Глубокая ночь.
Линь Вань шла по тихой улице, её волосы мягко развевались на ночном ветру.
В полумраке даже воздух казался пропитанным тревогой.
На улице почти не было прохожих, всё вокруг выглядело непривычно безлюдным.
В голове невольно возникли образы ночного Шанхая из её времени: шумные, оживлённые улицы и яркие, красивые достопримечательности.
Чэнь Хуайань как-то сказал, что в одиннадцать вечера ночная жизнь только начинается.
Огромная разница между прошлым и настоящим отразилась в её широко распахнутых глазах, сменившись сложным выражением.
— Стоять!
Вдруг навстречу вышли двое шанхайских полицейских старого образца в чёрной форме.
В руках они сжимали дубинки, а лица выражали крайнюю враждебность.
Высокий и низкий подошли ближе и при свете уличного фонаря смогли разглядеть изящные черты лица остановившейся девушки.
С современным лёгким макияжем её красота стала ещё заметнее!
В глазах обоих полицейских промелькнуло изумление.
Они остановили её только потому, что увидели на улице одинокую фигуру с приятной осанкой.
Но они не ожидали, что лицо девушки окажется красивее, чем у кинозвёзд.
Низкорослый, окинув её похотливым взглядом, хрипло спросил:
— Что ты тут разгуливаешь в такой поздний час?
При этом он протянул свою грубую короткую ладонь, пытаясь коснуться руки девушки.
Линь Вань нахмурилась и тут же отступила на шаг, разрывая дистанцию.
В её глазах промелькнуло глубокое отвращение.
Совсем недавно на явочной квартире у старого Чжана они ввели Ван Хаю пенициллин.
Пронаблюдав за ним сорок пять минут и убедившись в отсутствии аллергической реакции, они ушли.
Охваченная мыслями, она решила немного пройтись пешком и не стала брать рикшу.
Кто бы мог подумать, что её остановят эти полицейские.
Она холодно произнесла:
— В Шанхае уже отменили комендантский час. Какую именно статью закона я нарушила, прогуливаясь по улице?
В 37-м году Китайской Республики из-за провала денежной реформы, связанной с золотыми юанями, в обществе начались волнения.
Тогда правительство ввело комендантский час, чтобы предотвратить ночные сборища и ажиотажный спрос на золото.
Однако эта мера была временной, и запрет давно отменили.
Даже если бы сейчас была глубокая ночь, прогулка по улице не была правонарушением.
Разумеется, это лишь в теории.
Сегодня шанхайцы жили в страхе, подспудные течения скрывали реальные угрозы, и спокойным этот мир не назовёшь.
Для полицейских ловля преступников была делом неблагодарным, которым никто не хотел заниматься всерьёз.
Они просто каждый месяц хватали нескольких бедолаг «для отчётности», делая вид, что работа кипит.
Так повелось ещё со времён концессий.
Иногда, ради наживы, участки даже сотрудничали с бандами, позволяя бандитам служить полицейскими ради сбора дани.
Хотя концессий больше не существовало, вчерашние стражи порядка лишь сменили вывески.
Они продолжали бездельничать, упиваясь властью и притесняя обычных людей.
Повсюду ходили слухи, что Шанхай не удержать, и верхушка уже распродаёт имущество, налаживая связи для бегства на юг.
А те, чьи руки были по локоть в крови, надеялись выслужиться, чтобы их эвакуировали вместе с остальными.
В такое время поимка подпольщиков стала самым ценным вкладом.
Во время ночного патрулирования они проявляли особое усердие.
При виде любого подозрительного человека они тут же бросались с расспросами.
Впрочем, сейчас они прицепились к девушке просто потому, что та была хороша собой, и хотели воспользоваться положением.
Обычно они запугивали мужчин, чтобы содрать деньги, а к молодым красивым женщинам приставали – подобные дела были их привычкой.
Если бы на месте Линь Вань была наивная девица, она могла бы испугаться их формы.
Но Линь Вань была подпольщицей, которая получила образование за границей и знала, что к чему.
Разве могли такие подонки напугать её?
Простой встречный вопрос поставил их в тупик.
Высокий нахмурился, чувствуя, что добыча не так проста.
Он рявкнул:
— Прогулки – не нарушение, но сейчас я подозреваю тебя в связях с подпольщиками и провожу обыск!
Эта немыслимо красивая девушка выглядела модно, а её сумочка казалась дорогой.
Следуя принципу «не уходить с пустыми руками», если не выйдет поприставать, так можно вытрясти немного денег.
По их опыту, женщина, идущая ночью одна, при должном запугивании быстро становилась сговорчивой.
За эти годы они так обобрали немало работниц, возвращавшихся со смены.
Низкорослый осклабился в пошлой усмешке и протянул руки, намереваясь начать обыск.
Но едва он подался вперёд, как женщина внезапно перехватила инициативу.
Её изящная фигура метнулась в сторону, и она с силой ударила его ногой в живот.
— Ой! — Низкорослый, не ожидавший такого поворота, с воплем отлетел назад и рухнул на землю.
Он схватился за живот, его лицо от боли побелело.
— Да ты посмела напасть на полицию? — Высокий изменился в лице и замахнулся дубинкой.
К сожалению, он так привык к безнаказанности, что по привычке задрал дубинку высоко над головой, пытаясь нагнать страху.
Он даже не успел её опустить, как почувствовал холод у горла – там уже красовался острый клинок ножа.
Дзынь!
Высокий оказался человеком практичным: поняв, что нарвался на профи, он без лишних слов выронил дубинку.
Он забормотал, умоляя о пощаде:
— Госпожа, пощадите! Госпожа, смилуйтесь!
Столь высокомерные мгновение назад, теперь они выглядели жалкими.
Он не смел даже угрожать.
Кто знает, вдруг эта ловкая женщина – подпольщица? Если разозлить её, можно лишиться жизни раньше, чем успеешь заплакать.
Теперь он кусал локти от сожаления: знал бы, что она такая опасная, не стал бы лезть.
Низкорослый, лёжа на земле, яростно прорычал:
— Мы из полицейского участка Лаочжа! Ты хоть знаешь, кто наш начальник?
Голос звучал слабо, упоминание начальства было лишь попыткой сохранить остатки достоинства.
Неподалёку бандиты наблюдали за сценой – если поползут слухи, что их побила женщина, они потеряют авторитет в округе.
Разумеется, если бы ему приставили нож к горлу, как высокому, он бы не осмелился дерзить.
Линь Вань была спокойна, в её глазах мелькнуло презрение.
Левой рукой она поправила причёску и равнодушно произнесла:
— Кто начальник участка Лаочжа, я не знаю. Зато я дружу с менеджером Лу из потребительского кооператива при управлении полиции.
Этот менеджер Лу был легендарной фигурой в Шанхае!
В юности он поступил в полицию концессии, служил начальником в участках Цзинъаньсы, Лаочжа и Путолу.
В 34-м году он стал инспектором и менеджером кооператива при главном управлении.
Линь Вань часто имела с ним дело, даже писала статьи, поднимающие его имидж. Они считались друзьями, и именно он был тем, кого она пыталась склонить на сторону подполья.
Сейчас именно она была связной от организации.
В будущем она специально изучала досье на этого человека.
Она знала: через два месяца менеджер Лу сменит Мао Сеня на посту начальника и поможет подпольщикам поднять восстание в полиции.
И действительно.
Услышав имя менеджера Лу, лица полицейских мгновенно стали мертвенно-бледными.
Комментарии