В мире рек и озер имя Юэ Буцюнь звучало необычайно громко. Как глава Секты Хуашань, обладающий высочайшим мастерством боевых искусств, он по праву входил в первую десятку мастеров праведного пути.
К тому же за ним прочно закрепилась репутация «Благородного Меча» – истинного цзюньцзы, честного, благовоспитанного и безупречно праведного человека.
Пусть Линь Чжэньнань и слышал о нем лишь по слухам, никогда не встречаясь лично, а все его знания о Юэ Буцюне сводились к чужим рассказам, но по ученику Юэ Буцюня – этому самому Юань Дагу – можно было безошибочно судить о чести и нравственности самого наставника.
Каков учитель, таков и ученик.
Раз уж отзывчивый и справедливый Юань Дагу был воспитан подобным образом, то человеком, взрастившим такого мужа, мог быть только безупречный в моральном плане мастер.
Человек не страшится не знать товара, страшится сравнить его с другим. Памятуя о дурном примере Секты Цинчэн, Линь Чжэньнань проникся к Секте Хуашань и самому Юэ Буцюню еще большим уважением.
Линь Чжэньнань и помыслить не мог, что сам он – кто-то, столь незначительный перед лицом столь великого человека – удостоится чести не только узнать от Юань Дагу истинное, ничем не приукрашенное лицо Юэ Буцюня, но и услышать нечто подобное.
Мысль эта заставила Линь Чжэньнаня произнести:
— Юный герой Юань, вам тем более подобает забрать наше семейное достояние – Меч Искоренения Зла. Вы сами говорили: невиновен тот, кто не прячет сокровищ, но владение нефритом навлекает беду. Так вот этот Меч Искоренения Зла и есть наше проклятие.
— У нашего рода есть завет предков: никому не позволено открывать рукопись меча, но ограничений на чтение и изучение для посторонних нет… Заберите же свиток с собой, молодой герой, и передайте его главе Юэ. Пусть это станет скромным подарком от семьи Линь в знак нашего почтения и одновременно избавит наш дом от смертельной угрозы.
Выслушав его, Юань Дагу принялся яростно отмахиваться:
— Что вы такое говорите! Со стороны выглядит так, будто я явился из Хуашани прямиком в ваше охранное агентство «Фувэй» лишь за тем, чтобы заполучить семейную реликвию! Я не могу этого сделать, я не смею принять эту вещь. Если я вернусь в горы с такой ношей, учитель меня сурово накажет.
Линь Чжэньнань не унимался:
— Юный герой Юань, доводилось ли вам слышать притчу о том, как Цзыгун выкупал рабов и как Цзылу принял в дар быка?
Конфуций учил, что к людям, совершающим праведные поступки, нельзя предъявлять завышенных моральных требований – положенное вознаграждение и награду за благодеяние нужно принимать непременно.
— Если вы и впрямь хотите отблагодарить меня, преподнесите лучше тысячу-другую лянов серебра, достав прямо на гору Хуашань – это будет куда ценнее любых мечей и свитков, — продолжал увиливать Юань Дагу. — Наша Секта Хуашань переживает не лучшие времена, богатства растеряны почти наполовину, едва удается сводить концы с концами и поддерживать секту на плаву. Рот и желудок есть у каждого, расходов ежедневно пропасть, и мой наставник каждый день ломает над этим голову.
Услышав подобные речи, Линь Чжэньнань изумленно замер: он никак не ожидал, что Секта Хуашань испытывает нужду в деньгах.
— Ха-ха-ха, юный герой Юань! Мое охранное агентство «Фувэй» ведет дела в десяти провинциях. Пусть мы не сказочно богаты, но состояния нажили немалого, и тысяча-другая лянов для нас – щий пустяк, — со смехом проговорил Линь Чжэньнань, но тут же схватился за бок: старые раны отозвались новым приступом кашля. — Сегодня я властен принимать решения: я выделяю Секте Хуашань две доли от всех предприятий охранного агентства… Богатство – прах земной, прошу вас, юный герой Юань, больше не отказывайтесь. Дважды можно, трижды нельзя, а на вашу спасительную благодать мне и вовсе нечем ответить.
Прежде Линь Чжэньнань до крайности гордился собственным опытом блужданий по рекам и озерам, но столкнувшись с настоящей боевой сектантской силой, он наконец понял, сколь ничтожны его собственные навыки. Не говоря уже о Юй Цанхае – любой захудалый ученик Секты Цинчэн мог расправиться с ним без труда.
Теперь, оглядываясь назад, благополучие охранного агентства «Фувэй» казалось ему легкой пушинкой под дождем, травой без корней. В спокойные дни изъянов не замечалось, но стоило грянуть буре, подобной сегодняшней, и если бы какая-нибудь секта вздумала свести с ними счеты, десятилетия упорного труда обратились бы в прах в одно мгновение.
Именно поэтому в голове Линь Чжэньнаня созрел твердый замысел, связанный с этим молодым героем и стоящей за его спиной Сектой Хуашань.
Если охранное агентство «Фувэй» свяжет себя узами с Сектой Хуашань, впредь всякий в цзянху, кто осмелится посягнуть на их дело, будет вынужден трижды оглянуться на хуашаньцев.
Линь Чжэньнань не смел питать стопроцентной надежды на то, что Линь Пинчжи удастся поступить в ученики к хуашаньцам, а потому решил отдать семейную рукопись меча, чтобы заставить Секту Хуашань принять этот долг благодарности. И чем сильнее Юань Дагу выказывал скромность и упорствовал в отказе, тем острее возникала необходимость передать им этот свиток.
Благородного человека легко одолеть честной игрой: чем безупречнее вел себя Юань Дагу, тем выше возрастала ценность этого подарка.
А когда Юань Дагу обмолвился о финансовых трудностях Секты Хуашань и какой-то жалкой тысяче-другой лянов, Линь Чжэньнань обрадовался еще сильнее, тут же предложив долю в прибылях охранного агентства «Фувэй». Никакие душевные привязанности не надежны так, как общие интересы.
— Я… я должен испросить соизволения учителя и дождаться решения его старшинства, — на лице Юань Дагу проступило выражение глубокого колебания, однако в глубине души он ликовал: дело было в шляпе.
Он проделал столь долгий путь через полстраны именно ради этого.
Видя, что Юань Дагу наконец смягчился, Линь Чжэньнань тоже облегченно выдохнул.
…
Старшие мастера и вооруженные эскортом разъездные бойцы охранного агентства «Фувэй» жили вовсе не обязательно в пределах самого агентства: те, кто обзавелся семьями, давно приобрели собственные дома в черте города.
Едва рассвело, эти люди потянулись к вратам агентства, и едва переступив порог, каждый из них застыл на месте с отвисшей от ужаса челюстью.
Парадное знамя с четырьмя вышитыми золотом иероглифами «Охранное агентство „Фувэй“» валялось в грязи, створки ворот были распахнуты настежь, а от внутренних дворов разило удушливым, тошнотворным западом крови.
Кто-то из охранников набрался храбрости и шагнул за порог, но тут же увидел усезанный трупами двор, где земля от обилия пролитой крови казалась багровой.
Эти бывалые мастера клинка и копья и раньше исходили вдоль и поперек всю Поднебесную, им доводилось участвовать в схватках и видеть смерть, но отнюдь не в таком жутком виде. Все увиденное здесь заставило их содрогнуться до дрожи в коленях, лишая способности двигаться.
Ко всему прочему внутри царил полный кавардак: вещи валялись повсюду, среди них то тут, то там блестели драгоценности и серебряные слитки. Со стороны это походило на последствия набега разбойников, но что-то не сходилось – какой грабитель оставит груды золота и серебра валяться впотьмах?
Приглядевшись к телам на земле, они заметили, что убитые делились на две группы: одни носили форму охранного агентства «Фувэй» и были им прекрасно знакомы, другие же облачены в странные одежды – было очевидно, что это нападавшие.
Некоторые из подоспевших бойцов, заприметив сверкающие сокровища, почувствовали, как жадность берет верх над страхом. Мысли их закрутились в лихорадочном порыве: раз агентство «Фувэй» уничтожено дотла и идти больше некуда, почему бы не поживиться добром на первое время?
Другие бросились в комнаты, лихорадочно шаря по углам в поисках выживших.
Вскоре этим людям довелось обнаружить немногих уцелевших обитателей охранного агентства.
Стоило им увидеть смертельно бледного Линь Чжэньнаня, как темные мысли у большинства тут же улетучились, сменившись расспросами о том, что же минувшей ночью стряслось в стенах агентства.
Линь Чжэньнань, разумеется, не мог выложить всю правду. Пусть даже Юй Цанхай был убит Юань Дагу, а оставшиеся в живых циньчэнцы под страхом расправы разбежались кто куда, и сама Секта Цинчэн теперь существовала лишь на бумаге, все же кое-кто из их людей еще оставался на свободе.
Отчаянным терять нечего: если бы эти уцевшие затаились поблизости и прознали о случившемся, они могли бы затаить злобу и устроить новую месть против оставшихся членов семьи Линь.
Поэтому Линь Чжэньнань объявил всем следующее: некие злоумышленники, позарившиеся на богатства охранного агентства, воспользовались ночной темнотой и отсутствием бдительности, чтобы ворваться в их владения, однако к счастью, молодой герой Юань Дагу из Секты Хуашань оказался поблизости, отразил нападение бандитов и спас охранное агентство «Фувэй» от полного уничтожения.
Эта версия была незамедлительно пущена в народ и распространилась с невероятной быстротой.
Вдобавок к этому Линь Чжэньнань отдал оставшимся в живым подчиненным ряд срочных распоряжений, велев им немедленно заняться наведением порядка.
Комментарии