Цзян Юйбай резко сбросил с лица подушку и приподнялся на кровати.
Линь Цзянься действительно стояла у его постели. В левой руке она держала тарелку с сэндвичем, в правой – стакан теплого молока, а ее взгляд обещал ему скорую и мучительную расправу.
— Эм… — Цзян Юйбай инстинктивно натянул одеяло повыше. — Ты чего вошла?
— Я чего вошла?!
Услышав это, Линь Цзянься возмущенно распахнула свои красивые глаза:
— Ты же сам сказал занести завтрак сюда?!
Цзян Юйбай на секунду лишился дара речи.
Не признаваться же ей теперь, что он просто пошутил, будучи уверенным, что она ни за что не переступит порог его спальни?
Если он сейчас это скажет, стакан теплого молока незамедлительно окажется у него на физиономии.
Ради сохранения собственного здоровья и чистоты постельного белья Цзян Юйбай проглотил готовые сорваться слова и осторожно выдавил:
— Э-э… спасибо?
Линь Цзянься глубоко вздохнула и с шумом опустила тарелку и стакан на прикроватную тумбочку.
— Живо ешь! — Бросила она, после чего круто развернулась и пулей вылетела из комнаты.
Проводив взглядом ее стремительно скрывшуюся фигуру, Цзян Юйбай посмотрел на дымящийся завтрак и наконец тихо рассмеялся.
Понятно, что продолжить спать у него уже не получится.
Но все-таки…
Он с удовольствием вспомнил ее лицо: уши горели от смущения, но она из последних сил пыталась казаться грозной.
«Что ж, оно того стоило».
Тем временем на кухне…
Линь Цзянься с шумом захлопнула дверь спальни и буквально рухнула на диван в гостиной.
Ее напускная строгость тут же испарилась, а уши запылали так, словно к ним приложили горячий утюг.
«Негодяй, негодяй, негодяй!»
Мало того что он ставит ее в дурацкое положение своими просьбами, так еще и смеет смотреть на нее с таким невинным видом!
Что за «Ты чего вошла?» и это поспешное натягивание одеяла, будто это она – какой-то извращенец, ворвавшийся в чужую спальню!
Он же сам это предложил!
Если бы не необходимость просить этого парня об услуге, она бы ни за что на свете не стала приносить ему еду в постель!
Ишь чего удумал, совсем за служанку ее держит!
Мысленно разорвав Цзян Юйбая на мелкие кусочки, Линь Цзянься спрятала лицо в ладонях, чувствуя, что готова сгореть со стыда.
Но дело касалось ее сестры, и без его помощи было не обойтись. Даже если она сейчас сбежит к себе, ей все равно придется вернуться и просить его.
С глухим стуком она уронила голову на журнальный столик, чувствуя полное крушение всех своих девичьих надежд.
* * *
Минут через десять дверь спальни открылась, и на пороге появился Цзян Юйбай, дожевывая последний кусок сэндвича. Первым, что он увидел, была распластанная на столе Линь Цзянься, похожая на выброшенную на берег медузу.
Немного подумав, он искренне произнес:
— Слушай… завтрак просто супер.
Бекон хрустел как надо, яйца получились невероятно нежными, а тосты поджарились идеально – в сто раз лучше покупных из ближайшего минимаркета. Звание кулинарного гения было заслужено на все сто.
Но на его честный комплимент Линь Цзянься даже не пошевелилась.
Цзян Юйбай потер подбородок, чувствуя, что здесь кроется какой-то подвох.
Вся эта ситуация казалась ему крайне странной.
Ведь он еще вчера сказал ей, что достаточно просто оставить завтрак в термосе. Но она мало того что разогрела его, так еще и упрямо будила его, а потом беспрекословно выполнила его наглую просьбу принести еду в комнату.
Пусть и раскрасневшись, но занесла ведь. Разве что с ложечки не покормила.
И что еще удивительнее – после такой неловкой сцены она не сбежала домой, а продолжала сидеть тут.
Если бы он не был на сто процентов уверен в своей памяти за последние восемнадцать лет, он бы всерьез подумал, что у него с детства живет преданная горничная.
«Чего же ты хочешь, Линь Цзянься?»
Цзян Юйбай из любопытства подошел ближе.
Линь Цзянься уткнулась лицом в согнутые локти, наружу торчал только кончик ее покрасневшего ушка.
Руки безвольно лежали на столе, пальцы то топорщились, то сжимались.
Из-за того что щека прижалась к руке, ее лицо забавно округлилось, делая ее похожей на насупившегося хомяка.
«А она милая, когда молчит».
Поборов искушение ткнуть пальцем в ее пухлую щеку, Цзян Юйбай наигранно ворчливо произнес:
— Послушай, Линь Цзянься, ты меня, значит, разбудила, а сама улеглась тут дрыхнуть?
Этого Линь Цзянься вынести не смогла. Она резко выпрямилась и возмущенно уставилась на него:
— Молодой господин Цзян, ты по себе-то людей не суди! Время уже к десяти часам клонится, а ты все дрыхаешь! Даже домашний хряк столько не спит!
Цзян Юйбай ничуть не обиделся. Он не спеша отхлебнул теплого молока и лениво парировал:
— Я же сразу предупреждал: в выходные сплю до победного. А вот ты…
— Уроки не делаешь, с сестрой не сидишь, притащила мне завтрак прямо в постель, а теперь сидишь тут и ждешь, пока я проснусь. Зачем?
Он прищурился:
— Не поболтать же со мной пришла?
Линь Цзянься осеклась, ее взгляд заметался из стороны в сторону, после чего она выдавила из себя неестественно приторную улыбку:
— И… и что в этом такого? Ты мне так помог, я просто хотела отблагодарить тебя… Разве нельзя?
Голос ее звучал настолько ласково, что у Цзян Юйбая по спине пробежал холодок.
Он незаметно потер покрывшиеся мурашками предплечья и без тени стеснения уселся рядом с ней на диван:
— Конечно можно. И как же ты собираешься благодарить?
— …
Линь Цзянься явно не ожидала от него такой наглости. Она приоткрыла рот, но так и не нашлась что ответить.
— Да шучу я, — рассмеялся Цзян Юйбай. — Главное – не подсыпай мне ничего в еду, и мы в расчете.
Видя, как она мнется, пытаясь решиться на разговор, он решил облегчить ей задачу и сам сменил тему:
— Кстати, если твоя зарплата составляет тысячу двести в месяц, вам с сестрой хватает на жизнь?
Удивившись столь резкому переходу, Линь Цзянься растерянно кивнула:
— Да… вполне. В середине каждого месяца нам присылают деньги на расходы.
Она прикусила губу и добавила тише:
— К тому же… теперь мы с сестрой часто едим у тебя, так что траты на продукты сильно сократились. У нас сейчас даже больше свободных денег, чем я планировала изначально.
— Ну, это не просто еда, а полноценное служебное питание, так что все честно.
Цзян Юйбай пожал плечами. Он не стал выпытывать, почему при наличии денег их родители совершенно не интересуются дочерьми.
Они еще не настолько близки, чтобы лезть в такие деликатные темы – это лишь создало бы ненужную неловкость.
Подумав, он спросил:
— А у Линь Тинвань… ей не положены какие-нибудь государственные выплаты или пособия по состоянию здоровья?
— Выплаты? — Линь Цзянься грустно усмехнулась. — Ты имеешь в виду пособие по инвалидности?
— У Ваньвань… у нее ведь проблемы психологического характера, а доказать и оформить такое крайне сложно. Нам ничего не одобрили.
«Понятно».
Цзян Юйбай понимающе кивнул и замолчал.
Разговор о сестре, видимо, придал Линь Цзянься смелости. Она закусила губу, подняла на него глаза и наконец произнесла:
— На самом деле… у меня к тебе есть одна большая просьба.
Комментарии