После перевода в VIP-отделение Виктории жизнь Линна стала куда проще.
Больше не нужно было работать в режиме нон-стоп в приемном покое, сталкиваясь с бродягами, которые перебрали наркотиков и справляют нужду где попало.
Достаточно было следить за восстановлением того самого «главного кандидата» и заполнять истории болезни.
В пять часов вечера Линн отметил конец смены.
Это давало ему время заняться своим дополнительным заработком.
Когда он подошел к привычному месту, «фургон для выживания» Кэсси уже ждал его.
Линн обнял охапку дорогих роз и открыл боковую дверь.
Цветы были так удачно обработаны специальным составом, что спустя сутки выглядели почти как свежесрезанные.
— Кто здесь!
Девушка в фургоне подпрыгнула, словно напуганный кролик, сжимая в руке тряпку, пропитанную дезинфицирующим раствором.
Лишь узнав Линна, Кэсси Куинн облегченно выдохнула и хлопнула себя по груди, обтянутой просторным медицинским халатом.
— Напугал до смерти… Я уж подумала, какой-то бродяга пришел снять колеса.
Линн протянул ей цветы.
— Тебе. Украсим нашу операционную.
Его мысль была проста: в хороших условиях и врачу, и пациенту будет намного комфортнее.
— Мне… мне?
Кэсси застыла.
Она машинально вытерла руки о фартук, не сводя глаз с роскошного букета, и слегка затормозила.
Даже ничего не смысля в флористике, она понимала, что это стоит целое состояние.
Она открыла телефон, сделала снимок и запустила поиск.
Секундой позже фургон огласил её визг, перешедший на фальцет.
— Боже мой! Линн! Ты что, ограбил цветочный магазин? Это же розы Остина, их еще называют «Джульетта».
— В сети пишут, что раньше такие на аукционах продавали за три миллиона фунтов? Даже если сейчас цена упала, такой огромный букет потянет на тысячи долларов, не меньше!
Кэсси в восторге закружилась вокруг цветов.
— Озолотились! Мы реально озолотились! Если прямо сейчас аккуратно разобрать лепестки, высушить их в силиконе, сделать элитные закладки и пойти торговать на площадь под мостом Уильямсбург – специально для хипстеров и эстетов…
— Продавать им один лепесток за 5 долларов – вполне нормально, верно? Из этого букета получится несколько сотен штук…
Она без умолку строила грандиозные бизнес-планы, словно перед глазами у неё уже летали тысячи долларов.
Но постепенно голос её стал тише, мягче.
Кэсси перестала кружиться, кончики её пальцев зависли над нежными абрикосовыми лепестками, но она так и не решилась их оторвать.
Она выросла в трущобах Южного Бронкса, в семье, где, кроме неё, было ещё три сестры.
Чтобы вырваться из нищеты и поступить в медицинский, её жизнь последние двадцать лет состояла лишь из двух вещей: учеба и заработок.
Цветы и шоколад, которые получали на балах её сверстницы, для неё были роскошью.
Никто из парней никогда не дарил ей цветов.
Все знали: старшая дочь Куиннов – это помешанная на деньгах зубрилка, лишенная чувств чудачка.
Но сейчас этот огромный букет роз, источающих тонкий чайный аромат, внезапно оказался у неё в руках.
Веснушки на щеках Кэсси густо покраснели.
Продать? Ей стало жалко.
— Забудь… Разобрать их было бы кощунством, да и если повредить лепестки, они потеряют цену.
Бормоча это, она нашла жалкий предлог.
Повернувшись, она перерыла кучу хлама и достала большой стеклянный стакан, предназначенный для измерения растворов.
Она несколько раз тщательно протерла его изнутри и снаружи, прежде чем налить полстакана чистой воды.
А затем, проявляя предельную осторожность, поставила «Джульетту» внутрь.
В этом узком пространстве, пропитанном запахом машинного масла и хлорки, нежные абрикосовые розы смотрелись как нечто совершенно чужеродное.
Точно так же, как и сама эта девушка, мечтающая смотреть на звезды из самой гущи трясины.
— Спасибо тебе, доктор Линн.
Кэсси стояла к Линну спиной, и в её голосе послышался едва уловимый назальный оттенок.
— Ну что, доктор Куинн, покажете результат ваших вложений в тысячу долларов?
Он своевременно сменил тему, сохраняя умеренную вежливость коллег.
Ранее Линн выделил Кэсси тысячу долларов на обустройство операционной.
Услышав обращение «доктор Куинн», Кэсси шмыгнула носом и, повернувшись, снова стала той маленькой «солнечной» девочкой.
Лишь покрасневший кончик носа выдавал её с головой.
— Ты будешь в восторге.
Кэсси указала на внутреннее убранство фургона.
Линн осмотрелся и невольно кивнул.
Приходилось признать: это – смекалка бедняков.
Покрытые пятнами ржавчины внутренние стены фургона были полностью обклеены плотной прозрачной промышленной пленкой.
Это была самая дешевая пылезащитная пленка из строительного гипермаркета, стыки которой наглухо проклеили армированным скотчем, превратив пространство в герметичный «кокон».
В воздухе стоял резкий запах хлора.
Очевидно, она провела полную дезинфекцию всего помещения с помощью большого количества отбеливателя.
На столике в углу стоял небольшой бокс с тусклым фиолетовым свечением.
Это был ультрафиолетовый стерилизатор, списанный из маникюрного салона, а внутри лежали несколько блестящих рукояток скальпелей и зажимы.
— На пленку и скотч ушло восемьдесят долларов.
— А стерилизатор я выцепила на распродаже после закрытия салона на соседней улице, за двадцать долларов.
— На остальные деньги я купила большую канистру медицинского спирта, два ящика перчаток и ещё…
Кэсси открыла ящик, демонстрируя аккуратно разложенные шовные материалы и лидокаин.
— Конечно, сложные полостные операции или трепанацию здесь не провести, но обработать огнестрел, порез или сделать первичную хирургическую обработку раны – тут чище, чем в сотне подпольных клиник Чайна-тауна.
Линн протянул руку и потрогал пластиковую мембрану.
Плотная, без следов пыли.
Для подпольной клиники такого уровня чистота была просто эталонной.
— Отличная работа, доктор Куинн.
Линн не поскупился на похвалу.
Кэсси смущенно почесала свои взъерошенные рыжие волосы, но уголки её рта невольно поползли вверх, обнажая маленькие клыки.
Линн достал телефон, открыл список контактов и нашел запись «Маммон».
…
— Доктор Линн?
В трубке раздался голос Миллера, сопровождаемый легким звуком ножа и вилки по тарелке – видимо, агент ФБР как раз ужинал.
— Что, до выплаты премии за наводку ещё далеко, а ты уже не терпишь?
— Нет, агент Миллер, я пришел предложить вам дело.
Линн прислонился к задним дверям машины скорой помощи, его тон был спокоен.
— У меня всё готово.
— Как мы и договаривались.
— Я беру на себя заботу о тех, кому неудобно обращаться в крупные больницы.
— Никаких удостоверений, никаких номеров соцстрахования, никакой записи с камер. Будь то огнестрельное ранение у ваших знакомых или проблемы, о которых лучше молчать – мы всё уладим.
Миллер перестал орудовать столовыми приборами и тихо усмехнулся.
— Доктор Линн, я не ошибся в вас, эффективность на высоте.
Линн своевременно выдвинул свое предложение.
— Кроме того, я хочу принимать своих клиентов и надеюсь на вашу помощь.
— В качестве вознаграждения готов отдавать 40% прибыли в виде консультационных выплат.
Это была тщательно обдуманная сумма.
Линн подождал несколько секунд, но в трубке царила тишина.
Комментарии