Двадцать три дня, целых двадцать три дня! Цзян Цзиньцы и раньше знал, что грузовые суда, идущие по «черным линиям», не отличаются скоростью, но не ожидал, что придется мариноваться в море больше полумесяца.
Когда судно пришвартовалось у пирса Сянгана, Цзян Цзиньцы сошел на берег, держась за изъеденный ржавчиной борт. Его шатало от слабости, а ноги словно ступали по вате.
Он просидел на бетонном покрытии причала добрых полчаса. Морской бриз, пропитанный запахом рыбы, забивался в ноздри, и лишь постепенно к нему вернулось ощущение твердой земли под ногами.
К счастью, в этом мире не было Системы, и он успел использовать укрепитель телосложения. Не будь этого средства, он бы либо испустил дух еще в трюме от такой дорожной тряски, либо сейчас валялся бы пластом, не в силах подняться.
Разве эти контрабандные посудины подходят для людей? Все двадцать три дня он провел взаперти в крошечном трюме площадью меньше десяти квадратных метров.
Запах плесени вперемешку с машинным маслом въедался в легкие. Там он ел, там же справлял нужду; чистую воду приходилось экономить по глотку, не говоря уже о том, чтобы помыться.
Сейчас от Цзян Цзиньцы исходило кислое амбре, а серая куртка, что была на нем, досталась ему от портового грузчика.
Именно смешавшись с толпой грузчиков, он сумел миновать досмотр в порту.
Он поднял взгляд: в Сянгане уже зажглись первые неоновые огни. Патрульные на причале, дымя сигаретами, демонстративно не замечали снующих туда-сюда «особых личностей».
Очевидно, теневые боссы щедро подмазали кого нужно.
Цзян Цзиньцы не стал медлить. Он подозвал стоящего у обочины мотоциклиста и назвал адрес ближайшего отеля.
Первым делом, оказавшись в номере, он отправил посыльного за новой одеждой, а сам заперся в ванной, чтобы смыть с себя грязь двадцатитрехдневных странствий.
В 1988 году Сянган уже был международным мегаполисом. Неоновые вывески вдоль дорог, мчащиеся автомобили – по уровню процветания он ничуть не уступал Европе или США.
Отдохнув ровно сутки, Цзян Цзиньцы первым делом отправился в банк материкового Китая, где оформил карту «Великая стена» и перевел на нее несколько миллионов юаней.
Затем, воспользовавшись связями дяди Чэня и потратив некоторую сумму, он выправил себе удостоверение личности Сянгана. Сразу после этого он пересек границу через контрольно-пропускной пункт Лоху и направился прямиком в Пэнчэн.
В то время Пэнчэн еще не отметил и десятилетия с момента превращения из уезда Баоань в город окружного значения. Повсюду тянулись поля, а дорога к мэрии была занесена пылью.
Государство активно поддерживало предпринимателей из Сянгана, инвестирующих в материк, и для мэрии Пэнчэна это было приоритетной задачей.
Чтобы удержать сянганских бизнесменов, решивших строить здесь заводы, местные власти выделили специальную VIP-комнату в здании администрации района Шаньнань.
Стояла зима, но внутри было тепло. В эмалированных кружках заварили горячий чай, стеклянные вазы ломились от яблок и мандаринов, даже термосы в углу были начищены до блеска – во всем чувствовалось горячее желание угодить гостям.
Цзян Цзиньцы предъявил карту «Великая стена», прошел проверку капитала и под присмотром сопровождающего был препровожден в VIP-зал ожидания.
Он опустился на диван и взял эмалированную кружку. Тепло стенок согрело ладони. Он сделал глоток, едва успев отогнать дорожную усталость, как за дверью послышались торопливые шаги.
Звук кожаных туфель по плитке был быстрым и звонким, в нем чувствовалась спешка.
Дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел мэр Пэнчэна Линь Чжэнмин.
На нем был поношенный френч, воротник припорошен пылью, а на висках проступили бисеринки пота. Очевидно, он мчался сюда с другого совещания, даже не успев утереться.
Увидев Цзян Цзиньцы, он прибавил шагу и крепко сжал его руку обеими ладонями. Тепло его рук выдавало недавнюю спешку, а голос был полон радушия и извинения:
— Господин Цзян, искренне прошу прощения, что заставил вас ждать! Только что шло заседание по поддержке промышленности. Как только услышал, что прибыл дорогой гость из Сянгана, сразу примчался сюда. Пожалуйста, не взыщите!
Цзян Цзиньцы поспешно поднялся, отвечая на рукопожатие. Почувствовав силу его ладони, он вежливо улыбнулся:
— Мэр Линь, вы слишком добры. Это я позволил себе побеспокоить вас без предупреждения. Я давно слышал, что Пэнчэн – это «окно» реформ и открытости нашей страны, где политика гибкая, а эффективность высокая. Увидев всё своими глазами, я убедился: слухи не врут. Когда видишь такое рвение в привлечении инвестиций, у нас, тех, кто хочет внести вклад в развитие материка, на душе становится спокойнее.
Эти слова пролились бальзамом на душу Линь Чжэнмина. Его лицо мгновенно разгладилось, он усадил гостя и крикнул в дверь:
— Свежего чаю! — Когда сотрудники принесли новую чашку дымящегося напитка, он нетерпеливо спросил:
— Господин Цзян, вы прибыли с намерением инвестировать, не так ли? Говорите прямо: земля, рабочие руки или налоговые льготы – если это в рамках закона, мэрия окажет полную поддержку. Мы не позволим вам блуждать окольными путями!
Цзян Цзиньцы поставил кружку и искренне произнес:
— Мэр Линь, не скрою: хоть я и пробивался за границей, мои корни всегда оставались в стране Янь.
— …Сейчас государство поощряет реальный сектор экономики, а Пэнчэн соседствует с Сянганом. Транспорт и расположение здесь уникальны, и я подумываю открыть тут завод.
— …Это и налоги для страны, и рабочие места для земляков. У меня есть лишь одна убедительная просьба: мне нужен участок земли, граничащий с Сянганом. Площадь должна быть значительной, чтобы в будущем удобно расположить всю производственную цепочку и наладить связь с ресурсами Сянгана.
— Производственная цепочка! — Глаза Линь Чжэнмина вспыхнули, он непроизвольно подался вперед, постукивая пальцами по столу. — Господин Цзян, а какой объем инвестиций вы планируете на этот раз? Хотя землю мы можем предоставить бесплатно, масштабы планируются исходя из суммы вложений. Прошу отнестись с пониманием.
— Инвестиции первой очереди составят не менее двадцати миллионов, — голос Цзян Цзиньцы был ровным, но весомым. — Если в дальнейшем цепочка будет достроена, общая сумма, по моим оценкам, составит не менее миллиарда.
Линь Чжэнмин шумно втянул воздух. Его рука, сжимавшая кружку, напряглась, но мгновение спустя лицо озарилось широкой улыбкой.
— Господин Цзян, такой размах – это решение огромной проблемы для нашего Пэнчэна!
— …Вы ведь знаете, мы совсем недавно перестали быть уездом. Всё только зарождается, и нам катастрофически не хватает таких сильных и дальновидных предпринимателей. Будьте уверены: если ваши намерения тверды, вопрос с землей мы уладим наилучшим образом. Никаких задержек!
С этими словами Линь Чжэнмин велел принести толстые атласы карт и разложил их на широком рабочем столе.
Водя пальцем по картам, он начал объяснять:
— Посмотрите на эти районы, они вплотную прилегают к Сянгану. Сейчас там ударными темпами подводят воду и электричество, рядом много деревень, так что с набором рабочих проблем не будет.
— …Правда, скажу честно: рельеф там холмистый, земля неровная. Придется потратить силы на выравнивание.
Цзян Цзиньцы внимательно посмотрел туда, куда он указывал, и слегка нахмурился. Холмистая местность действительно могла затянуть сроки строительства и потребовать лишних трат.
Заметив это, Линь Чжэнмин помедлил секунду, а затем хлопнул себя по бедру и решительно отчеканил:
— Господин Цзян, если места вам подходят, о выравнивании не беспокойтесь!
— …Я прямо сейчас распоряжусь собрать инженерные бригады, пригоним экскаваторы и бульдозеры. За месяц обещаю срыть все холмы и подготовить площадку. Ваш завод не задержится ни на день! Если появятся другие нужды – говорите, решим всё в особом порядке!
Видя такую решительность мэра, Цзян Цзиньцы с облегчением добавил:
— Мэр Линь, заранее благодарю вас. Кроме того, из этих пяти квадратных километров я планирую выделить два под жилую зону.
— …Разумеется, я прошу вас помочь с изменением статуса этих двух километров на земли под жилую застройку.
— …Я хочу построить благоустроенный квартал и перевезти сюда свою родную деревню. В половине домов будут жить мои односельчане. Когда завод заработает, вторая половина жилья достанется рабочим. С хорошей инфраструктурой и работа спорится лучше. И конечно, вопрос с пропиской – тут мне тоже понадобится ваше содействие.
Линь Чжэнмин громко рассмеялся и согласно закивал:
— Господин Цзян, вы шутите! Разве государство обидит такого патриотичного бизнесмена, который так печется о родине и производстве?
— …Насчет прописки не волнуйтесь, это я беру на себя! То, что вы строите завод и одновременно заботитесь о сотрудниках и земляках, доказывает: вы серьезно настроены на развитие! Жилую застройку и переезд деревни мы включим в план работ. Воду, электричество, школы – всё состыкуем заранее, чтобы у вас голова об этом не болела!
В 1988 году Пэнчэн хоть и носил гордое звание «Особой экономической зоны», всё еще сохранял налет провинциальной робости.
Прошло всего девять лет с тех пор, как он перестал быть уездом. Каркас города только намечался, и в общенациональном рейтинге Пэнчэн твердо застрял за пределами первой десятки.
На улицах повсюду зияли пустыри, а у главных дорог еще виднелись следы крестьянских наделов.
Но сейчас в сердце мэра Линь Чжэнмина словно бросили искру, от которой ему стало жарко. Его приводил в восторг не статус «патриотичного купца» и не заявка на землю, а две фразы, оброненные Цзян Цзиньцы как бы между прочим.
Первая – о «создании полной производственной цепочки», вторая – о «первом транше в двадцать миллионов».
Двадцать миллионов! Линь Чжэнмин так сжал кружку, что пальцы побелели.
Он слишком хорошо понимал вес этих цифр. За весь прошлый год ВВП Пэнчэна едва перевалил за восемь миллиардов, причем большая часть этой суммы пришлась на экспорт в Сянган зерна, фруктов и морепродуктов.
Назывались «спецзоной», а настоящих, солидных заводов почти не было – всё больше мелкие кустарные мастерские. Полноценную производственную линию найти было трудно, не говоря уже о целом промышленном кластере.
Все эти годы Пэнчэн выезжал лишь на близости к Сянгану: гнали туда сельхозпродукцию, а оттуда ввозили бытовую технику и ткани. Жили неплохо, но не хватало «промышленного фундамента».
В мэрии каждый день грезили о крупных проектах, но приходящие дельцы были либо мелкими, либо искали легкой наживы. Чтобы кто-то вот так заговорил о «цепочке» и выложил двадцать миллионов на старте – такого Линь Чжэнмин видел впервые.
А условия Цзян Цзиньцы? Два квадратных километра под жилье и переезд целой деревни.
Да какой же это обычный «инвестор»? Человек собирается пустить в Пэнчэне корни!
Линь Чжэнмин распалялся всё больше. Переезд всей деревни означал приток населения и гарантию долгосрочного развития. А когда выстроится производственная цепочка, сколько смежных предприятий она подтянет? Сколько рабочих мест создаст? Промышленная структура Пэнчэна полностью преобразится, и не нужно будет больше выживать за счет экспорта капусты.
На фоне этого два километра земли казались сущим пустяком. Да Линь Чжэнмин был готов не только холмы срыть, но и горы свернуть, если потребуется.
Упустить шанс переписать промышленную историю города из-за нескольких пустырей было бы преступлением. Он посмотрел на Цзян Цзиньцы уже не с дежурной вежливостью, а с неподдельным жаром:
— Господин Цзян, у вас потрясающее чутье! Слово «цепочка» – это именно то, о чем мы в Пэнчэне мечтаем!
— …Поверьте, мы не только жилой квартал выделим, мы заранее спланируем и школы, и больницы! То, что вы решили обосноваться у нас и развивать здесь дело – это великая удача для города!
Видя неприкрытое возбуждение мэра, Цзян Цзиньцы понял: он попал в точку.
Он заранее изучил ситуацию в Пэнчэне: городу нужны были инвестиции и предприятия, готовые осесть надолго. Его план развития и переезд деревни били по самым больным местам города.
Теперь он мог просить не только землю под дома, но и рассчитывать на любые разумные уступки.
Так и вышло. Линь Чжэнмин велел немедленно включить жилую зону в общий план и строго наказал отделу планирования:
— Квартал господина Цзяна должен быть образцовым. Дороги – широкие, свет и воду – к каждому дому. Когда начнется переезд, мы сами должны прийти к людям и помочь, чтобы никто не почувствовал себя заброшенным.
Цзян Цзиньцы вовремя вставил:
— Мэр Линь, когда люди переедут, возможно, понадобится помощь с трудоустройством тех, кто не пойдет на завод. Старикам, женщинам могут пригодиться места в социальной сфере. Тут я тоже надеюсь на ваше содействие.
— Решим! — Линь Чжэнмин ударил себя в грудь. — Я дам поручение управлению гражданских дел и уличным комитетам. Никто не останется без дела! Вы занимайтесь производством, а все бытовые хлопоты мэрия берет на себя!
Глядя на деятельного мэра, Цзян Цзиньцы убедился: его тактика «точного запроса» сработала идеально.
Линь Чжэнмин же уже прикидывал, как выставит завод Цзяна в качестве «образцового примера» для рекламы Пэнчэна. Пусть все знают: здесь не просто дают льготы, здесь принимают с душой и всерьез.
Дальше дела пошли как по маслу. Когда отчет о проверке капитала показал, что на сянганском счету Цзян Цзиньцы лежат десятки миллионов долларов оборотных средств, глаза мэра едва ли не заблестели изумрудами.
Вот она, реальная мощь! Мэрия созвала экстренное совещание, и вопрос о выделении земли решился меньше чем за полдня.
При подписании контракта сотрудники буквально не отходили от него, мгновенно разъясняя любые пункты, а все печати ставились по ускоренной процедуре.
Когда Цзян Цзиньцы, согласно договору, перевел два миллиона залога на спецсчет мэрии, Линь Чжэнмин лично вызвал бухгалтера и строго наказал:
— Эти деньги – целевые. Любое взаимодействие с господином Цзяном должно быть выверено до мелочей. Если из-за нас возникнет заминка – головы полетят!
Уладив формальности, Цзян Цзиньцы поднялся:
— Мэр Линь, спасибо за поддержку. Теперь я намерен вернуться в родные края, в Цюаньши, чтобы уладить личные дела. Как закончу – вернусь к вам для подготовки к строительству.
Линь Чжэнмин замахал руками:
— Господин Цзян, помилуйте, это наша обязанность!
— …Насчет Цюаньши не беспокойтесь. Я сейчас же выделю машину и двух сопровождающих для вашей охраны. Безопасность в дороге превыше всего. Кроме того, с вами поедет наш сотрудник, Ван. Он парень сообразительный, дорогу знает. Если что понадобится – пусть сразу связывается со мной!
Говоря это, он даже немного смутился, словно боялся оказаться недостаточно гостеприимным.
Цзян Цзиньцы же именно на это и рассчитывал. Дорога от Пэнчэна до Цюаньши в эти годы была непростой, полна «дорожных разбойников». Сопровождение от мэрии избавляло от множества проблем.
«Интересно, в каком году в этом мире Сянган вернется в состав страны? Через десять лет или раньше?», – подумал он, выходя из здания администрации и глядя на бескрайние поля.
Следующие три-четыре дня машина шла на север. Гладкий асфальт Пэнчэна сменился разбитыми гравийками уездных центров, а затем и вовсе узкими грунтовками. Колеса вздымали пыль, тряска выматывала до мозга костей.
Лишь когда вдалеке показалась знакомая старая софора у въезда в деревню, Цзян Цзиньцы наконец тихо выдохнул.
Комментарии