Ветер, пропитанный дождем, пронесся под черепичными карнизами.
Юй Туньчжоу присел в укрытии, наблюдая, как бесконечные дождевые нити разбиваются о землю, оставляя мелкие лужицы, в которых расплывались серые небеса и темные очертания кровель.
Он поправил бамбуковую шляпу и поднял взгляд.
Маленький городок в пелене дождя казался призрачным; вдали лишь чернильными мазками вырисовывались силуэты домов, и даже звериные головы на углах крыш смиренно спрятали свою обычную свирепость.
Лишь с речного причала, сквозь густой туман, доносился редкий стук весел.
Размеренный, неспешный, способный сгладить даже самую мятежную душу.
Видя, что ливень не спешит стихать, Юй Туньчжоу, пользуясь досугом, достал три монеты – теплые на ощупь, отполированные годами в его руках, – и решил погадать.
Успокоив дыхание и сосредоточившись на вопросе, он бросил монеты, записал выпавшие знаки и повторил это шесть раз, чтобы получить ответ.
Цянь, девять в начале.
Взглянув на гексаграмму, юноша расслабил нахмуренные брови.
Гексаграмма «Цянь» – Небо, шесть янов, первая из шестидесяти четырех, великий успех!
Пусть точность гадания – вопрос спорный, но хотя бы добрый знак.
Стоило закончить, как весенний дождь пошел на убыль – воистину, добрый знак.
Юй Туньчжоу глубоко вдохнул; прохлада, смешанная с ароматом влаги и сырой земли, проникла в самые легкие, и он почувствовал прилив бодрости.
Он поднялся, сложил руки в приветственном жесте и поклонился старой, давно заброшенной усадьбе, благодаря за кров, после чего неторопливо сошел с крыльца.
Покрытые мхом плиты в дождь становились особенно скользкими, и Юй Туньчжоу, уже набивший шишек, ступал осторожно.
Из-за дождя он выбился из графика, поэтому решил сократить путь, пройдя через несколько таких же ветхих домов.
Проходя мимо каждой усадьбы, он останавливался и в сторону пустых залов тихо произносил:
— Прошу прощения за беспокойство.
Кто-то однажды наставил его, что городок этот особенный: каждая руина здесь когда-то была «родовым гнездом», почитаемым великой сектой.
И пусть дома опустели, но у старых стен есть душа, поэтому следовало проявлять уважение и не вести себя как попало.
Юй Туньчжоу эти слова не просто выслушал, а запечатлел в сердце.
Он специально пересчитал: в городке всего сорок девять дворов, но жилых – или хотя бы тех, где кто-то остался – осталось тридцать девять.
Остальные десять превратились в заброшенные пустоши.
— Туньчжоу! Сюда!
У речного берега стояла рыбацкая лодка, и коренастый, крепко сбитый мужчина махал ему с каменных ступеней причала.
Мужчине было около тридцати, кожа его, обожженная солнцем и ветром, походила на пропитанное маслом старое дерево, в котором чувствовалась закаленная штормами грубость.
Он был в выцветшей холщовой рубахе, босой, с закатанными до колен штанами, обнажавшими жилистые, бугрящиеся мышцами икры.
Юй Туньчжоу быстро подошел к нему и, взглянув на полную корзину рыбы, с любопытством спросил:
— Старик Мо, почему сегодня улов такой большой?
Мужчину звали Мо, он называл себя старик Мо.
Три года назад, когда Юй Туньчжоу попал в этот мир и случайно забрел сюда, Мо был первым, кого он встретил.
Все эти три года Юй Туньчжоу выживал в этом таинственном месте, полном строгих правил, во многом благодаря поддержке старика Мо.
Мо хмыкнул, вытер с лица дождевую воду и ответил:
— В городок пришли люди, вот и приходится ловить больше. Я ведь говорил тебе: приближается буря, случающаяся раз в тридцать лет, вот кое-кто и прибыл заранее.
Он причмокнул губами и добавил:
— Ты бы видел, какой размах: небесные девы, эфирная музыка, звон нефрита – такая пышность, что дух захватывает… Если бы не знал, решил бы, что это древние бессмертные сошли с небес, принеся знамение удачи. Не зря это одна из колыбелей Дао, воистину величественно.
Старик Мо покачал головой в восхищении.
Вновь подул ветер, прошелся по глади озера.
Взгляд Юй Туньчжоу затуманился.
Воспоминания, подобно потревоженной ветром воде, всколыхнули прошлое.
В прошлой жизни он вырос в приюте, на государственное пособие поступил в университет, но из-за перераспределения попал на крайне непопулярную специальность – фольклористику.
На курсе он был единственным студентом; как шутили в сети, «святой сын секты», преподаватели отпрашивались у него, а если просил выходной он – отдыхал весь факультет.
На выпускных фото он стоял в центре, а позади – ряд профессоров.
Так оно и было…
Когда профессора поняли, что он не уйдет, и узнали о его судьбе, жизнь Юй Туньчжоу, начавшаяся в низине, наконец-то пошла в гору.
Учителя не только звали его на ужин, где супруга наставника подкладывала ему еду, но и брали с собой на зимние и летние каникулы в поездки по древним храмам и монастырям для изучения.
Он специализировался на религиозном фольклоре древности.
Зимой, на третьем курсе, он поехал с учителем исследовать руины и должен был опознать одну статую.
Но случилось землетрясение, тяжелое изваяние рухнуло прямо на них!
Он успел оттолкнуть учителя, но сам был погребен под обломками.
А открыв глаза, оказался в этом чужом мире, случайно попав в этот странный город.
— …Жаль только, дождь всех намочил. Эх, жалко тех небесных дев, если они заболеют, что делать-то? — Продолжал болтать Мо, выглядя крайне озабоченным, чем вернул Юй Туньчжоу к реальности.
Юй Туньчжоу сфокусировал взгляд и с досадой заметил:
— Если они, как гласят книги, настоящие небесные девы, разве могут заболеть от дождя?
Мо забеспокоился и воскликнул:
— Юй Туньчжоу, разве это важно? Важно то, что у меня в доме очаг горит!
Юй Туньчжоу не стал подхватывать шутку – сердце его сжимала тень.
За три года, собирая крупицы информации, он понял: этот городок – лишь испытательный полигон для «разведения насекомых», где культиваторы выращивают своих последователей.
Раз в тридцать лет здесь проводится экзамен, и хотя у каждой семьи есть квота, выживает после него от силы половина.
В самый страшный раз выжил лишь один.
Три года назад, попади он сюда, если бы не старик Мо и двое других Старших, что дали ему шанс – он бы уже погиб.
А цена этого – самому стать одной из таких «личинок» в экзамене.
Он обязан найти путь к совершенствованию, иначе неизбежно станет лишь точильным камнем для чужого клинка.
Юй Туньчжоу внезапно спросил:
— Старик Мо, как думаешь, у меня еще есть шанс?
Услышав такой вопрос, Мо посерьезнел и ответил:
— Не спеши, еще не конец. Только начало.
Юй Туньчжоу тяжело кивнул.
— Да и к тому же, у тебя есть твои медленные упражнения – тренируйся, глядишь, однажды все получится, — старик Мо похлопал его по плечу.
Юй Туньчжоу поправил:
— Это тайцзи.
Тайцзи и гадания – то, чему он научился у учителя в прошлой жизни.
Попав сюда, он практиковал их ради здоровья и светлой памяти.
Когда Мо случайно увидел это, то удивился, обошел вокруг него с десяток раз и заявил, что техника «неплохая».
Юй Туньчжоу тогда воспрял духом.
Он надеялся, что известная на Земле оздоровительная гимнастика в мире богов и демонов проявит чудесные свойства.
Но три года пролетели, тело стало крепче, а вот прорывов не было – и теперь, исключив все варианты, он все чаще думал, что Мо тогда просто подшутил над ним.
— Старик Мо, — Юй Туньчжоу поднял голову, с тяжелым сердцем решившись на признание, — я должен сказать тебе нечто важное…
— Отставить! — Мо снял с юноши бамбуковую шляпу, нацепил на себя и улыбнулся:
— Я человек ненадежный, такие важные дела лучше мне не доверять.
— Дождь кончился, парень, пора разносить рыбу. Норма удвоилась: по две рыбины в дом. Осталось много, остальное забери домой и раздели с монашком по соседству.
Сердце Юй Туньчжоу согрелось.
Какое там «случайно наловил» – все это была помощь старика Мо.
В городе не выращивали зерно, и еженедельно Мо поручал ему разносить рыбу, на которой он в основном и жил.
Рыба была небольшой, но очень сытной.
— Пошел разносить!
Юй Туньчжоу склонился, взвалил корзину, взял еще две в руки и зашагал к городу.
Город состоял из сорока девяти домов, и каждый поражал роскошью.
Даже переулки были вымощены огромными, идеально отшлифованными временем плитами.
По обе стороны возвышались высокие усадьбы с тяжелыми воротами и медными кольцами.
Юй Туньчжоу заходил в некоторые из них – внутри они напоминали императорские сады, невероятно роскошные.
Но жили там немногие.
Судя по его наблюдениям, в каждой усадьбе постоянно оставался лишь один человек, который почти не выходил наружу.
Далее Юй Туньчжоу по очереди стучался в двери, доставляя рыбу.
Мо заставлял его это делать, чтобы дать шанс пообщаться с жильцами.
По словам Мо, единственная надежда для него – получить одобрение одной из тридцати девяти семей и принять их наследие.
Казалось, это невозможно, но исключения бывали.
Мо рассказывал, что много лет назад какой-то пастух, попав сюда так же случайно, получил благословение одной из семей.
Он не только вышел из города живым, но и стал великим человеком, способным сотрясать небеса.
— Оставь у дверей, — едва он поднялся на крыльцо одного из домов, еще до того, как он успел постучать, в его сознании раздался равнодушный голос.
Юй Туньчжоу не удивился и, поклонившись, положил рыбу у порога.
Как раз когда он собрался уходить, голос раздался снова:
— Свою долю тоже оставь здесь.
Юй Туньчжоу замер и твердо ответил:
— Старший, вы хотите принять меня в ученики?
За воротами, в глубине двора, среди бамбуковой рощи.
Утонченный мужчина средних лет сидел на земле, наставляя молодого человека.
Услышав вопрос, он помолчал, нахмурился и передал мысленно:
— Моя секта не принимает тех, кому суждено умереть, но если в следующей жизни ты будешь иметь связь с «Дун Тин»…
За воротами.
Юй Туньчжоу услышал лишь первую половину и, не колеблясь, пошел прочь.
— По две штуки в руки, таков указ, не заставляйте меня нарушать правила, Старший.
Он сошел со ступеней и добавил:
— Так сказал старик Мо.
…
В бамбуковой роще мужчина средних лет, не меняясь в лице, повернул голову к выходу.
Его взгляд был холодным.
Пытается надавить на него через этого неизвестного смотрителя?
Сидящий перед ним юноша улыбнулся:
— Учитель Ло, что случилось?
Мужчина, которого звали Ло Шиу, ответил спокойно:
— Хотел выторговать для принца еще немного рыбы-дракона, чтобы быстрее довести технику «Поглощения Ци» до десятого уровня, но не ожидал, что этот мальчишка окажется столь дерзким.
Он добавил с пренебрежением:
— Если бы не заступничество того человека, он бы умер еще три года назад, а теперь смеет мечтать о нашей школе? Когда-то отсюда ушел «пастух», а теперь появился этот мальчишка – кто из сторон не усомнится? И кто позволит ему дожить до конца?
Юноша, сидевший напротив, с первого взгляда казался юношей с чистыми чертами лица, но в действительности это была девушка в мужском платье, с тонкой фарфоровой кожей.
Гордыня, привитая с детства, хотя она и пыталась ее скрыть, все равно проступала наружу.
Сейчас девушка слегка приподняла веки, заинтересовавшись, и усмехнулась:
— Учитель Ло, зачем спорить с деревенским мальчишкой? Я слышала, кто-то уже предсказал его судьбу?
— Академия Цзися и Звездный Дворец дали свои прогнозы, — кивнул Ло Шиу. — В Цзися сказали: «Жизнь – полевая трава», а во Дворце: «Судьба – искра от камня».
— Как ни крути, человек с низкой удачей.
— О? — Девушка поиграла словами. — Судьба плохая? Разве это не замечательно?
Академия Цзися была колыбелью мастеров инь-ян, сведущих в наблюдении за звездами и предсказаниях будущего. Звездный Дворец же владел техникой и так же славился гаданиями.
Получить предсказания от столь высоких лиц – это «честь» для юноши.
Жизнь – полевая трава, судьба – искра от камня?
Девушка задумалась.
Полевая трава – сорняк, растущий у канав, вредящий урожаю, и фермеры, видя его, безжалостно вырывают. Если этот городок – рисовое поле, то Юй Туньчжоу – та самая трава, подлежащая прополке.
А «искра от камня» – так это еще проще. Искра, высеченная ударом, существует лишь мгновение. Обычный смертный с короткой судьбой.
— Искре не суждено долго гореть, — покачал головой Ло Шиу. — Просто жаль этой рыбы.
Девушка рассеянно смотрела в окно.
Остатки дождя капали с карниза, разбиваясь о воду в лужах, разлетаясь и сливаясь вновь, словно бесприютная ряска.
Она внезапно вспомнила: если этот парень три года был в городе, не ел ли он рыбу-дракона все это время?
Она произнесла:
— Этот парень все же может пригодиться, возможно, поможет наладить связь с этим смотритетелем. Пока не трогай его.
Ло Шиу прищурился:
— Личность смотрителя неизвестна, а характер коварен. Тот ученик школы Цинвэй лишь чуть громче себя вел, и был превращен в «мокрого цыпленка» – явный урок для всех. Принцу стоит быть осторожным!
Уголки губ девушки дрогнули в попытке сдержать смех.
Она вспомнила, как нелепо выглядел тот претендент в даосы из школы Цинвэй.
…
…
Весь этот эпизод не оставил следа в сердце Юй Туньчжоу.
Он не хотел умирать, но понимал: нельзя бояться смерти, и нельзя из-за страха склонять голову перед теми, кто считает его ничтожеством.
В глазах этих людей он был жалкой травой, поэтому они требовали у него рыбу с такой спесью.
Вероятно, они считали, что он не посмеет отказать. Да как он, такой, вообще посмеет?
Юй Туньчжоу знал: перед такими людьми заискивание не вызывает уважения, лишь презрение.
Он продолжил обход оставшихся тридцати восьми дворов.
Кто-то, как и раньше, не отвечал, и он оставлял рыбу у двери. Другие открывали – с фальшивыми улыбками, за которыми скрывался холод.
Несколько раз ему открывали ровесники.
Узнав, что он не принадлежит ни к одной из сект, они смотрели на него со странной смесью жалости, словно на покойника.
Были и те, кто пробовал забрать его рыбу задаром, но он всякий раз осаживал их правилами Мо.
Старик Мо должен соблюдать правила, поэтому не вмешивался, но и они обязаны были их соблюдать.
Угрозы таких людей для него были пустым звуком, а если становилось совсем невыносимо, он бросал взгляд и отвечал:
— Мастера лишь молоть языком.
И что они могли поделать? Лишь краснеть от злости.
По пути Юй Туньчжоу догадался: рыба, которую он считал лишь едой, имеет огромную ценность, раз даже сильные мира сего, прежде его не замечавшие, заговорили.
Юй Туньчжоу мысленно считал: встретил уже больше десяти новых лиц.
Более четверти домов города были заняты, городок оживал. Времени и шансов оставалось мало.
Чтобы встать на путь Дао, нужна техника культивации.
Но золото легко получить, а истинный путь – нет.
Юй Туньчжоу поджал губы, подойдя к усадьбе с вечно открытыми воротами, и непроизвольно замедлил шаг.
Это была усадьба, где он видел больше всего надежды за эти три года.
Он перешагнул порог, явно не впервые, и уверенно направился вглубь, как вдруг услышал из главного дома густой мужской голос…
— Поглощение Ци и открытие каналов – фундамент совершенствования, за тысячи лет метод стал совершенным, его нельзя ни дополнить, ни сократить.
— Низший путь: потребление злаков для накопления жизненной энергии из пищи.
— Высший путь: впитывание духовной энергии мира, чистота от мирской грязи.
— Ты из великого рода, вступил в «Чанциншань» и теперь, получив счастливый шанс, попал в этот Дунтянь Лофу, конечно, ты стремишься к пути превыше высшего.
— У Дао нет постоянного метода, и достичь его могут лишь те, кто обладает великим счастливым шансом и удачей…
— Кто-то следует древним методам, используя остатки очищенной энергии девяти небес, чтобы создать фундамент, сияющий как заря; кто-то падает в девять преисподних, похищая нить катастрофической энергии, чтобы закалить себя огнем невзгод; иные идут своим путем, питаясь энергией двадцати четырех сезонов, обретая власть над временами года; а были и те, кто наделен такой удачей от небес, что сами создавали три лотоса, не нуждаясь во внешних методах, воздвигая безупречный фундамент.
— И именно после этого человека методы Поглощения Ци обрели новые грани, такие как…
— Великое Дао!
Комментарии