Хотя в голове роилось множество мыслей, Линь Чжэньнань всё же принёс Меч Искоренения Зла и передал его Юань Дагу.
— Молодой господин Юань, это семейный Меч Искоренения Зла нашей семьи, — произнёс Линь Чжэньнань, обращаясь к Юань Дагу. — Наш предок был сложившим сан монахом, и эта техника была записана прямо на его монашеской рясе.
Юань Дагу развернул Меч Искоренения Зла и бегло просмотрел его. Лицо его тут же исказилось от потрясения:
— Желающему овладеть этой техникой суждено сперва оскопиться… Что это за изуверское боевое искусство? Неужели оно создавалось специально для евнухов из императорского дворца?
Затем Юань Дагу в спешке скатал рясу в тугой комок:
— Глава охранного агентства, эта… эта мерзость не должна передаваться дальше! Неудивительно, что ваш предок строжайше запрещал потомкам заглядывать в неё.
— С того самого мгновения, как этот свиток покинул наш дом, меч больше не принадлежит семье Линь. Поступайте с ним как знаете, — с удивительным спокойствием ответил Линь Чжэньнань.
— Вот и отлично, — Юань Дагу извлёк из кармана зажигалку и прямо на глазах у отца и сына Линей поджёг рясу, глядя, как та обращается в пепел.
Линь Пинчжи не сводил глаз с пепелища, и во взгляде его читалось едва уловимое сожаление. Линь Чжэньнань же выглядел так, будто заранее ожидал подобного исхода. Переведя взгляд на зажигалку в руке Юань Дагу, он с любопытством разглядывал столь диковинное огниво.
Кому как не людям из охранного агентства знать толк во всяческих редкостях – повидать им довелось немало. Да и обычные огнива служили самым привычным способом сберечь огонь, но штуковину в руках Юань Дагу они видели впервые.
— Глава охранного агентства, раз уж я уничтожил боевое искусство вашей семьи, я обучу вас другому, — сказал Юань Дагу. — Пусть юный господин и не принёс мне клятвы верности как ученик, внутренние техники, кулачный бой и владение мечом школы Хуашань я выносить за её пределы не имею права. Однако за годы странствий по цзянху помимо наработок собственной школы я разжился и другими секретами – одно мастерство владения мечом я вам всё же передам.
— И пусть это не высшее боевое искусство, но выведи вы его в свет – оно вполне способно положить начало новой школе.
Услышав это, Линь Чжэньнань потянул за собой Линь Пинчжи и принялся горячно благодарить Юань Дагу. Для людей из столь скромного провинциального семейства познания в боевых искусствах были весьма поверхностными, а раз Юань Дагу, выходец из великой именитой школы, утверждал, что этот меч способен основать целый клан, значит, так оно и было.
Правда, раны Линь Пинчжи еще не до конца зажили, так что браться за меч ему было рано: заставь парня тренироваться через силу, и можно было окончательно калечить молодого крепыша.
Поэтому Юань Дагу передал Линь Пинчжи лишь стихотворную формулу меча, велев тщательно прочувствовать её смысл:
— Прямо в центре восемь твёрдых и двенадцать мягких, вверх стриги, вниз кати, разделяй влево и вправо; в ударе и убийстве высоко и низко встречай с боков, движение рук и поступь ног согласуй воедино. Опережай его до того, как он применит силу, и мягко уступай после того, как его сила иссякнет. Пока враг суетится, я жду в покое; постигни такт – и сражайся по своей воле. Инь и ян должны вращаться, обе руки – оставаться прямыми; передняя нога согнута, задняя прямая. Один удар, один взмах – вкладывай всё тело; шаг за шагом вперёд – и в Поднебесной не будет равных.
Что же до самих движений и стоек, Юань Дагу попросил во временное пользование кабинетно-письменную комнату охранного агентства «Фувэй», чтобы зарисовать их.
Линь Чжэньнань, разумеется, не имел ничего против.
Однако в тиши кабинета кисть в руке Юань Дагу вывела на бумаге вовсе не боевые приемы, а восемь ровных иероглифов: «Желающие овладеть техникой, должны сперва оскопиться», следом за которыми легли внутренняя техника и приемы Меча Искоренения Зла.
Хотя Юань Дагу и предал рясу огню, перед этим он успел от корки до корки запечатлеть в памяти все начертанные на ней слова и схемы.
Обычному человеку не под силу удержать в голове столько информации за столь короткий срок, но благодаря Потрясающей Мудрости он овладел легендарным методом зрительной памяти – когда чтение текстов сводится не к послоговому заучиванию, а к восприятию страниц целиком, словно единых фотографических снимков.
И теперь, полагаясь на свою память, Юань Дагу с точностью воспроизводил Меч Искоренения Зла, чтобы затем сброшюровать листы в аккуратные тома.
Помимо привычных для боевых искусств техник взращивания ци и комплексов ударов, в состав Меча Искоренения Зла также входили рецепты изготовления пилюль и отваров, служившие подспорьем в практике.
Отец и сын Линь были уверены, что Юань Дагу уничтожил секрет раз и навсегда, но на самом деле полная копия по-прежнему хранилась в его голове.
— Подобные вещи следует либо уничтожать без следа, либо тиражировать в ста тысячах экземпляров на радость всей публике! — Созерцая рукопись Меча Искоренения Зла, Юань Дагу поймал себя на одной мысли, почерпнутой им некогда из сетевых романов: массовая печать Меча Искоренения Зла и его бесплатная раздача ради сотворения мира кастрированных мастеров.
В книге «Алиса в Стране чудес» упоминается «закон Красной Королевы», описывающий теорию коэволюции: все бегут изо всех сил, чтобы остаться на том же месте, а потому в определенном смысле это равносильно неподвижности.
Но стоит тебе остановиться – и тебя тут же обгонят другие.
Мир кастрированных мастеров действовал ровно по тому же принципу: после обнародования Меча Искоренения Зла, если ты не лишишься мужского достоинства ради тренировок, тебя безжалостно отбросят назад; если же отрежешь и вступишь на этот путь, твой разрыв в силе с остальными адептами всё равно останется прежним.
Оскопление ничего не меняет само по себе, но если не оскоплен ты – положение неминуемо обернется против тебя.
Так и зарождалось царство евнухов-меченосцев.
— Хи-хи-хи, ха-ха-ха, — из груди Юань Дагу вырвался приглушенный смешок. Потрясающая Мудрость подсказывала ему, что он вполне может так поступить – точно так же, как подсказывала, что можно беззастенчиво обмануть Ли Хуована.
Впрочем, в следующий момент Юань Дагу отбросил эти помыслы.
Мир евнухов-мастеров мог существовать лишь в самых идеальных условиях, а боевые искусства не давались с бухты-барахты.
Чтобы хотя бы в общих чертах уразуметь секретные трактаты, для начала требовалось быть грамотным, уметь расставлять паузы в предложениях и постигать глубинный смысл слов. Возьмите даосскую школу – здесь необходимо разуметь иносказания алхимии, понимать истинное значение таких понятий, как дракон и тигр, свинцовая ртуть.
С буддийскими практиками дело обстояло точно так же: без погружения в суры и постижения дзана невозможно уразуметь суть наставлений.
Вдобавок ко всему требовалось досконально изучить систему меридианов и расположения акупунктурных точек.
Рядовому бродяге из цзянху без наставника было выше крыши освоить пару простейших ударов да примитивных связок с мечом или саблей – на большее их скудного кругозора попросту не хватало. Подсунь им под нос подлинный трактат – они бы и строчки в нем не разобрали.
Какой-нибудь Чжан Уцзи, способный постичь искусство по единственной книге «Девяти Солнц», обладал невероятным преимуществом: ему заложили мощнейший фундамент великие мастера боевых искусств, а у самого Чжан Санфэна он учился целых два года.
А потому, даже распустив Меч Искоренения Зла по всему свету, реальных плодов добились бы лишь единицы.
К тому же подобный шаг шёл вразрез с привычным стилем поведения Юань Дагу.
В этом мире он держался образом благородного и готового прийти на помощь героя цзянху, источая черты праведного мужа – точь-в-точь как его наставник Юэ Буцюнь. Какие бы коварные замыслы ни таились в его душе, снаружи не должно было дрогнуть ни единого мускула, и никому не дозволено было разглядеть его истинных намерений.
Пусть всё, к чему он стремился, оказывается исполнено, и всё желаемое падает ему в руки – люди всё равно будут петь ему дифирамбы и почтительно величать «молодым господином».
Притворись лицемер, играй свою роль до конца дней – глядишь, за долгую жизнь и сам обратишься в истинного мужа.
Вспомнить хотя бы Лю Бэя: многие клеймили его лицемером, твердя, что его человеколюбие и доброта – сплошная фальшь… Но суметь пронести эту маску благочестия сквозь года, не выказав истинного лица даже на смертном одре – дорогого стоило.
Сложив исписанные листы с описанием Меча Искоренения Зла стопкой, Юань Дагу пустил в ход внутреннюю энергию и легким движением ладони превратил их в мелкую пыль.
После чего он вновь склонился над бумагой, выводя кистью линии нового меча.
Комментарии