Очень скоро о случившемся узнал и менеджер. Всё-таки пропажа сразу девяти человек – даже на уровне страны это громкий случай, вполне тянущий на первые полосы.
Почти одновременно приехала полиция, и я неожиданно встретил знакомую – А-Ли. Я удивился: что она делает здесь? Ведь раньше она курировала старый район, а этот – в новой части города, под другой участок должен входить.
А-Ли только улыбнулась и сказала, что её перевели, после чего начала расспрашивать нас с Цзян Фанем о вчерашних событиях.
Мы рассказали всё, как было. Я ничего не скрывал, даже телефон Лао Лю передали полицейским – объяснив прямо, что боимся навлечь на себя беду.
Цзян Фань выложил и вовсе слишком много: рассказал о старых странностях, о которых я сам впервые услышал. Похоже, я не ошибся – он и братец Ван действительно знали куда больше, чем говорили новичкам.
Менеджер, впрочем, не выглядел особенно удивлённым. Иногда он даже взглядом давал понять Фаню, мол, не болтай лишнего. Но ведь пропал родной зять Цзян Фаня – как тут что-то скрывать?
А-Ли с напарником слушали больше, чем спрашивали: лишь изредка уточняли детали, в остальное время просто делали пометки.
Только к полудню вся суматоха улеглась. Полиция забрала копии записей с камер и все улики, что удалось собрать. Так как ничего странного не нашли, после согласования с руководством кинотеатр «Цзиньмао» разрешили не закрывать – только велели сообщать сразу, если всплывут новые следы.
Нас с Цзян Фанем менеджер оставил напоследок и велел пока никому ничего не рассказывать – ждать официальных заявлений полиции.
Цзян Фань сразу попросил отгул – сказал, что плохо себя чувствует. Менеджер не возражал, а меня спросил, не хочу ли я тоже.
Когда я узнал, что за больничный не платят, решил остаться. Теперь я один отвечал за дежурную и камеры наблюдения.
На прощание менеджер сказал лишь: если что – звони, и отпустил.
Я задумался, не уволиться ли совсем.
Но восемь тридцать восемьсот в месяц… уж больно соблазнительно. Жалко терять.
Даже если уволюсь в августе, впереди три месяца – май, июнь, июль. Это почти десять с лишним тысяч. Вместе с моими сбережениями к сентябрю наберётся почти двадцать тысяч – хватит на последний год школы и оплату универа. Всё же в старших классах живу в общежитии, на каникулах у дяди, питаюсь в столовой – больших расходов нет.
А сейчас найти другую работу будет трудно.
С этой мыслью я решил остаться.
Хотя заранее знал, что ночевать одному в дежурной будет жутковато, когда на деле комната и вправду опустела, стало особенно не по себе.
К тому времени слухи уже разлетелись: будто в торговом центре за одну ночь исчезли больше десятка человек. Старшая смены, увидев, что я пришёл один, удивилась:
— Сяофэй, ты что, сам дежурить будешь? Сегодня?
— А кто-то ведь должен, — ответил я.
Старшая распахнул глаза, скрыться удивление не смогла. Она отвела меня в сторону и шёпотом сказала:
— Слушай, Сяофэй, ты ведь знаешь, почему у нас дневную и ночную смены никогда не меняют местами?
— Зарплата разная? — Сделал я вид, что не понимаю, к чему она клонит.
Она покачала головой:
— Зарплата фигня. Просто у нас ночью нечисто.
— Нечисто? — Переспросил я, притворяясь наивным.
— Да, нечисто! — Махнула она рукой. — В нашем комплексе по ночам чертовщина творится. У меня под началом несколько человек хотели подзаработать на ночах – я еле отговорила! Помнишь Вана Дапэна? Того самого, что считал себя крутым и не боялся? Долго проработал, а чем кончилось? Вот и думай. Ты ещё молодой, работу можно любую найти. Послушай совета – не рискуй! Лучше доставщиком, чем здесь ночами сторожить!
Ван Дапэн – это и был братец Ван.
Я понимал, что говорит она по доброте, и был ей благодарен. Все эти доводы считал правильными. Но если бы у меня была возможность, я бы не ушёл когда-то с доставки.
Слова застряли в горле. После долгой паузы я лишь выдавил:
— У меня свои трудности…
Старшая кивнула, похлопала меня по плечу и больше не стала ничего говорить.
После смены в дежурной стало тихо, словно всё вымерло.
Казалось, теперь мне должно быть легко – ведь менеджер велел просто смотреть камеры и при любом ЧП звонить ему. Но почему-то я чувствовал одно лишь напряжение.
Мысли путались. Казалось, за дверью кто-то стоит. Мелькало: вот-вот войдут обратно братец Ван и остальные, будто ничего не случилось. Или, может, я давным-давно умер, а всё, что вспоминаю с вчерашнего вечера – это просто посмертные иллюзии…
Беспокойство и невольная тоска давили всё сильнее.
Я сказал себе: нужно чем-то заняться. Достал с полки старый черновик по математике и принялся за задания.
Как оказалось, человек, доведённый до предела, способен на многое. Но математика – особая штука: если не умеешь, хоть тресни, не решишь.
Зато мысли постепенно ушли в цифры, и тревога отступила. Изредка я поднимал глаза, проверял мониторы, нет ли странных посетителей или задержек. Потом снова окунался в примеры.
И, что удивительно, в тишине продуктивность была даже выше, чем днём. Опомнился я лишь под утро – часы показывали уже восемь с лишним.
Первое одиночное дежурство я прошёл без происшествий.
Так и пролетели три спокойные ночи. За это время не только коллеги-охранники, но и семьи пропавших – всех пятерых – несколько раз приходили к нам.
Они не верили, что близкие могли вот так просто исчезнуть. Ходили по помещению, расспрашивали меня о каждом пустяке – и я, понимая их отчаяние, отвечал честно, ничего не скрывая.
Сегодня вечером эти семьи настояли на проведении некого ритуала очищения – чтобы, как они сказали, «отогнать зло».
Не то чтобы они всерьёз верили в мистику, но чем дольше люди не находятся, тем тяжелее надежда, и отчаявшиеся хватаются за любые средства, пусть даже суеверные.
Администрация, конечно, была против – боялись, что это отпугнёт клиентов и подмочит репутацию «Цзиньмао». Но родственники были не в себе, особенно старшие у Лао Сань и Лао Си, грозились, если не позволят, устроят скандал до последнего.
В итоге сдались. После уговоров и консультаций с каким-то мастером договорились на полночь.
А потом, к моему удивлению, узнал, что и полиция согласилась присутствовать. Причём приехать должна А-Ли – та самая, с которой мы уже были знакомы.
Комментарии