— Мне было шестнадцать, когда я попала в Поместье Черных Кедров. Ах да… Поместьем Черных Кедров называли нынешний Дом Смерти, из-за деревьев, что его окружали. Тогда туда въехал господин Стивен Ланкастер со своей женой и сыном…
— Обычно такие знатные господа не нанимают людей со стороны, у них есть слуги, работающие на семью поколениями. Но господин Стивен был иным. Как я узнала позже, он был заядлым игроком. Из-за долгов он спустил почти всё состояние, даже родовые земли. Ему пришлось распустить прежних слуг и переехать сюда… Этот дом оставался их последним имуществом.
— По правде говоря, те времена я вспоминаю без радости. Нас наняли лишь потому, что мы просили мало. Но эти люди всё равно мнили себя высшим светом. Потеряв всё, они продолжали устраивать пышные приемы, пытаясь доказать друзьям и родне, что всё по-прежнему прекрасно. Но я видела, что это лишь маска. После каждого банкета семья неделями сидела на самой скудной еде. Нас, слуг, они ни во что не ставили. Сначала мы побаивались господина Стивена – всё же дворянин. Служить в таком доме считалось честью, и мы мало что знали об их делах.
— Ох… на чем я остановилась? Ах да, дом. В нем жили господин Стивен с семьей и нас человек десять прислуги: я, повар, горничная и остальные. Характер у хозяина был скверный, хозяйка тоже глядела на нас как на жаб в канаве. С этим можно было мириться. Но самым странным в той семье был сын…
Голос старухи задрожал от тревоги:
— Мальчику было лет четырнадцать-пятнадцать. Пора бы в школу, но он целыми днями сидел в своей комнате, никого не впуская даже для уборки. Выходил только поесть. Иногда, когда я развешивала белье на улице, я видела его в окне. Он стоял и смотрел на меня таким жутким взглядом, что кровь стыла в жилах…
— Мне повезло, я была прачкой и редко с ним сталкивалась. А вот Энни… горничная госпожи, ей доставалось больше. Она шепотом жаловалась, что молодой господин как-то странно хихикает, глядя на неё. Это не был взгляд мужчины на женщину, а какой-то холодный, нечеловеческий оскал. А еще у него в комнате было полно кукол. Он просто обожал эти марионетки.
— Мы все боялись. Думали, у него не всё в порядке с головой, раз он не учится и играет в куклы – ведь мальчишки обычно таким не занимаются. Мы даже хотели уйти… Платят гроши, а работа тяжелая. Каждую неделю я получала жалкие шиллинги за стирку на всю ораву. На вольных хлебах я бы заработала в разы больше. Мы пытались просить хозяйку о прибавке, но она лишь бросила, что для таких ничтожеств, как мы, служить семье Ланкастеров – уже великая милость.
— Господин Стивен? Он ни во что не вмешивался. Вечером уходил, возвращался в стельку пьяный, иногда в синяках. Пару раз его приводила полиция после драк в кабаках… В общем, мы уже всерьез подумывали о расчете…
— …А потом начался кошмар.
— Первой пропала Энни. Хозяйка пришла в ярость, решила, что та сбежала, и заявила в полицию о краже, чтобы девчонку поймали. Но я знала, что дело не в побеге. Накануне Энни в слезах говорила мне, что молодой господин звал её к себе в комнату. Я её успокаивала, велела кричать, если что случится.
— И вот Энни исчезла. Я боялась, что парень что-то с ней сделал, может, даже убил. Но полиция не стала копать – подумаешь, служанка сбежала. Я пошла к Дарену – нашему кучеру, он был за главного среди прислуги.
— Дарен выслушал меня и очень удивился. Он рассказал, что на утро после исчезновения Энни нашел на колесах кареты свежую грязь, хотя накануне никуда не выезжал. Значит, кто-то брал экипаж ночью, пока он спал. Дарен обещал разузнать, что к чему.
— А потом пропал и Дарен… Хотя нет, не совсем. Мы видели, как карета выезжает со двора каждый день, но самого Дарена найти не могли. Раньше он всегда отдыхал в саду после работы, курил трубку. Больше его там не видели. Но я знала – он здесь. Однажды в ливень я увидела его из окна. Он сидел на козлах у ворот, прямой как палка, не шелохнувшись под потоками воды. Хозяйка села в карету, и они уехали…
— Следом началось совсем странное. Пропала хозяйка, пропал хозяин. Каждое утро я видела, как нас становится меньше. Повар исчез, но на столе по-прежнему появлялся горячий завтрак. Госпожа не выходила, но из её комнат доносились истошные крики и ругань. Хозяина не было видно, но за дверью его спальни слышалось знакомое пьяное бормотание. Мне казалось, я осталась одна в пустом доме… хотя нет, еще был тот мальчик. Каждый раз, когда я выходила во двор, он стоял у окна и сверлил меня взглядом.
— В тот день всё повторилось. Я вешала белье и кожей почувствовала этот взгляд. Обернулась – он там. Смотрит и улыбается этой своей жуткой улыбкой. Но за его спиной стояли другие. Господин, госпожа, Энни, Дарен… Все они стояли там и смотрели на меня.
— В тот миг я поняла: скоро исчезну и я. Стану одной из них. И я побежала… Не оглядываясь, прочь из того проклятого дома. Больше я туда не возвращалась. Что с ними стало потом – не знаю, слышала только, что все они пропали без вести…
— …Это всё, что я знаю. Не ведаю, где они теперь, но чувствую – в конце концов мне от этого не уйти…
Старушечий голос смолк. Кэти била крупная дрожь, она обхватила себя руками. Рассказ был сухим, путанным, лишенным красок, но от этого картина в воображении девушки рисовалась еще более зловещей.
— Ба-бабушка, — заикаясь, выдавила Кэти, — что вы имеете в виду? Вы что-то заметили?
Ответа не последовало. Ливэй поднялся со своего места и одним резким движением отдернул белую ткань.
За занавесом, на кровати под одеялом, сидела марионетка размером с человека, искусно сделанная под старуху. Деревянное тело, тусклые стеклянные глаза, устремленные в пустоту окна.
— А-а-ах! — Кэти чуть не свалилась с табуретки. Она в ужасе уставилась на куклу. — Как… как это понимать?!
— Весьма любопытно, — Ливэй внимательно осмотрел деревянную фигуру и огляделся по сторонам. — Что ж, сказку мы выслушали, пора и честь знать.
— Да… идем… — Кэти поспешно последовала за детективом. У самого выхода она не удержалась и обернулась.
— Господин детектив!
— Что такое?
— Кукла! Она исчезла!
— Хм, действительно занятно, — бросил Ливэй через плечо, даже не замедлив шага. — Уходим.
Кэти семенила за ним, едва сдерживая панику. Как она и говорила раньше, чудовища, которых можно ударить кулаком, её не пугали. В них не было ничего запредельного.
Но человек, который только что с тобой разговаривал, внезапно оказывается деревянным истуканом?
А потом этот истукан просто испаряется в воздухе?
Это уже совсем другое дело!
Когда они вышли из сырого помещения в коридор, прачка по-прежнему сидела на скамье у стены, словно задремав.
— Послушайте, мисс… — Кэти запнулась. Как сказать женщине, что её бабушка превратилась в куклу и исчезла?
Но когда девушка подошла ближе, слова застряли у неё в горле. Перед ней на скамье сидел не живой человек, а марионетка.
Она замерла в позе музейного экспоната, положив руки на колени, а в раскрытых ладонях тускло поблескивали те самые шиллинги.
В этот миг у Кэти волосы встали дыбом по всему телу.
— Г-господин детектив! Что нам теперь делать? — Она мертвой хваткой вцепилась в край плаща Ливэя, боясь, что он обернется и она увидит вместо его лица раскрашенное дерево.
К её облегчению, Ливэй остался прежним.
Он на мгновение задумался, а затем произнес:
— Мое личное мнение? Как насчет того, чтобы просто сжечь тот дом дотла?
Комментарии