Один за другим ученики Секты Хуашань падали, настигнутые смертельными ударами, а с лица Юаня Дагу постепенно сходила улыбка, и оно вновь приняло невозмутимое выражение.
— Дам-ка я вам совет на будущее: если надумаете кого-то ловить, не берите обычные рыбацкие сети, и зверобойные сети охотников тоже не подойдут. Берите те, что сплетены из стальной проволоки и пеньковых веревок, – только такие и годятся! — Расправившись с последними еще дышащими учениками Секты Хуашань, Юань Дагу подошел к одному из так называемых Четырех молодых мастеров Цэнцина и мягким, дружелюбным тоном произнес:
— Мало того, одних ловушек мало. Стоит врагу угодить в сети, надо тут же расстреливать его из луков и пронзать трехметровыми пиками – ни в коем случае нельзя оставлять ему ни единого шанса на спасение.
— И уж в крайнем случае можно было бросить в лицо гашеную известь: ослепи вы мне зрение, от моего мастерства боевых искусств мало что осталось бы.
Юань Дагу крайне вежливо давал наставления одному из Четырех молодых мастеров Цэнцина, охотно делясь с ним накопленным опытом.
— Ты… — услышав эти слова, раненый содрогнулся, и его лицо мгновенно побелело от боли.
А еще им овладел смертный ужас перед словами и поступками Юаня Дагу.
Смотря на него, такого невозмутимого, столь беспечного… Ведь это они расставили ловушки, это они затаились здесь в засаде! Почему же всё выглядело так, будто это Юань Дагу устроил засаду на них?
— А теперь расскажи-ка мне, что произошло после того, как вы столкнулись с Цзя Жэньда, и что именно замышляет твой учитель Юй Цанхай? — Продолжал допрос Юань Дагу.
После того как Юань Дагу намеренно отпустил Цзя Жэньда, тот быстренько отыскал учителя и сбивчиво, то приукрашивая, то упуская детали, поведал о случившемся. Узнав, что его родного сына убил Юань Дагу, Юй Цанхай тут же поднял по тревоге всех учеников и сломя голову помчался в Фучжоу.
В этот раз он явился ради богатств охранного агентства «Фувэй» и Меча Искоренения Зла семьи Линь.
Причем последнее волновало его куда сильнее первого.
Его ученики с треском проиграли последователям Секты Хуашань, и когда он отправился восстанавливать справедливость, Юэ Буцюнь встал на защиту своих людей, а одолеть его Юй Цанхай не мог. Вот почему овладение грозным боевым искусством стало для него вопросом самой острой необходимости.
Однако, прознав, что ученики Секты Хуашань тоже крутятся в этих краях провинции Фуцзянь, да к тому же убили его сына и завязали дела с охранным агентством «Фувэй», Юй Цанхай занемог от тревоги: он опасался, что Юэ Буцюнь тоже положил глаз на Меч Искоренения Зла.
Пототолковав с учениками, Юй Цанхай велел устроить загородную ловушку, расставить людей и поджидать, пока Юань Дагу сам сунется в петлю. Они даже пустили в ход хитрость с отвлечением внимания: послали самого прыткого ученика подразнить охранное агентство «Фувэй», чтобы выманитиь Юань Дагу наружу, загнать в капкан и покончить с ним, смыв позор от убийства сына.
Раз уж в боевых мастерстве ученики Секты Хуашань уступали Юаню Дагу, оставалось полагаться на грязные трюки.
Более того, на случай, если Юань Дагу не клюнет, они заготовили сразу несколько планов – вот только никто не ожидал, что он поведется уже на самую первую уловку.
Что же до самого Юй Цанхая, то, пока Юань Дагу выманивали прочь, он во главе с оставшимися учениками ворвался в охранное агентство «Фувэй», жаждая выбить из хозяев правду о Мече Искоренения Зла. В изначальном сюжете Юй Цанхай изрядно попугал обитателей особняка: он призраком метался по дворам, полагаясь на высокое мастерство цигун, а его фирменный «Удар, сокрушающий сердце» разил безмолвно, оставляя жертвы целыми и невредимыми с виду.
Но на сей раз всё пошло иначе. Подгоняемый лихорадочной спешкой из-за присутствия Юань Дагу, он торопился отыскать заветный меч и не имел ни малейшего желания тратить время на долгие церемонии.
Поэтому допрос начался без лишних слов: на супругов Линь обрушился град жесточайших пыток. Их истерзали до полусмерти, одежда пропиталась кровью, а палачи меж тем требовали выдать истинное Меч Искоренения Зла.
Отец и сын, Линь Чжэньнань и Линь Пинчжи, хоть и владели техникой под названием «Меч Искоренения Зла», на деле упражнялись в самых заурядных движениях, не имевших ничего общего с подлинным тайным искусством.
Покойный наставник Юй Цанхая, Чанцинцзы, в свое время сполна отведал мощи Меча Искоренения Зла в исполнении Линь Юаньту. Он помнил бешеные, причудливые и изворотливые выпады, преследовавшие его в кошмарах, и даже на смертном одре, сгорая от ненависти, бредил ими.
Как верный ученик, Юй Цанхай за годы досконально изучил все приметы этой школы. Он знал: то, чему обучали в семье Линь нынче, – лишь жалкая тень прежнего мастерства, а подлинный Меч Искоренения Зла наверняка спрятан надежнее.
Но господин и госпожа Линь упрямо молчали – то ли и вправду ничего не ведали, то ли обладали железной волей.
Поняв, что от супругов ничего не добьешься, Юй Цанхай велел подручным приволочь Линь Пинчжи и бросить прямо перед родителями, заставив избалованного, но уже избитого юношу испустить полный боли стон.
— Пинчжи! — Вскричала мать.
Этот стон сына ранил госпожу Линь больнее, чем десяток ударов плетью по ее собственной спине.
Единственным слабым местом этой пары был их ребенок, и истязать Линь Пинчжи оказалось куда эффективнее, чем пытать самих родителей, чтобы развязать им языки.
— Продолжайте, — восседая во главе зала, Юй Цанхай сделал небрежный взмах рукой, и ученики Секты Хуашань набросились на Линь Пинчжи.
Град ударов обрушился на юношу, но на сей раз он не издал ни звука: стиснув зубы и сдерживая слезы, Линь Пинчжи терпел, лишь бы родители не сломались из-за него.
Что ранит ребенка, то разрывает сердца родителей. Линь Пинчжи молчал, а супруги Линь собственными глазами видели мучения сына и едва смели смотреть на это зрелище.
Однако Юй Цанхай больше не мог ждать. Его время было на исходе, ему срочно требовалось заполучить настоящий Меч Искоренения Зла.
Один из охранников агентства был грубо вытолкнут вперед другими подручными и повергнут ниц перед троицей.
Следом блеснул меч: писец лишился пальцев, ему безжалостно подрезали сухожилия на руках и ногах и истыкали тело множеством кровавых дыр. Нанося удары, ученик Секты Хуашань тщательно избегал жизненно важных точек и смертельных уязвимостей – раны выглядели устрашающе, но прямой угрозы жизни несчастного не несли.
Юй Цанхай холодно продолжил:
— Линь Чжэньнань, советую говорить быстрее и выкладывать Меч Искоренения Зла. Иначе твоего сыночка ждет та же участь.
— Достопочтенный глава Юй, клянусь, я понятия не имею ни о каком настоящем Мече Искоренения Зла! Всё, что передалось нам от предков, – это лишь те самые приемы. Если бы у нас и вправду хранилось подлинное сокровище, неужели мы с сыном не стали бы им овладевать? — Линь Чжэньнань забился в земных поклонах, умоляя о пощаде.
Но Юй Цанхай явился сюда с твердой уверенностью и верить ему не собирался. Чем сильнее Линь Чжэньнань отнекивался, утверждая, что никакого «настоящего меча» не существует, тем крепче росла уверенность палача в обратном.
— Упрямец! — Процедил Юй Цанхай и качнул ладонью.
Ученик Секты Хуашань вновь взмахнул клинком, вогнав его в тело Линь Пинчжи. И снова он метил мимо смертоносных точек, пронзив юноше бедро; Линь Пинчжи издал пронзительный вопль, который тут же затих, перейдя в хрип.
— Пинчжи, сынок, Пинчжи! — Завопила госпожа Ван, потерявшая рассудок от материнского горя, и без чувств рухнула на пол.
Линь Чжэньнань же изнывал от жгучего раскаяния, проклиная себя за то, что усомнился в предупреждениях Юаня Дагу.
Этот Юй Цанхай из Секты Хуашань и впрямь оказался нелюдем с черствой душой… Истинно говорят: нет в цзянху ни совести, ни справедливости.
Жаль лишь, что этот юный герой Юань Дагу из Секты Хуашань обладал слишком малым опытом странствий по цзянху, раз позволил так легко обвести себя вокруг пальца. Находись он сейчас здесь, разве посмела бы их семья пасть столь низко?
Комментарии