Джесси Чак.
Женщина, видевшая тело жертвы вчера вечером. Согласно показаниям в деле, она была коллегой убитой. Они договорились вместе искать клиентов неподалеку, а потом вместе возвращаться домой. Когда пришло время, Джесси, так никого и не найдя, пришла к условленному месту. Подруги там не было, и Джесси отправилась на поиски, пока не наткнулась в переулке на труп.
В этом рассказе не было ничего подозрительного, он совпадал с тем, что видел сам Ливэй. Но оставался один вопрос.
А именно… почему её не убили?
Если бы убийца к тому моменту уже скрылся, всё было бы ясно. Но ведь маньяк всё еще рыскал где-то рядом. Возможно, он только закончил извлекать органы. Появись мисс Джесси чуть раньше – и убийца вполне мог бы прикончить и её, прежде чем она поднимет шум.
Но он этого не сделал.
Странно.
В протоколах полиции не было лишних подробностей, поэтому Ливэй решил сам потянуть за эту ниточку. Благо, адрес мисс Джесси был указан.
Березовая улица, дом А392, бар «Розовая Леди».
Как и большинство подобных заведений, днем бар был закрыт, поэтому, когда Ливэй подошел к дверям, его ожидаемо встретил вышибала.
— Так, парень, мы еще не открылись, — пробасил огромный детина. Мышцы на его руках объемом в сорок сантиметров бугрились под кожей, а татуировки бросались в глаза.
— Если ищешь девок, приходи после шести вечера. Я ясно сказал?
— Здравствуйте.
Ливэй коснулся полей шляпы и вежливо поклонился гиганту – именно так предписывали правила приличия в его «приобретенных» воспоминаниях.
— Я действительно ищу одну леди, но не по торговой части.
Ливэй выдержал паузу и продолжил:
— Мне нужно обсудить с ней пару вопросов.
— Вопросов? — Верзила подозрительно прищурился.
— Именно. Мисс Джесси Чак. Я пришел расспросить её о вчерашнем убийстве…
— Ты из легавых? — Вышибала вытаращил глаза и оскалился, словно цепной пес, готовый сорваться с поводка.
— Нет, я детектив.
Ливэй покачал говорой. В этот миг его посетило странное чувство: он понял, что этот громила не так свиреп, как хочет казаться. Напротив, он нервничал и колебался. А причина этого колебания…
— Полагаю, в последнее время дела у вас идут не очень, — Ливэй окинул вышибалу взглядом и достал монету, которую вложил в его широкую ладонь. Тот мигом сменил тон и кивнул.
— Да уж, господин детектив, сами видите. Клиентов почти нет… Ладно, я пойду доложу.
С этими словами детина скрылся за дверью и спустя минуту вернулся.
— Госпожа Клайти согласна вас принять.
— Благодарю.
Ливэй вручил вышибале еще одну монету, кивнул и вошел внутрь.
«Розовая Леди» делилась на два яруса: внизу располагался обычный зал со сценой, сейчас пустующий, а за тяжелыми портьерами лестница вела на второй этаж – туда, где обещали райское наслаждение.
— Бедная малютка Джесси до смерти напугана.
Вопреки стереотипам, госпожа Клайти вовсе не была вульгарной содержательницей притона, зазывающей клиентов криками. Она произвела на Ливэя впечатление благородной пожилой дамы. Одетая просто, но строго, она скорее походила на почтенную леди, коротающую время за чаем, нежели на владелицу подобного бизнеса.
— На самом деле я не могу их винить. С тех пор как объявился Убийца Куртизанок, наши доходы сильно упали. Все шепчутся, будто по ночам здесь рыщет какой-то монстр… Четыре девушки погибли, господин Ливэй. И все они были славными девочками. Можете считать, что я их выгораживаю, но я говорю от чистого сердца.
Госпожа Клайти тяжело вздохнула.
— Сейчас всем несладко. Сами знаете, эти паровые машины… они отнимают работу. Работу, которая кормила этих бедняжек.
— Я понимаю, — кивнул Ливэй. Эта ситуация мало чем отличалась от истории его собственного мира. Повсеместное внедрение паровых двигателей лишало ремесленников куска хлеба. В первую очередь под удар попали ткачихи. Не имея высокого социального статуса, они могли выживать лишь за счет монотонного труда.
Но с появлением машин они оказались на улице. Им приходилось искать любые способы прокормить себя и семьи, и панель зачастую оказывалась самым простым выходом.
— Если бы могли, они бы выбрали достойный труд, но это невозможно. Теперь везде механизмы, в которых даже мы, старики, ничего не смыслим.
Госпожа Клайти утомленно покачала головой.
— Знаете, господин Ливэй? Почему эти железные шестеренки просто щелкают и крутятся, а на выходе получаются целые простыни текста? Там же одни цифры, я ума не приложу, как это работает. Это похоже на колдовство или магию…
Ливэй чувствовал, что понимает её. Честно говоря, для него эти штуки тоже выглядели чудом техники. Госпожа Клайти напоминала ему деревенских старушек, которым трудно приспособиться к прогрессу. Те девушки были такими же: без образования, они не поспевали за стремительным бегом времени.
Перед одной из дверей госпожа Клайти остановилась и повернулась к нему.
— Вижу, вы порядочный джентльмен. Умоляю, не будьте с ней суровы, она и так на грани срыва.
— Я постараюсь быть деликатным, госпожа Клайти, — вполголоса ответил Ливэй, снимая шляпу.
Мисс Джесси оказалась женщиной с заурядной внешностью. Пережитое потрясение оставило след на её лице: впалые щеки, темные круги под глазами, взгляд человека, давно не знавшего сна.
— Я уже всё рассказала полиции, — произнесла она.
Закутавшись в поношенную шаль, она сидела на краю кровати, и её хрупкое тело била мелкая дрожь. Джесси не поднимала глаз, пристально изучая доски пола, словно там мог расцвести дивный сад.
— Я знаю, мисс Джесси, — Ливэй сделал успокаивающий жест рукой. — На самом деле я пришел не для того, чтобы расспрашивать вас о событиях вчерашней ночи. Мне бы хотелось узнать кое-что… скажем так, о специфике вашей профессии.
— О специфике? — Джесси с сомнением подняла голову, в её карих глазах отразилось недоумение.
— Можете считать меня репортером, который изучает положение дел в вашей… профессиональной среде.
— А-а, я слышала о таких интервью, — тихо вздохнула она.
— Помню, как хозяин сказал, что мы больше не нужны, и выставил нас за дверь. Мы были в растерянности и ярости. Мы столько работали, столько… по двенадцать часов в день, без всякой страховки, ютились в каморках. Руки вечно опухшие от воды, ногти ломались, но мы терпели. Нам нужны были деньги. Но эти, эти машины…!
Голос Джесси внезапно сорвался на крик.
— Будь они прокляты, эти паровые машины! Холодная сталь! Они лишили нас всего! Мы остались ни с чем! Вот так это было…
Ливэй молчал. В учебниках истории он читал о промышленной революции. Там это называли необходимой жертвой – прогресс неизбежно вытесняет отсталые элементы. Это считалось естественным законом.
В этом мире всё шло по тому же сценарию. Передовые силы побеждали, но это не значило, что проигравшие должны были смиренно принимать свою участь. Для тех, кто оказался за бортом, перемены принесли лишь боль.
— Мы тогда участвовали в стачках… Хотели разгромить эти чертовы железки, вернуть свою работу…
«Луддизм», – всплыло в голове у Ливэя. Термин пошел от первого рабочего по фамилии Лудд, который разбил паровой станок. Некоторое время луддизм был популярен в Империи как форма протеста, но после жесткого подавления властями сошел на нет.
Ливэй не был удивлен. Такие люди полны праведного гнева, но этого мало. Он помнил, как в его мире один абитуриент в знак протеста против системы образования сдал на экзамене пустой лист. Его тогда называли «героем белого листа»…
И что потом? А ничего. Сейчас о нем уже никто и не вспомнит.
— Конечно, мы проиграли. Работу вернуть не удалось, а жить на что-то надо. Вот я и пришла сюда, — Джесси горько усмехнулась. — Что же такой джентльмен, как вы, хочет знать?
— Пара вопросов… Полагаю, в вашем деле женщины стараются избегать появления детей?
— О, разумеется, — на эту тему Джесси заговорила охотнее.
— Вы ведь знаете, есть разные способы. Можно использовать овечьи кишки и прочее… чтобы избежать неловких ситуаций. Но гости этого не любят. Им подавай близость покрепче. А некоторые так и вовсе соловьем заливаются перед молодыми дурочками. Такое сплошь и рядом. Мы стараемся следить, но толку-то…
— Толку нет?
— Девчонки у нас глупые, — вздохнула Джесси.
— Посмотрите на меня – таких тут полно. Я-то уже старая, мне мечтать не о чем. А те, кто только начинает, всё грезят, что придет прекрасный принц и заберет их отсюда. Наденет белое платье, поведет в Святую Церковь, и заживут они как в сказке. Вот таких легче всего обмануть. Шепнет клиент на ушко ласковое слово, пообещает золотые горы, они и уши развесят. А потом делают глупости.
— И их обманывают?
— Я еще ни одной не видела, кого бы не обманули.
Печальная картина.
— Я искренне сочувствую их доле… — Ливэй подбирал слова. — Но полагаю, у вас есть способы решить возникшую «проблему»?
Джесси замолчала.
— Я понимаю ваши опасения, мисс Джесси, но поверьте: я детектив, а не офицер полиции.
Ливэй чеканил каждое слово, глядя ей прямо в глаза. Он понимал причину молчания – в это время подобные вещи считались преступлением. За это полагался арест и срок.
— Я лишь ищу зацепки.
— Понимаю. Я читала газеты, — Джесси закусила тонкую губу.
— Хорошо, я признаю: мы решаем эти вопросы. У нас есть врач, он дает нам нужные снадобья. Но я уверена – это не он убийца.
— Почему же? — Ливэй был заинтригован её уверенностью.
— Когда случается беда, мы просим других сестер сходить за лекарством. Так что врач даже не знает, кому оно на самом деле нужно. И кроме того…
Джесси замялась на мгновение.
— Доктор Дулиттл – человек милосердный и благородный. Он никогда бы не пошел на такое злодеяние.
Ливэю пришлось признать: таланта сыщика у него маловато.
Логика казалась простой: если у всех жертв были следы аборта, значит, кто-то об этом знал. Если убийца выбирал цели по этому признаку, то подозреваемым должен быть тот, кто владел информацией о состоянии всех погибших.
Однако слова мисс Джесси рушили эту теорию. Для куртизанок беременность была катастрофой. Если об этом узнавал управляющий, следовали штрафы и наказания. Поэтому девушки действовали тайно, посылая за лекарствами подруг.
К примеру, последняя жертва была близкой подругой Джесси и попросила её сходить к врачу. Но Джесси сама не пошла, а перепоручила это другой знакомой. Выходит, даже если бы та «сестра» проболталась, убийца вышел бы на Джесси, а не на погибшую.
Но убили именно подругу… Это сбивало с толку.
Джесси утверждала, что таков обычный порядок вещей у всех «ночных бабочек», значит, и с остальными жертвами история могла быть схожей.
Но это были лишь догадки. Ливэй решил, что всё же должен провести проверку.
Вдруг он ошибается?
Но результат оказался совсем не тем, на который он рассчитывал.
— Ох-хо-хо…
Когда Ливэй вернулся в свою квартиру на часовой башне, он буквально валился с ног от усталости. И дело было не только в подъеме на десятый этаж (лифт снова не работал). Он весь день провел на ногах, изучая связи других погибших, и везде натыкался на ту же историю, что рассказала Джесси.
Жертвы действительно совершали «ошибки», знали об этом и посылали знакомых к доктору Дулиттлу за помощью.
И все посредники клялись, что никогда не называли имен заказчиц. Доктор тоже не спрашивал – идеальные отношения врача и пациента.
Ливэй не чувствовал, чтобы они лгали.
Тем не менее, расследование нужно было продолжать. Пусть пока доктор Дулиттл и не выглядел подозреваемым, это была единственная реальная ниточка.
Он лежал на кровати, уставившись в потолок и перебирая в уме всё, что узнал о враче за день.
Добрый человек, врач, держит клинику в Оак-дистрикт, лечит бедноту. Набожный прихожанин Святой Церкви. Кроткий, отзывчивый, часто лечит в долг или вовсе бесплатно. Со всех сторон – образец добродетели. Живет в этом районе уже больше десяти лет, все его знают. Никаких темных пятен.
О нем отзывались только с теплотой.
Конечно, в романах и кино именно самый невинный персонаж обычно оказывается маньяком. Но то искусство, а жизнь – штука иная.
Ливэй хоть и любил детективы и когда-то даже подумывал о службе в полиции, дальше фантазий дело не шло. Кроме книг, фильмов и видеоигр, он мало что знал о реальной работе сыщика. И до сих пор не понимал, почему система подсунула ему именно этот класс.
— Эх…
Ливэй по привычке достал сигарету и чиркнул спичкой. После больницы он долго не курил, но сейчас голова шла кругом – хотелось как-то прояснить мысли…
Что?!
Стоило ему сделать первую затяжку, как в углу зрения, словно в интерфейсе боевика, цифры обратного отсчета его жизни бешено завертелись. За время, пока он выдыхал струю дыма, таймер скакнул с девяти дней трех часов и двадцати минут до девяти дней одного часа и десяти минут.
Ливэй молча затушил сигарету, смял её и швырнул в мусорное ведро.
Курение действительно убивает.
Ладно, пора спать. Завтра поиски продолжатся.
Комментарии