Линь Юнмао, завидев гостя издалека, изменился в лице. Кисть выпала из его пальцев, а кулаки непроизвольно сжались.
Он знал этого человека.
Между прежним владельцем тела и этим представителем секты лежала глубокая пропасть ненависти – они были заклятыми врагами. Неудивительно, что тело Юнмао отреагировало так остро.
От секты Цинлань прибыл невысокий, невзрачный и даже уродливый юноша.
Впалые глазницы, приплюснутый нос и редкие волосы – один его вид вызывал инстинктивное отторжение.
Однако на нем было белоснежное одеяние с эмблемой внутреннего ученика секты Цинлань, что подчеркивало его исключительный статус.
В Цинъяне любой, кто носил форму этой секты, даже если он был всего лишь внешним учеником, пользовался безмерным уважением.
Этого человека звали Ван Буфань.
В прошлом он и прежний Линь Юнмао случайно столкнулись, и Ван Буфань до полусмерти избил юношу лишь за то, что тот был слишком красив.
Ван Буфань задрал нос, глядя куда-то в небо с видом величайшего превосходства. Он небрежно бросил на стол три духовных камня среднего качества и высокомерно бросил:
— Глава секты прислал меня поздравить семью Линь. Вот наш дар.
Три таких камня были ценным подношением. Однако в сравнении с теми ресурсами, что Линь Юйхуань отдал секте за одну-единственную Пилюлю Закладки Фундамента, это была сущая мелочь.
Достаточно сказать, что только одних камней Лини тогда пожертвовали пять тысяч – эквивалент пятидесяти камней среднего качества.
— Раз подарки доставлены, я откланиваюсь, — буркнул Ван Буфань.
Он не собирался задерживаться ни на секунду, привыкнув смотреть на семейные кланы свысока.
Его поведение наглядно демонстрировало истинное отношение секты к Линям.
Выбор духовных камней в качестве подарка тоже был красноречив: с одной стороны, приличия соблюдены, с другой – секта не дала ничего, что Лини могли бы использовать для развития, например, те же ингредиенты для пилюль.
Цинлань вовсе не собиралась поддерживать вассальную семью. Напротив, она держала дистанцию и выказывала явную настороженность.
Намерение секты ограничить рост Линей читалось между строк.
Этот визит был скрытым предупреждением: «Лини, знайте свое место и не пытайтесь прыгнуть выше головы».
Ван Буфань ушел так же стремительно, как и появился.
Линь Юнмао облегченно выдохнул. Хорошо, что им не пришлось столкнуться лицом к лицу – он не был уверен, что сумел бы сдержать гнев.
В главном зале Линь Юйхуань в ярости раскрошил чайную чашку:
— Какая наглость!
Хань Ми, который только что весело беседовал со сватом, тоже помрачнел:
— Жалкий практик Закалки Ци смеет вести себя так перед старейшинами… Секта Цинлань совсем потеряла стыд.
В мире культивации статус определялся силой и возрастом, но секта Цинлань грубо попирала эти правила.
Представители других кланов тоже были возмущены, понимая: то, как секта обошлась с Линями, отражает её отношение и ко всем ним.
— Глава семьи Чжу прибыл!
— Семья Чжу преподносит в дар «рецепт пилюли Концентрации Ци»!
Чжу были единственной из четырех семей, прославившейся своими алхимиками – в их роду было как минимум четверо мастеров первого ранга.
И на этот раз они расщедрились на рецепт.
Пусть это была формула лишь первого ранга, её ценность была огромной, особенно для Линей, которые как раз мечтали освоить новые магические ремесла.
Линь Юнмао невольно вздрогнул, увидев молочно-белый нефритовый свиток.
Чтобы стать алхимиком, мало иметь наследие – нужны формулы. Каждая такая запись была результатом многолетнего опыта предшественников: какие травы брать, как их сочетать и как управлять огнем. Каждая деталь имела значение.
… … …
Главный зал поместья Линь, комната для совещаний.
Линь Юйхуань и Линь Юйчэн восседали на почетных местах. Потоком лились поздравления, и даже искушенный в делах Юйчэн, казалось, немного разомлел от лести.
Впрочем, это было лишь маской. На самом деле он намеренно позволил гостям «заметить» свои старые раны в меридианах.
Собравшиеся тут же сделали вывод: успех Линь Юйчэна не так уж безоблачен, и из-за повреждений он вряд ли сможет проявить всю мощь стадии Возведения Фундамента.
Большинство практиков рода Линь придерживались этой тактики: казаться слабее, чем есть на самом деле, и не выставлять козыри напоказ.
Даже зная, как исцелить свои меридианы, Юйчэн не собирался об этом распространяться, предпочитая, чтобы враги расслабились.
Когда все гости собрались, Линь Юйхуань негромко кашлянул, и в зале мгновенно воцарилась тишина.
— Благодарю всех, что почтили наш дом своим присутствием, — заговорил глава рода. — …Прошу простить, если прием покажется вам недостаточно роскошным.
Хань Ми усмехнулся:
— Поздравляю Линей с появлением второго мастера Возведения Основания! Теперь мы будем еще сильнее рассчитывать на вашу поддержку.
— Тесть, ты шутишь! — Улыбнулся Линь Юйхуань.
Его женой была Хань Юйсю, дочь Хань Ми, так что старик приходился тестем обоим братьям.
Другие главы тоже поспешили с поздравлениями, хотя в глубине души многих точили зависть и тревога.
Линь Юнжун стоял в тени в углу зала, внимательно наблюдая за гостями и запоминая их лица и уровень культивации.
Так ему приказал Серый Питон.
— Тебе ведь нужно убить этого Линь Юнмао? — Прошипел голос в море сознания Юнжуна. — …Сейчас подходящий момент. Как только гости начнут расходиться, действуй.
Линь Юнжун замялся, отвечая мысленно:
— Но, господин… это же главный зал. Если я нападу здесь, это вызовет подозрения…
— Глупец! — Отрезал Серый Питон, Похищающий Души. — …Я сам всё сделаю. Одним лишь божественным сознанием я сотру его личность. Жалкий практик Закалки Ци погибнет мгновенно и незаметно. Разве что… если его ментальные силы не равны уровню Возведения Основания, шансов выжить у него нет.
Услышав это, Линь Юнжун успокоился.
По правде говоря, Линь Юнмао давно был для него как заноза в сердце.
Хоть они и были братьями, вражда между ними тлела с детства – возможно, из-за вечных раздоров их матерей.
А уж после того, как Юнмао занял его место слуги-ученика в секте Цинлань, эта неприязнь переросла в настоящую ненависть.
Но теперь за дело взялся зверь третьего ранга. Юнмао был обречен.
В зале продолжалось веселье. Культиваторы обменивались слухами, делились ценными сведениями и хвастались успехами своих детей.
И тут у дверей снова раздался голос Линь Цзин:
— Прибыл представитель резиденции городского главы!
— Глава города Цинъян преподносит в дар одну «курицу Семи Сокровищ»!
В зал вошел статный юноша. Он представился сыном градоправителя и внес в помещение изящную золотую клетку, в которой, нахохлившись, дремала курица с необычайно ярким оперением.
Комментарии