Два месяца непрерывного труда – и вихрь в даньтяне вновь достиг предела, став вдвое плотнее прежнего.
Как только последняя капля энергии была поглощена, море ци Чжоу Сюаня начало ускоряться. Организм инстинктивно стремился запечатать дворец нирваны и направить поток вспять, чтобы взломать границу нового уровня.
Но юноша волевым усилием притормозил вращение, возвращая вихрь к мерному, спокойному движению.
У культиватора всегда есть выбор: позволить прорыву случиться самому, как полноводной реке, или же, как сейчас, взять процесс под жесткий контроль разума.
Он погнал энергию по особому пути. Движение было вязким, куда медленнее привычного, но с каждым завершенным кругом его черно-красная ци из туманного состояния переплавлялась в нечто более монолитное. Даже та малая часть древесного атрибута, что составляла лишь сотую долю его сил, становилась весомее.
Спустя семь дней, когда за плечами остались все положенные большие и малые круги, вихрь в даньтяне сжался почти на треть, но исходящая от него мощь только возросла.
И только тогда Чжоу Сюань сорвал все затворы. Энергия взревела, закручиваясь в неистовом танце. Дворец нирваны перестал принимать внешнюю ци, всасывая всё, что было в теле, пока внутри не осталась лишь одна-единственная угольно-черная нить. Она тянулась от даньтяня сквозь духовный корень прямо в голову.
Эта нить была так искусно скрыта, что раньше юноша её просто не замечал. Она казалась невероятно прочной, а её конец, добравшись до мозга, расходился мириадами тончайших капилляров, впиваясь в разум подобно древесным корням.
Видя, что нить не желает покидать насиженное место, вихрь в море ци словно пришел в ярость. Он ускорился до предела, и в самой гуще исконной энергии возник призрачный, объятый призрачным пламенем силуэт жуткого божества. Исполинская рука вцепилась в черную нить и с силой рванула на себя!
Упрямая нить, впившаяся в мозг подобно пиявке, начала медленно поддаваться, втягиваясь в черную дыру ревущего вихря.
Чжоу Сюань почувствовал, как из его головы что-то вытягивают по волокну, – странное, почти блаженное чувство освобождения души.
Когда последний отросток покинул разум, в черепе будто что-то звякнуло – чисто и хрупко, как разбитое стекло. В тот же миг божественное чувство, прежде скованное тяжкими цепями, вырвалось на свободу. Ощущение безграничного простора захлестнуло душу.
Его взор впервые отделился от плоти. Юноша смотрел на себя со стороны, словно посторонний наблюдатель, и это было невероятно. Хотя его сознание порхало вокруг бесплотным духом, он по-прежнему чувствовал каждое прикосновение к коже и мог мгновенно подчинить себе мышцы.
Через это новое чувство он «видел» мир во всех деталях: каждую грань пылинки в воздухе, каждый узор на её поверхности. Ему открылось то, что недоступно глазу – потоки самой духовной энергии.
Пока он упивался новыми ощущениями, воронка в даньтяне замедлилась и выплеснула обратно очищенную, многократно усиленную исконную ци. Дворец нирваны распахнулся, и тело, подобно киту, начало заглатывать энергию из окружающего пространства.
Четвертый ранг взят.
Чжоу Сюань принялся беспристрастно оценивать изменения. Магическая сила по сравнению с третьим рангом выросла вдвое. Духовное чутье стало сильнее в три раза. И только плоть прибавила скромные пятьдесят процентов.
На первых порах божественное чувство укреплялось незначительно – на десять-тридцать процентов при каждом прорыве, в зависимости от качества техники. Но переход в среднюю стадию всегда сопровождался качественным скачком, позволяющим разуму покидать пределы тела.
Божественное чувство – сила загадочная. Хоть оно и служит «пилотом» для управления ци и артефактами, это не значит, что само по себе оно беззащитно. Во-первых, оно способно отражать ментальные атаки и наносить их; только ци, насыщенная волей разума, способна по-настоящему ранить призраков. Во-вторых, оно обладает свойствами телекинеза – юноша тут же продемонстрировал это, заставив кольцо на столе взлететь прямо ему в ладонь.
Теоретически можно атаковать и защищаться чистым импульсом воли, но сейчас мощь такого барьера у Чжоу Сюаня едва дотягивала до первого ранга. Негусто.
Настоящая сила разума раскрывается в связке с энергией: так достигается мощь, многократно превосходящая простые цифры.
— Хм… Неплохо. С первого раза охватить радиус в два метра – до предела в один чжан осталось совсем немного.
Он заставил кольцо медленно дрейфовать прочь. На отметке в два метра контроль начал слабеть, а за этой чертой предмет просто рухнул бы на пол, лишившись поддержки.
Сила божественного чутья напрямую диктует боеспособность. Дистанция контроля артефактов после их настройки обычно втрое превышает радиус свободного выхода разума. Для заклинаний этот множитель равен двум.
Всё просто: для культиватора, который по сути является «стеклянной пушкой», закон боя такой же, как в современной войне: побеждает тот, у кого длиннее руки. При равных силах тот, чья воля крепче, ударит дальше и точнее, расстреливая врага без риска для себя. И чем сильнее разум, тем быстрее летят мечи и разрушительнее становятся чары.
Конечно, в драке важны и хитрость, и отвага, но высокие характеристики – это фундамент.
Удовлетворив любопытство, Чжоу Сюань принялся за кольцо. Он направил духовную энергию, сдобренную исконной ци, внутрь артефакта. Перед мысленным взором предстали цепочки символов – стройные, четкие, но пока тусклые.
Процесс настройки был несложен: нужно было аккуратно обвести каждый символ своей энергией, не разрывая линии. Для тех, у кого разум не мог покинуть тело, это было физически невозможно – без направляющей воли ци просто беспорядочно металась бы внутри.
Хотя кольцо было второго ранга, его структура оказалась довольно простой. Через полчаса последний символ вспыхнул, и настройка завершилась. Между юношей и кольцом установилась незримая связь: в радиусе шести метров он чувствовал его как продолжение собственной руки.
Это было пьянящее чувство. Как только ограничения спали, сознание Чжоу Сюаня нырнуло в пространство кольца.
Перед ним открылся идеальный куб со стороной чуть больше двух метров. Границы его были сотканы из странного черного вещества – ни твердого, ни мягкого, неподвластного времени и внешним силам. Это была сама пустота, оформленная в хранилище.
Там, в невесомости, застыли его новые сокровища: жетон, знамя, подвеска и меч-катыш.
Он коснулся мыслью меча, пожелал забрать его – и железный брусок тут же лег в ладонь. Тяжелый, теплый на ощупь, покрытый древней вязью красных узоров.
Настройка артефакта первого ранга заняла считанные минуты. Как только в него хлынула ци, Чжоу Сюань ощутил прилив почти родственной нежности от предмета.
Под весом воли и энергии невзрачный кусок железа вдруг издал звонкий, чистый звук! Красные узоры будто расплавились, окрасив металл в алый цвет. Брусок уменьшился вдвое, превратившись в крохотное, размером с косточку финика, раскаленное зерно света.
У-у-у!!
Меч-катыш сорвался с места, подобно пуле, выписывая в воздухе зигзаги. За ним тянулся багровый след, а воздух стонал и рвался от бешеной скорости, наполняя комнату жутким воем. Это не просто оружие – это был снаряд, способный мгновенно менять направление и бить точно в цель по первому приказу.
Спустя три минуты Чжоу Сюань поспешил остановить его. Багровое свечение угасло, и катыш снова стал серой «сигарой» в его руке. Юноша тяжело дышал: за этот короткий миг он сжег половину своего запаса ци!
Но восторг в его глазах было не унять.
— Какая вещь!
За эти три минуты он мог бы искромсать любого культиватора своего уровня, у которого не было бы защиты. Никакая плоть и никакие простые чары не устояли бы перед этим раскаленным росчерком смерти. Только один исход – быть прошитым насквозь.
Комментарии