— Сколько еще ждать? Я тут уже четыре часа сижу! — Кричал строитель в светоотражающем жилете, размахивая опухшим, посиневшим пальцем перед стойкой регистрации.
— Сэр, вернитесь на место. Если вы всё еще можете кричать, значит, ваши дыхательные пути проходимы, а жизненные показатели в норме, — бесстрастно ответила медсестра, указывая на зону ожидания.
Там сидели десятки пациентов с остекленевшими взглядами.
В отделении неотложной помощи государственных больниц США единственным протоколом лечения было ожидание, если только речь не шла об инфаркте, массивном кровотечении или огнестрельном ранении.
Раздался особый тревожный сигнал.
У входа в приёмное отделение остановилась машина скорой помощи, и заранее предупрежденный заведующий отделением вместе с двумя старшими медбратьями бросился навстречу.
На носилках лежал здоровенный чернокожий парень ростом за два метра, который истошно выл от боли.
Маркус Кинг, будущий первый номер драфта НБА этого года.
Ходили слухи, что Nike уже приготовили контракт на восемьдесят миллионов, ожидая лишь его подписи в ночь драфта.
Но сейчас его невероятно ценная правая нога была жутко вывернута: белеющие кости проткнули кожу, из раны хлестала кровь.
— Живее! В первую травматологическую! Посторонним – вон!
Все ресурсы отделения бросили на спасение этой «восходящей звезды».
Слухи о недавних успехах Линна уже успели разойтись по больнице.
Заведующий буквально втолкнул его в операционную.
— Остановить кровь! Живо остановите кровь!
Линн не стал тратить слова: натянул перчатки и бросился к пациенту.
Рана была тяжелой – разрыв задней большеберцовой артерии.
Если не принять меры немедленно, этот будущий чемпион завершит карьеру из-за геморрагического шока еще до того, как попадет в операционную.
Линн погрузил пальцы в кровавое месиво раны и точно прижал поврежденный конец сосуда.
Кровотечение мгновенно прекратилось.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась.
В помещение ворвался молодой белый врач в безупречно уложенной прическе, чей халат сидел на нем, как дорогой дизайнерский костюм.
Джулиан Кэбот.
Любимчик Гарвардской медицинской школы, а главное – представитель медицинской династии Кэботов.
— Уйди!
Джулиан даже не взглянул на Линна, сразу потянувшись, чтобы перехватить пациента.
— Пациенты такого уровня должны быть под моей ответственностью, а не под присмотром таких, как ты…
Он бросил пренебрежительный взгляд на бейдж Линна.
— …обычных интернов.
— Не двигайся, — руки Линна оставались неподвижны.
— Если я сейчас отпущу, его давление рухнет ниже 60.
— Ты хочешь, чтобы он умер у тебя на руках?
Рука Джулиана замерла в воздухе.
Он стал самым молодым лечащим врачом в столице не только благодаря фамилии Кэбот.
На самом деле он был одаренным медиком, хотя и слабоватым в практической работе.
Еще до выпуска он написал больше научных статей, чем многие доценты.
Просто сейчас он слишком поторопился и с ходу не оценил ситуацию.
Осознав положение, Джулиан убрал руку, сложил их на груди и остался стоять рядом – ни капли смущения, лишь взгляд, с каким смотрят на слуг.
— Работай быстрее. Не хватало еще, чтобы из-за твоей неуклюжести карьера будущей звезды пошла под откос.
Линн пропустил его слова мимо ушей.
Приняв от медсестры сосудистый зажим, он вслепую точно наложил его и завязал узел.
Щелчок.
Кровотечение было полностью остановлено.
В тот миг, когда Линн позволил себе выдохнуть, его накрыло сильное головокружение.
Силы этого тела были на исходе.
А предстоящая сложнейшая операция по сшиванию сосудов и нервов должна была длиться от шести до восьми часов.
В его нынешнем состоянии он мог просто не выдержать.
Это была уникальная возможность.
Первый год ординатуры называли интернатурой. После шли 2–5 годы ординатуры, затем стажировка по узкой специальности, и только потом – должность лечащего врача, как у Виктории.
В жесткой иерархии американской медицины интерны обычно не допускались к работе на операционном столе в качестве вторых ассистентов.
Линн собрал всю волю в кулак и вышел из травматологической вместе с Джулианом.
Как только они оказались в коридоре, то столкнулись с Викторией, которая спешила сюда со своей командой.
Она шла решительно, а позади нее вереницей тянулись интерны, словно свита.
— Доктор Вандербильт, жизненные показатели пациента стабильны, кровотечение остановлено, — быстро доложил Линн.
Виктория мельком взглянула на аккуратные узлы швов. Хотя рана была залита кровью, как профессионал, она сразу оценила мастерство.
Так чисто и четко завязать сократившуюся артерию – это не было случайностью.
Ей действительно нужны были умелые руки.
— Готовьтесь к операции, — распорядилась Виктория и, посмотрев на Джулиана, добавила:
— Джулиан, ты первый ассистент.
Джулиан с гордостью поправил одежду.
— Без проблем, я уже продумал три варианта сшивания нервов. Это будет еще одна идеальная операция в нашем исполнении.
Затем взгляд Виктории остановился на Линне.
Она колебалась.
С технической точки зрения Линн определенно был достоин быть вторым ассистентом, возможно, даже полезнее, чем Джулиан, способный только рассуждать в теории.
Но в Америке всё решала политика.
За Джулианом стоял клан Кэботов, и, если не проявить к нему уважения, финансирование отделения в следующем году могло пострадать.
К тому же в предоперационном планировании и анализе патологий Джулиан действительно помогал экономить время.
— Что касается второго ассистента…
— Доктор Питер из нашего отделения сейчас отдыхает, пусть он займется этим, — перебил его Джулиан, искоса глядя на Линна. — Доктор Линн не знаком с нашими хирургическими привычками, а это вопрос не только техники, но и слаженности. Думаю, в отделении неотложки полно бродяг, перебравших со стимуляторами, где он нужнее.
Виктория слегка нахмурилась.
Ей не нравилось, что Джулиан постоянно говорит «мы», словно без него скальпель не придет в движение. Однако ради гармонии в отделении пришлось смириться с этим выбором.
Линн видел её сомнения.
Шанс был ускользающим.
Он должен был подтолкнуть её.
— Доктор Вандербильт, — Линн сделал шаг вперед. — В университете у меня был учитель, который говорил: «Такой идиот, как ты, не достоин посещать мои лекции».
— С того дня я стал упорно учиться, чтобы стать хорошим врачом.
Окружающие врачи и медсестры не поняли, к чему это было сказано.
Джулиан же просто решил, что этот азиат совсем свихнулся от желания попасть на операцию…
Но серые с голубизной глаза Виктории резко расширились.
Страх, стыд, гнев, шок.
Целая гамма эмоций пронеслась в её взгляде.
Именно эту фразу она чаще всего произносила, когда снимала свои «видео».
[Мировая линия С завершена]
[Награда выдана: незначительно увеличена ваша выносливость.]
Линн не только почувствовал прилив сил – его физическая усталость испарилась, словно он только что полноценно выспался после восьмичасового глубокого сна.
Помимо закрепления позиции второго ассистента, этот бонус к выносливости был частью его плана.
Через несколько секунд Виктория глубоко вдохнула, подавляя желание убить его.
Разум твердил: сейчас скандал лишь приведет к непоправимым последствиям.
И к тому же…
Если отбросить эту проклятую угрозу, она действительно ценила технику Линна по остановке кровотечений. А ведь этот клиент был важен, и операция имела огромное значение.
— Хорошо, — Виктория развернулась и пошла обратно к толпе, на её лице снова застыла ледяная надменность. — Линн будет вторым ассистентом.
— Что?! — Джулиан вытаращил глаза. — Виктория, он всего лишь интерн первого года! Это не по правилам!
— Правилам? — Виктория холодно взглянула на него. — С его зажимом давление пациента поднялось на 20 пунктов. Если ты сможешь вслепую остановить кровотечение при таком масштабном разрыве, я уступлю тебе место ведущего хирурга.
Джулиан покраснел от ярости и не смог вымолвить ни слова.
— Идите на обработку, доктор Линн.
Проходя мимо него, Виктория на мгновение замедлила шаг.
Она не посмотрела на него, но прошипела сквозь зубы так, чтобы слышал только он:
— Не думай, что, если у тебя есть компромат, тебе всё позволено.
— Операция продлится восемь часов.
— Если у тебя дрогнет рука или ты хоть раз не попадешь в мой ритм…
— Я вышвырну тебя из операционной.
Комментарии