Заметив этот колючий, подозрительный взгляд, Цзян Юйбай невольно усмехнулся.
Видя, что одноклассница уже готова схватить свой поднос и сбежать, он не стал ее провоцировать. Парень просто прошел мимо и уселся за соседний стол прямо у нее за спиной.
Опустив поднос, он без лишних церемоний принялся за еду.
Ли Ян перевел взгляд с окаменевшей спины «Линь Тинвань» на уплетающего за обе щеки друга и решил помалкивать, молча заковырявшись в своей тарелке.
Минуты через три девушка резко поднялась и, прижимая к себе пустую посуду, буквально выбежала из столовой.
Едва за ней закрылась дверь, Ли Ян наконец не выдержал и ткнул друга локтем в бок:
— Цзян, ну и что это сейчас было?
— А что такого? — Буркнул Цзян Юйбай, не отрываясь от чистки креветок.
— Ну ладно, насчет слухов я погорячился, признаю, — проворчал Ли Ян. — Но ты меня совсем за дурака-то не держи. Вокруг полно свободных мест, а ты упорно садишься именно за ней.
— Да ладно тебе, — Цзян Юйбай отправил креветку в рот. — Хотел наладить контакт с новой соседкой, но она, кажется, не в духе.
Ли Ян аж поперхнулся от смеха:
— Дружище, мы уже в третьем классе старшей школы, ты ее характер будто не знаешь?
— Она с первого класса ни с кем близко не общалась. Вообще ни с кем.
Он мотнул головой в сторону выхода:
— Кто бы к ней ни подходил – хоть парни, хоть девчонки, – она либо делает вид, что не слышит, либо просто кивает или качает головой. Слова из нее не вытянешь.
— Так у нее же избирательный мутизм, умник. Как она тебе ответит? — Хмыкнул Цзян Юйбай.
Ли Ян замялся:
— Ну… могла бы хоть на бумажке написать. Но она и этого не делает, вечно со всеми как ледышка.
Цзян Юйбай на секунду задумался, глядя на закрывшуюся дверь столовой.
Если бы он не столкнулся с Линь Цзянься в Новой деревне Цзиньсю, ответила бы она хоть на одну его записку в классе? Скорее всего, проигнорировала бы, как и всех остальных.
— Вот видишь, — продолжал разглагольствовать Ли Ян. — Так что если тебе одиноко и хочется поболтать с симпатичной девчонкой, Линь Тинвань – худший вариант из возможных.
Он так и сиял от собственной проницательности:
— Слушай, мне кажется, Чжао Юнь как раз…
— Ешь давай.
— …Ладно.
Отправив в рот еще пару ложек риса, Ли Ян покачал головой:
— И все-таки, как же эти красотки пекутся о своей фигуре. Ты видел ее тарелку? Птички больше едят. Вот это я понимаю – сила воли.
Цзян Юйбай промолчал.
Он не знал, экономит ли Линь Цзянься временно или так у нее заведено всегда.
Если первое – еще полбеды, но если второе…
При таких нагрузках в выпускном классе жить на одной воде и пустых булках – это верный путь на больничную койку.
Сам бы он протянул на таком пайке от силы до конца обеденного перерыва.
«Постойте-ка… Голод?», – в голове Цзян Юйбая промелькнула интересная мысль.
…
…
На третьем уроке, во время самостоятельной работы.
Линь Цзянься сидела, нахмурив лоб и уставившись в сложную задачу по геометрии.
Она то проводила вспомогательные линии, то стирала их, черновик уже весь был исписан формулами, но верное решение никак не давалось.
В этот момент желудок снова стянуло противным, но уже привычным чувством голода.
Она привычно закусила губу и попыталась сосредоточиться на чертеже.
Математика всегда давалась ей с трудом, именно поэтому классный руководитель и посадил ее рядом с Цзян Юйбаем.
Вот только этот ее сосед мало того что ничем не помогал, так еще и…
Не успела она додумать, как краем глаза заметила, что на край ее стола снова тихонько скользнул знакомый черновик.
«Опять!», – внутри у нее все закипело от злости.
Прошло уже два дня, а этот Цзян Юйбай будто не замечал ее холодности и продолжал упорно совать свои дурацкие записки!
Линь Цзянься глубоко вздохнула, стараясь не отвлекаться от задачи, но цифры на бумаге окончательно расплылись.
Она перетерпела еще секунд двадцать, и, как и ожидалось, листок медленно уполз обратно.
Девушка мысленно выдохнула.
Судя по опыту прошлых дней, получив очередной отказ, этот настырный парень должен был успокоиться до конца урока.
«Надоедливый, конечно, но хотя бы границ не переходит», – подумала она с неожиданной теплотой.
«Так, стоп. О чем я вообще думаю?!»
Она тряхнула головой и попыталась вернуться к злополучной геометрической фигуре.
Но едва она нащупала нить решения, как рядом снова раздался тихий шорох бумаги.
«Цзян! Юй! Бай!»
«Только-только я подумала, что ты поумнел!»
Линь Цзянься вскипела, резко повернула голову и… осеклась.
На раскрытом черновике лежал крупный…
Аппетитный куриный окорочок в вакуумной упаковке.
Сквозь прозрачную пленку просвечивала нежная золотистая корочка, и девушке показалось, что она физически чувствует этот умопомрачительный аромат специй.
В тишине класса ее желудок предательски и очень громко выдал: «У-у-у-у».
Уши Линь Цзянься мгновенно вспыхнули, она судорожно сглотнула.
Она изо всех сил заставляла себя отвернуться, но этот глянцевый бочок окорочка буквально притягивал к себе взгляд.
В ее голове в этот момент разыгралась нешуточная баталия двух внутренних голосов.
Ангел в белом платье возмущенно топал ножкой: «Не вздумай брать! Взять – значит сдаться и показать свою слабость! Ты только подстегнешь его наглость!»
Маленький чертенок с рожками уверенно парировал: «Да ладно тебе! Клубничный мармелад в первый день мы ведь взяли? Взяли!»
«К тому же бесплатная еда на дороге не валяется. Если сама не хочешь – забери и отдай Ваньвань, ей полезно!»
Этот аргумент стал решающим. Забота о сестре перевесила все сомнения и гордость.
Закусив губу и мысленно повторяя «это все для Ваньвань», Линь Цзянься быстрым движением сгребла окорочок вместе с листком бумаги.
Спрятав добычу на самое дно рюкзака, она наконец решилась посмотреть на записку.
«Так что там насчет твоей сестры? Жду ответа, очень надо».
Линь Цзянься лишилась дара речи.
«Неужели он правда надеется разузнать все через меня?!»
Мысленно обозвав Цзян Юйбая всеми известными ей нехорошими словами, она размашисто написала на листке: «Не знаю!» – и с силой пихнула его обратно на соседний стол.
После этого ей наконец полегчало. Она дала себе твердое обещание больше не вступать с ним ни в какие переписки.
А окорочок она не отдаст, пусть даже не надеется.
Но не прошло и полуминуты, как справа снова послышался этот тихий, раздражающий шорох бумаги, словно кошачий коготок скреб по парте.
«Игнорировать! Полный игнор!»
Линь Цзянься упорно смотрела в учебник математики, но глаза сами собой скользнули вправо.
На злополучном черновике теперь красовалась…
Пышная, невероятно аппетитная булочка, щедро посыпанная сладкой посыпкой.
Комментарии