Как только слова прозвучали, игрок вскочил на ноги, сжав зубы, и, не глядя на Зига, прошёл мимо, очевидно собираясь войти в игру и прикончить Додзюна.
Это вызвало у Зига лёгкое недоумение.
Раньше, когда он заходил в зону развлечений, там тоже нередко обсуждали сюжет, связанный с Sekiro.
А Додзюн, как один из антагонистов игры, действительно вызывал раздражение. Все эти Красноглазые монстры, бродящие по стране Асина, да и Омолаживающая вода, которую пил Гэнитиро Асина, были ведь его творением.
К тому же именно этот персонаж подталкивал сюжетного Волка к тому, чтобы обманывать добродушных NPC, заманивая их в подземелье, где под его экспериментами те превращались в Красноглазых чудовищ. И тогда Волку оставалось только одно – собственной рукой убить вчерашних друзей.
Так что, когда эта побочная линия полностью раскрылась, длительное время Додзюн был для игроков Sekiro самым ненавистным персонажем.
Но странно другое.
Даже в тот период, когда шумиха вокруг Додзюна была на пике, никто из игроков не вскакивал с места в зоне отдыха, лишь бы поскорее войти в игру и убить его…
— Брат, сегодня впервые? — Раздался голос сбоку.
Зиг повернулся на звук и, увидев приветствующего его игрока, слегка кивнул.
— Что происходит? У Додзюна снова нашлась какая-то скрытая сюжетка? — Спросил он.
— Нет, всё, что могли, уже раскопали. Тот парень просто разозлился из-за нового дополнения. — Понимая недоумение Зига, игрок указал на свободное место и с лукавой ухмылкой добавил:
— Объяснять долго. В системном интерфейсе добавили кое-что новое. Сам посмотри – сразу поймёшь.
Зиг кивнул, уселся в свободное кресло и, настроив удобный режим массажа, вызвал перед собой голографический экран.
Через мгновение он увидел то, о чём говорил игрок.
— «Настройки игры и дополнения»? — Пробормотал он, прочитав название раздела, и сразу открыл его.
В следующую секунду на экране появился виртуальный деревянный стеллаж, уставленный аккуратно расставленными книгами.
— «Дополнение Sekiro: Бессмертный Ханбэй»… а это что, «Ведьмак»? — Зиг замер от удивления.
Несмотря на множество обложек, кроме сборника по игре, «Дополнение Sekiro» занимало лишь один том, а остальные оказались какими‑то неизвестными книгами под названием «Ведьмак».
— По идее, раздел должен быть связан с игрой. Откуда здесь взялся этот «Ведьмак»? — пробормотал он.
На обложке «Ведьмака» Зиг увидел мужчину с благородным, но суровым лицом, белыми волосами, в кольчужном жилете и с железными наплечниками. Он держал в руках серебряный меч, а за спиной виднелся ещё один – тёмный и неразличимого вида.
Взгляд мужчины был хищным, глаза – не человеческие, а скорее звериные, кошачьи. Даже в одном-единственном кадре сквозила готовность убивать. Это явно был не обычный человек.
Зиг почти поддался искушению потянуться к книге и открыть её. Но, вспомнив, что онлайн‑время ограничено всего тремя часами, сдержал себя и выбрал другой том – «Дополнение Sekiro».
— Видимо, из-за этой внешней книги тот игрок и рассвирепел. — Он посмотрел на обложку, где изображён мужчина средних лет в потрёпанных доспехах, с катаной в руках и лицом, иссечённым временем.
Бессмертный Ханбэй.
Практически каждый, кто проходил пролог Sekiro, встречал этого персонажа.
Его происхождение тайнственно. Ещё до того, как Гэнитиро Асина лишил Волка руки, он жил рядом с разрушенным храмом, где обитал Резчик.
Хотя игра нигде не раскрывала его прошлое и не объясняла его позицию, каждый игрок – каждый Волк – испытывал к нему особую симпатию.
Причина проста: Ханбэй был единственным NPC, который обучал игрока бою, оставаясь при этом одержимым Червём омоложения.
И что бы игрок ни делал, побеждал ли или проигрывал, Ханбэй всегда в конце сражения хвалил или подбадривал Волка.
— Половина ради скоротания времени, а наполовину, впрочем… хочу разгладить морщины между твоими бровями. — Эти слова запомнились всем игрокам.
В холодном мире страны Асина, где даже куры нападают на героя при виде его, Ханбэй своим добродушием согревал игроков.
Поэтому многие звали его просто Старший Брат.
В своём прохождении Зиг не так уж часто общался с Ханбэем: для человека, почти достигшего уровня легендарного профессонала, уроки старшего брата мало что давали.
Но впечатление от него осталось сильное.
Как один из немногих, кто сохранил рассудок, будучи бессмертным, Ханбэй, увидев у Волка Клинки Бессмертия, почти с мольбой попросил подарить ему покой, позволив умереть.
Он всегда помогал Волку, и только один раз сам попросил о помощи – и просил смерти.
А ведь способность ясно мыслить, оставаясь бессмертным, – мечта для многих.
Однако когда он говорил о смерти, в его глазах Зиг не увидел ни капли сожаления о жизни – лишь бесконечную боль.
Поняв, что страдания Ханбэя – это побочный эффект одержимости насекомым, Зиг исполнил просьбу и Клинками Бессмертия рассёк червя внутри его тела.
— Спасибо. — Последние слова Ханбэя, сказанные с облегчением, навсегда врезались в память Зига, напомнившие ему о бывшем капитане Лазурного Ястреба.
— Кажется, эта история как раз о прошлом старшего брата Ханбэя. Интересно, как она рассказывает о нём? — подумал он, включив книгу и отрешившись от всего вокруг.
На первой же странице Зиг замер. Не от ужаса – просто ожидал увидеть текст, а вместо этого перед ним раскрылись яркие, детализированные изображения.
В мире Дисборд существовал жанр романов, рожденных спутниками‑бардов, но вот такое искусство – комиксы – появилось впервые.
Зиг невольно расширил глаза. Эти иллюстрации были не просто картинками, а последовательными сценами, оживавшими перед его мысленным взором. Они врывались прямо в сознание, рассказывая историю Ханбэя иначе, чем слово.
Лаконичные, но выразительные кадры, дополненные короткими надписями, делали повествование живым, будто он смотрел на всё собственными глазами.
— Ощущение – прямо как прямой эфир, только в отличие от него читатель может сам выбирать темп… — проанализировал Зиг.
Ему и вправду понравилось. Даже неграмотные нищие поняли бы здесь, что происходит, просто следя за рисунками.
— Если мастер применил заклинание ради такой книги, то затрата маны велика… вряд ли кто‑то из чародеев рискнул бы ради простой истории. — Улыбнувшись, он отмёл ненужные предположения и сосредоточился на повествовании.
Вскоре его увлекла история без остатка.
Был закат эпохи военных правителей. Земля истекала кровью, и тысячи людей теряли семьи.
Молодой парень, утративший всё, покорно ждал смерти. Но его заметил проходивший мимо монах, даровав ему «червя омоложения» – проклятый дар, превративший юношу в почти бессмертного монстра – одержимого насекомым.
Без цели, не способный умереть, он бродил по земле без смысла.
Но мир не позволял стоять на месте: волны времени всё равно подталкивали живых вперёд. Даже если он хотел лишь выжить, всегда находились самураи, жаждущие испытать своё мастерство на его теле.
Он выжил, научился владеть мечом и однажды привлёк внимание военачальника.
Тамура Сюдзэн, властолюбивый полководец, стремившийся покорить Асину, дал ему имя – Ханбэй, и позвал под свои знамёна.
— Не человек и не Будда, половинчатый Ханбэй, что даже лишившись тела наполовину не умирает, пойдём со мной покорять мир! — Громыхал Сюдзэн.
В этих словах полыхнула искра в сердце юноши. Впервые он обрёл цель – захватить страну.
Ханбэй связал свою судьбу с Сюдзэном, став его мечом и щитом, готовым положить жизнь ради господина.
Но план провалился: против них выступил Святой Меч – Иссин Асина. И Сюдзэн пал от его руки в поединке.
Оставшийся один, Ханбэй решил биться до конца, уповая на бессмертие. Однако и его быстро настиг Иссин: одним ударом Святой Меч рассёк его. Даже неумирающему телу понадобилось время, чтобы исцелиться – именно это спасло его от плена.
Очнувшись, он понял, что вновь потерял всё. Двадцать лет промелькнули – Иссин состарился, над страной назревали смуты. Ханбэй скитался по деревням, пока не наткнулся на жильё обычной семьи.
Его приняли за разбойного самурая – деревенские юнцы бросились защищать свой дом. И первый удар пришёлся именно от мальчишки по имени Сёкити. Обессиленный, Ханбэй упал без сознания, но сестра мальчика, Орин, рассердилась на брата и, вопреки здравому смыслу, приютила неизвестного в своём доме.
Это казалось безумием. Даже сам Ханбэй не понимал, как кто‑то мог проявить такую доброту в эти жестокие времена.
Хотел было уйти по-тихому, но Орин настояла, что семья обязана отвечать за содеянное братом, даже если еда на исходе. Каждый день она отдавал лучшее ему – чтобы тот поправился.
И в этом ежедневном быте Ханбэй узнал их историю: отец Орин и Сёкити, как и её муж, были забраны на войну и не вернулись. В доме остались только она, совсем маленький сын Тёкити и юный брат.
Хрупкая семья держалась на честном слове; война могла оборвать её в любой день.
Орин вздыхала: даже ребёнка вскоре могли увести, как увели мужчин… Простое желание мирной жизни оборачивалось непрекращающейся болью.
Тогда Ханбэй, молча слушавший, отложил миску. После утраты мечты о господстве он долгие годы жил без цели, махая мечом по привычке. Но сейчас простая человеческая доброта разожгла в нём нечто забытое.
Он принял решение действовать.
Вскоре на деревню напали странные самураи‑бродяги. Но Ханбэй, обретший смысл, встал на защиту. Благодаря искусству меча и бессмертному телу он победил всех врагов.
Селяне провозгласили его героем, а Сёкити впервые принял его как друга. Казалось, настал мир.
Но вскоре стали исчезать люди, ушедшие в горы. Все шептали о проклятых «божьих исчезновениях». Однако Ханбэй подозревал другое. Когда он лично отправился проверять слухи, наткнулся на монстра – Красноглазого из Асины.
Он уже встречал подобных. Те обладали искалеченной версией бессмертия, безумно сильные, но лишённые рассудка.
Убив тварь по имени Ямамото, Ханбэй ощутил подтекст за происходящим. Как он стал монстром? Что случилось с исчезнувшими?
Пазл сложился: следы вели к семье Такамене, управлявшей этой областью. Только они обладали ресурсами и властью похищать людей и обучать воинов школе Асина. Значит, они и проводили опыты, превращая людей в Красноглазых.
Сёкити отказывался верить – ведь семья Такамене слыла благородной и защищала регион. Ханбэй не спорил, лишь тихо ждал случая проверить догадки.
…
Перед экраном время текло незаметно. Полностью поглощённый повествованием, Зиг напряжённо следил за развитием: все догадки Ханбэя оказывались верными.
Семью Такамене использовал подлым образом Додзюн, действующий от имени Гэнитиро Асины, чтобы проводить эксперименты с Омолаживающей водой.
— Дальше, старший брат Ханбэй, тебе, похоже, предстоит свести счёты с этой семьёй. — Проговорил Зиг.
Он перебирал варианты в уме: Ханбэй не слаб. Пусть Иссин убил его одним ударом, но ведь даже легендарные воины не справлялись с Иссином. Так что тогда поражение было закономерным.
В лучшие годы Ханбэй, возможно, касался уровня сверхъестественных сил. Но двадцать лет запустения сделали своё. Судя по сценам тренировки, он уже почти восстановил форму – сразиться с противником уровня семи копий Асина вполне по силам.
Зиг продолжал рассуждать, когда очередная страница заставила его замереть: тревога вспыхнула внутри.
Орин, едва державшая дом на подножном корме, решилась пойти глубже в лес – за овощами. Сердце Зига сжалось.
— Нет… только не это. — Но он знал: Додзюн давно следил за Ханбэем и узнал всё про его близких. Значит, именно Орин станет следующей жертвой.
…
Так и вышло. Вернувшись домой, Ханбэй и Сёкити не нашли Орин. Всю ночь искали – безрезультатно.
На рассвете Ханбэй, взяв в спутники упрямого Сёкити, отправился к поместью Такамене.
Глава семьи, Такамене Хиратика, лишь этого и ждал. Когда‑то он сам мечтал войти в число семи копий Асины, но ранение руки разрушило мечту – и виной всему был Ханбэй.
А его сын, Такамене Торамити – тот самый предводитель бродяг, что напал на деревню, – после поражения и потери глаза по наущению Додзюна выпил Омолаживающую воду. Он стал Красноглазым.
Теперь всё сошлось: старая вражда и новая месть слились в одно.
В ожесточённой битве, жертвуя собой, Тёкити дал Ханбэю шанс нанести решающий удар, и тот убил Торамичити. Но вместе с победой пришла горечь утраты – мир их семьи рухнул.
Ханбэй, держа бездыханное тело мальчика, пошёл туда, где скрывался Додзюн. Перед боем тот обещал: если Ханбэй победит чудовищного Торамичити, Орин освободят. Но, войдя в тёмное помещение, он не нашёл там Додзюна. Лишь шорох в углу.
Он опустил тело ребёнка и шагнул вперёд – и увидел… Орин.
— До… бро… по… жа… ло… вать… — прошептала она, как всегда раньше, встречая его словами «Добро пожаловать домой».
Только глаза её горели багрянцем.
На экране Зиг долго не мог оторваться от последнего кадра: Орин, обезумевшая и охваченная красным светом, и Ханбэй, стоящий перед ней в израненном теле.
Он сидел неподвижно, пока гнев не вскипел, заполняя грудь.
— Додзюн! Убить тебя десять тысяч раз будет мало!! — Взревел он.
Комментарии