В подъезде дома жилого комплекса «Янгуан» витал густой аромат вечерней трапезы.
На первом этаже пахло жареным мясом с острым перцем, со второго из окон тянуло тушеной рыбой.
Всё это смешивалось с финальной заставкой программы новостей, доносившейся из каждой квартиры, и ощущением чьего-то полноценного детства, наполненного родительской заботой.
Четвертый этаж.
Чэнь Чжо, волоча ноги, поднимался по лестнице.
Сейчас он чувствовал себя очень странно.
Тело не ломило, в мышцах не чувствовалось скопления молочной кислоты, но сам он ощущал себя словно аккумулятор, в котором до капли иссяк заряд.
Легкость, словно ступаешь по вате.
Такая реакция бывает у мозга после предельного перенапряжения.
Там, в темной физической лаборатории, ради того, чтобы поймать мимолетную разность фаз и удержать хрупкий «пятидесятигерцовый круг», уровень дофамина и адреналина в крови был выжат до предела.
Конечно, в тот момент это было невероятно круто.
Жаль, что сейчас всё иначе.
Действие адреналина закончилось.
Остались лишь легкое головокружение от гипогликемии да урчание в пустом желудке.
Завернув за угол на третьем этаже, он почуял носом знакомый густой запах соевого соуса и бадьяна, тянувшийся из их квартиры.
Следом послышались звуки телевизора.
— Эта моя курительная трубка, между прочим, принадлежала самому господину Цзи Сяоланю…
Похоже, уже шла финальная заставка «Железных зубов и бронзовых клыков Цзи Сяоланя».
Чэнь Чжо взглянул на часы.
Семь сорок.
На сорок минут позже, чем обычно.
В 2001 году для девятилетнего ребенка вернуться домой в такое время – поступок, мягко говоря, предосудительный.
Никого не предупредил, никто не знает, где он был – типичное, эталонное «пропал без вести».
Чтобы избежать участи провести остаток вечера, наполняясь «родительской заботой», Чэнь Чжо остановился перед дверью и две секунды размышлял.
Достав ключи, он повернул замок.
В квартире было тихо.
Ни привычного стука кухонной утвари, ни песен, которые обычно напевал товарищ Чэнь Цзяньго в такт телевизору.
Свет в гостиной показался слишком ярким.
Чэнь Чжо прищурился, привыкая к освещению.
Атмосфера в доме была тяжелой.
На обеденном столе стояли три тарелки, накрытые пластиковыми колпаками от мух; что внутри – не разглядеть, но аромат мяса доносился именно оттуда.
Рядом лежали три набора приборов – чистые, к ним никто не прикасался.
Чэнь Цзяньго сидел на старом диване, сжимая в пальцах незажженную сигарету, а брови его сдвинулись так, что превратились в сплошную полосу.
Лю Сюин в фартуке и с тряпкой в руке стояла у порога кухни.
Увидев Чэнь Чжо, она сначала заметно выдохнула, словно гора с плеч свалилась, но тут же нахмурилась. Лицо матери мгновенно исказилось от той самой типичной китайской ярости, за которой скрывается безмерная тревога.
— Ты где был?! — Она швырнула тряпку на стол, повысив голос чуть ли не на октаву. — Сколько времени после уроков прошло? А?! Даже не позвонил! Ты хоть знаешь, что отец уже собирался ехать в школу тебя искать? Ты нас до инфаркта довести хочешь?!
Чэнь Цзяньго тоже встал, раздавил сигарету в пепельнице. Он молчал, но в его глазах отчетливо виднелись красные капилляры.
Позднее возвращение.
Особенно в такое время, когда нет ни связи, ни вестей.
Особенно когда Чэнь Чжо всего девять лет и рост едва превышает метр сорок.
Чэнь Чжо стоял в прихожей, переобуваясь. Он очень спокойно наклонился, развязал шнурки и аккуратно поставил кроссовки на полку.
Затем выпрямился и поправил очки на переносице.
— Меня задержал учитель физики, — сказал он, не спеша доставая из портфеля лист бумаги.
Огромный, отпечатанный на ротаторе лист, пахнущий типографской краской.
В заголовке жирным шрифтом значилось:
【Всекитайская олимпиада по прикладной физике среди средних школ 2002 года (школьный отборочный тур)】
Чэнь Чжо аккуратно положил лист на обеденный стол.
— Учитель Чжо из кабинета физики дал мне это, чтобы я участвовал в олимпиаде, — он смотрел на родителей с таким выражением лица, будто говорил, что на ужин будет рис. — Он оставил меня в лаборатории, объяснял задачи, и я не заметил, как пролетело время.
Эта комбинация была разыграна безупречно – плавно и без единого изъяна.
Воздух в комнате застыл на секунду.
А затем лед растаял, и наступила весна.
Гнев на лице Лю Сюин с невероятной скоростью сменился радостью и жалостью.
— О… олимпиада? — Она быстро подошла и взяла лист. Пусть она не понимала написанных там задач, но ярко-красную печать и слова «Всекитайская олимпиада» она узнала.
— Это тот самый старик Чжо с кафедры физики?
Чэнь Цзяньго, до этого молчавший, тоже подошел ближе.
Как ведущий технический специалист на заводе, он был наслышан об учителе Чжо. Тот слыл в Первой городской средней школе известным чудаком с тяжелым характером, но при этом был непревзойденным профессионалом.
Раз уж он заметил сына и оставил заниматься… лицо Чэнь Цзяньго разгладилось. Ярость бесследно исчезла, уступив место нескрываемой гордости отца.
— Молодец, парень! — Чэнь Цзяньго хлопнул Чэнь Чжо по плечу, да так сильно, что тот покачнулся. — Старик Чжо – человек с завышенной планкой, если он тебя задержал, значит, действительно разглядел талант! Это дело! Это великое дело!
— Ой, а ты ведь голодный! — Лю Сюин уже напрочь забыла о недавнем гневе. Она с любовью смотрела на бледное лицо сына. — Скорее, мой руки! Садись есть! Мясо уже почти остыло!
Она откинула крышку со стола.
Клубы пара поднялись вверх.
Аппетитный блеск, дрожащие кусочки жирного мяса, густой соус.
Свинина в красном соусе, тушенная до мягкости.
Рядом тарелка обжаренной зелени и миска супа с помидорами и яйцом.
Более чем достойный и сытный ужин.
Чэнь Чжо сел за стол и взял полную миску риса.
Лю Сюин ловко подцепила палочками два самых крупных куска свинины и положила ему.
— Ешь больше, для ума полезно. Посмотри, какой бледный, точно переутомился.
Чэнь Цзяньго неспешно налил себе рюмочку байцзю и выпил её залпом.
Глядя на то, как сын с аппетитом ест, он сиял от счастья, и даже морщинки в уголках его глаз разгладились.
— Сын, что старик Чжо тебе объяснял? Сложно было?
Чэнь Чжо, с набитым ртом, прожевал и проглотил, после чего невнятно ответил:
— Нормально, так… обычная практика.
Чэнь Цзяньго расхохотался.
— Вот ведь малый, амбиций не занимать! Весь в меня!
Лампа в комнате излучала мягкий желтый свет.
В телевизоре Цзи Сяолань всё так же спорил с Хэшэнем.
Чэнь Чжо уплетал еду, слушая болтовню родителей, и чувствовал, как холод лаборатории и наэлектризованность воздуха постепенно отступают.
…
После ужина.
Чэнь Цзяньго вышел на балкон покурить, заодно проверяя кливию, которую почти довел до гибели. Лю Сюин мыла посуду на кухне, и шум воды заглушал всё вокруг.
Чэнь Чжо вернулся в свою комнату.
Закрыл дверь.
Звуки телевизора и мытья посуды сразу стихли, оставив лишь глухой фоновый шум.
Чэнь Чжо подошел к столу и включил лампу.
Белая энергосберегающая трубка с тихим гулом осветила его маленький мирок.
Чэнь Чжо сел на стул, ощущая тяжесть в животе. Свинина дала о себе знать: кровь прилила к желудку, из-за чего мозг немного «затупил», реакции притормозили.
Впрочем.
Это только по сравнению с тем состоянием «оверклокинга», что было в лаборатории.
Для решения олимпиадной задачи по физике за среднюю школу этого было более чем достаточно, даже с избытком.
Чэнь Чжо достал из портфеля лист и разгладил его на столе.
Запах типографской краски смешивался с остатками аромата свинины на его пальцах.
Окей.
Поехали.
Комментарии