыхание.
Однако ничего не произошло.
Видя, как сияние статуи снова тускнеет, теряя свою прежнюю божественность, Ван Пин почувствовал, как его настроение рухнуло на самое дно, пока вновь не раздался голос даосини Ю:
— Похоже, ты не из них.
С этими словами она бросила в руки Ван Пина нефритовую табличку и равнодушно добавила:
— Это метод совершенствования для учеников-разнорабочих, забирай и практикуй.
— …Мой прежний мальчик-прислужник тоже тренировался по нему. В даосском монастыре еще остались кое-какие ресурсы, которые он не успел истратить, они помогут тебе быстро продвинуться. Если повезет и ты доведешь эту технику до совершенства, то сможешь сформировать непригодный духовный корень. Хоть постижение Великого Дао и будет недоступно, для продления жизни этого хватит с лихвой.
Сказав это, даосиня Ю развернулась и ушла прочь.
Ван Пин: — …
Если хорошенько подумать, в пути бессмертия на самом деле нет ничего хорошего. Хоть и обретаешь долгую жизнь, но половину ее проводишь в затворничестве, медитируя, оставаясь лишь иссохшими костями в могиле.
Разве это может сравниться с той свободой и удалью, что дает путь боевых искусств?
Больно надо!
（Продолжение следует）
Комментарии