Движения Фан Шувэня были подобны молнии – быстрыми до невероятности.
Во многом благодаря технике шагов, скрытой в «божественной длани Махакалы», он нанес удар в стиле «Ваджра, Крушащая Пагоду», стремительный, как гром, и сокрушительный, как горный обвал.
Скорость была такова, что даже если бы его напарник захотел прийти на помощь, он попросту не успел бы.
Когда же сознание вернулось к нему, оказалось, что Фан Шувэнь уже схватил его товарища.
В этот миг вопросы, которые он собирался задать, потеряли всякий смысл.
Старуха Хэй действительно погибла от рук этого юноши.
Ранее они не могли в это поверить, ведь Фан Шувэнь был слишком молод, а «дьявольское мастерство черной погибели» старухи Хэй достигло невероятных высот – как она могла пасть от рук такого мальчишки?
Но сейчас, увидев технику Фан Шувэня в деле, они отбросили последние сомнения.
Тот, кто удерживал мальчишку, холодно усмехнулся:
— Лучше отпусти его, иначе я убью этого щенка.
— Так убивай, — нетерпеливо бросил Фан Шувэнь.
— Ты уже повторяешь это в который раз, а всё никак не решишься. Слушай сюда: если не убьешь сейчас, то это сделаю я.
— Не верю… — начал было тот, но не успел закончить: раздался сухой треск.
Фан Шувэнь, не дожидаясь конца фразы, попросту свернул противнику шею на триста шестьдесят градусов.
Звук ломающихся костей, оглушительно резкий, напомнил скрежет металла о металл.
Чжоу Цинмэй, вспомнив, какой гул стоял при обмене ударами между ними, догадалась, что оба противника владели какой-то школой жесткого цигун. Иначе такие звуки были бы невозможны.
А оставшийся сектант в оцепенении уставился на него:
— …Ты… ты и правда убил его?
Фан Шувэнь ответил с пафосом, подобающим праведнику:
— Как говорится, слово благородного мужа твердо, а я всегда держу свое слово и никогда не лгу. В отличие от вас… отбросов, лишенных веры. Только и знаете, что трепаться, а на деле – никчемные и нелепые болтуны.
В глазах противника на миг отразилась пустота. Он чувствовал, что его рассудок отказывается воспринимать происходящее.
Их план, задуманный перед нападением, был вполне хорош.
Чжоу Цинмэй жила в доме дровосека, значит, им стоило ворваться, схватить домочадцев и принудить её к сдаче. Адепты Праведного Пути ведь всегда держатся за свои идеалы. Даже если за спиной они подлы и коварны, внешне они всегда изображают из себя святош.
Угроза жизни обычных людей всегда безотказно работала против таких, как они.
Почему же сейчас это не помогло?
Судя по поведению Фан Шувэня, он сам желал смерти этого мальчишки больше, чем они! Он был недоволен, что сектант слишком медлит, и даже отчитал его за это!?
Как всё могло дойти до такого?
Он уже не понимал, что делать.
Поведение Фан Шувэня заставило этого последователя Секты Черного Зла, с детства привыкшего к холодной жестокости и презрению к человеческим жизням, всерьез усомниться, кто из них на самом деле принадлежит к демонической секте.
Но если предположить, что Фан Шувэнь блефует… выглядел он совсем не так.
Сектант оказался в безвыходном положении. Судя по силе Фан Шувэня, он был явно слабее. А если заложник больше не имеет ценности, то вся эта погоня превращается в добровольный поход в пасть к тигру.
Приняв решение, он резко ударил левой рукой мальчишку в спину. Удар был точным, скорее толчком, чем попыткой убийства.
Одновременно он отпустил ребенка, вцепился крюками в ветви дерева за стеной двора и, рванувшись, взмыл в воздух.
Он решил отступить, надеясь использовать мальчишку как отвлекающий маневр. Если Фан Шувэню действительно плевать на жизнь ребенка, то надежды нет. Если же нет – это даст ему шанс сбежать.
Однако, едва оказавшись в воздухе, он услышал свист рассекаемого ветра.
Обернувшись, он увидел, что мальчишка, которого он только что отшвырнул, летит обратно – причем с силой, в несколько раз превышающей ту, с которой его толкнули!
В воздухе увернуться не было никакой возможности.
Он инстинктивно попытался применить технику «гири», чтобы приземлиться, но было уже поздно.
Раздался глухой удар.
Голова мальчишки врезалась ему прямо в грудь. В отличие от остальных членов Секты Черного Зла, он с детства закалял тело, так что его кожа и кости были прочны, как сталь. Ему не требовалось направлять энергию, чтобы достичь этого эффекта.
Удар головой в грудь был сродни столкновению с медной стеной. Юноша погиб на месте, а огромная инерция швырнула его в каменную ограду, пробив в ней глубокую выбоину.
Две фигуры, сцепившись, покатились по земле и остановились лишь спустя семь-восемь чжанов.
Сектант попытался подняться, чувствуя, как внутри всё горит от повреждений. Ужас охватил его сильнее прежнего. Он попытался бежать, но перед ним мелькнула тень:
— Я сразу приметил твой жесткий стиль. Не думал, что даже после такого ты сможешь подняться.
Голос Фан Шувэня прозвучал для него как демонический зов.
На лице сектанта отразился страх, он яростно взревел и ударил наотмашь. Но Фан Шувэнь легким взмахом пальцев применил «Рассеивающие ладони дикой сливы», не только нейтрализовав удар, но и, вывернув руку противника, заставил кости трещать.
Звук был таким, словно ломалась не рука человека, а кусок ржавого железа. Стало ясно, что его закалка действительно была выдающейся, жаль только, что он столкнулся с Фан Шувэнем, мастерство которого достигло совершенства.
В следующее мгновение Фан Шувэнь нанес серию ударов.
Сначала он выбил все зубы противнику, затем короткими тычками в даньтянь и точку таньчжун рассеял его внутреннюю энергию.
В завершение он перевернул врага и, вонзив пальцы в его лопатки, сжал их, превращая кости в крошево под пронзительный крик боли.
Закончив с этим, Фан Шувэнь, волоча безвольное тело, словно дохлую собаку, вернулся в маленький дворик и бросил его к ногам Чжоу Цинмэй.
Чжоу Цинмэй уже привыкла к силе Фан Шувэня, лишь с облегчением выдохнула, собираясь что-то спросить.
В этот момент из дома послышались шаги.
Вышла старуха из семьи Сунь. Ее взгляд был остекленевшим: она посмотрела на труп своего мужа, затем на сына.
Наконец, она вышла к ограде, подняла тело внука и попыталась стереть кровь с его лица. Но сколько бы она ни вытирала, кровь не заканчивалась.
— Возмездие… это всё возмездие!!
Вышла и жена сына, лицо её, и без того искаженное, не выражало скорби, лишь злобу:
— Вы, семейство Сунь, должны были… сгинуть без остатка!!
Старуха Сунь промолчала, медленно положила тело внука на землю и вдруг с разбегу ударилась головой о каменную стену.
Она замертво рухнула у каменной кладки.
Комментарии