Солнце скрылось за горой, небо начало темнеть.
Эта ночь сулила тревоги из-за перемен в Додзё Небесного Руха.
Большая часть тех, кто пришел помочь, получили незримый дар удачи, разница заключалась лишь в объеме.
Даже Цао Цзяньцзя и Чжан Цинхэ, вмешавшиеся в конце, получили свою толику.
В особняке на самом западе городка…
Даоска Цинчжи взглянула на Цао Цзяньцзя и слегка кивнула:
— Удача у тебя неплохая, раз смогла получить остатки с барского стола, я этого не ожидала.
Девушка в недоумении смотрела на нее, не понимая, о чем говорит наставница.
Цинчжи и не собиралась объяснять.
Этой нити удачи было слишком мало, пользы от нее – кот наплакал.
Конечно, лучше иметь хоть что-то, чем ничего.
Она глубоко вздохнула, глядя в сторону Чанциншань: кто бы мог подумать, что в первом раунде Битвы за Дао Лофу победителем станет парень из клана Се.
А вот почему Юй Туньчжоу не получил дара удачи?
Цинчжи нахмурилась: тут что-то не так.
Она посмотрела на Цао Цзяньцзя и внезапно сказала:
— Племянница Цао, когда ты живой покинешь Обитель Лофу и шаг за шагом начнешь восхождение к Великому Дао, ты поймешь, что таких «хороших людей», как твоя наставница, в этой жизни ты почти не встретишь.
Цао Цзяньцзя: «…»
Она так и знала!
Наставница следит за ней каждое мгновение!
…
У входа в переулок, под деревом софоры…
Лысый даос стоял с серьезным видом: поездка оказалась верным решением.
Кто сказал, что мастер Додзё Небесного Руха остановится на уровне Грандмастера?!
Судя по бурному круговороту удачи, его взлет уже не за горами.
Десять лет, двадцать или тридцать?
Вдруг лысый даос нахмурился: он почувствовал мимолетное изменение в потоках удачи со стороны Додзё Небесного Руха.
Это были не рассеянные дары, а незримая связь, словно тонкая нить, соединяющая два конца.
Это был уже не дар, а стратегический ход, поддержка, ставка.
И конечный пункт этого хода…
Взгляд лысого даоса стал тяжелым.
Юй Туньчжоу!
Снова он!
Само имя этого парня перекликается с устройством мира. Действительно ли три года назад это была случайность, а не чей-то хитрый план?
Даже сам мастер Додзё Небесного Руха не пришел лично, но осмелился сделать такую ставку?
Это его воля как Грандмастера или воля предков Додзё?
Лысый даос по имени «Бучжэн» (Не-борьба) пребывал в нерешительности: стоит ли рисковать и ввязываться?
В конце концов он решил, что должен лично проверить это.
…
Вскоре Юй Туньчжоу, прижимая к себе дверную картину, появился в особняке Чанциншань.
Се Линьчуань уже сменил одежду. Увидев Юй Туньчжоу, пришедшего с таким таинственным видом, будто он нес величайшую драгоценность, и заметив сдерживаемую радость в его глазах, он удивился.
Юй Туньчжоу, которого он знал, всегда был спокоен и сдержан, порой даже чересчур. Такое по-юношески открытое проявление чувств он видел впервые.
— Брат Юй, что у тебя в руках? — Спросил Се Линьчуань.
Когда Юй Туньчжоу в деталях рассказал о случившемся, Се Линьчуань застыл на месте, а спустя долгое время промолвил:
— Ты не шутишь?
Ответом ему была сияющая улыбка юноши, словно он говорил: «Видишь, если усердно делать одно дело, рано или поздно будет награда».
Любопытство Се Линьчуаня достигло предела. Он взял картину, развернул ее – и тут же нахмурился.
Картина, судя по всему, пролежала здесь бессчетные годы: время стерло цвета, киноварь стала серой, краска выцвела, и изображение было едва различимым, видны были лишь очертания.
Слишком сильные повреждения.
— Это… птица? — Неуверенно спросил Се Линьчуань.
А потом он вспомнил о происхождении картины и ахнул:
— Пэн? В Небесный Пэн?
— Это картина Пэна? Нет… неужели это та самая Картина Небесного Тяньпэна, Несущего Синь?!
От шока голос Се Линьчуаня дрогнул:
— Юй Туньчжоу, повтори еще раз! Как эта картина попала к тебе в руки?!
Картина с изображением Пэна – он не мог не подумать о Картин Созерцания!
Услышав, что картину принесло потоком ветра, словно она сама выбрала его, Се Линьчуань вытаращил глаза, как на монстра.
— Брат Юй, ты меня просто… поражаешь!
Се Линьчуань глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и решительно произнес:
— Подожди здесь, я пойду посоветуюсь с дядей-дедом!
— Не нужно, я уже здесь.
Стройная фигура появилась позади Се Линьчуаня.
Одетый в простую даосскую мантию, с благородными чертами лица, он излучал теплое, но мощное присутствие. Это был Чжан Цинтун.
Он взглянул на Юй Туньчжоу и слегка кивнул.
У него не было привычки подслушивать «детей», но сейчас Юй Туньчжоу был слишком уж «заметен».
Стоило парню войти в особняк, как возник признак столкновения удачи, вступивший в конфликт с их Чанциншань. Чжан Цинтун не мог не обратить на это внимания.
Используя технику наблюдения за потоками удачи, он увидел, что с тела Юй Туньчжоу исходит тонкая, едва уловимая нить удачи, тянущаяся в сторону Додзё Небесного Руха.
Чжан Цинтун мгновенно понял, почему Юй Туньчжоу не досталось ни одного дара удачи из тех десяти с лишним.
Теперь многие кланы, вероятно, сожалеют, что не пошли туда или не проявили больше настойчивости.
Думая об этом, Чжан Цинтун бросил взгляд на Се Линьчуаня. Он думал, что прямой наследник клана Се не сойдется с Юй Туньчжоу, но тот провел эти дни рядом, в Додзё Небесного Руха, и заработал немалую удачу.
Это изменило его отношение к Се Линьчуаню.
Эта удача, помимо Юй Туньчжоу, была самой большой именно у Се Линьчуаня.
В конце месяца, при первом рассеивании удачи, он получит преимущество.
Чжан Цинтун взял картину из рук Се Линьчуаня, погладил ее кончиками пальцев, и его лицо стало серьезным.
Все оказалось так, как он предполагал.
Если он не ошибается, эта Картина Созерцания – серьезное испытание для Юй Туньчжоу от Додзё Небесного Руха.
Чжан Цинтун нахмурился и взглянул на середину склона горы.
Неужели использовать Юй Туньчжоу как повод, чтобы вызвать «борьбу» вокруг Додзё – и есть первое состязание?
Скорее всего, так и есть…
Дела этого Мудреца воистину непредсказуемы, он действует лишь по велению сердца.
Спустя мгновение Чжан Цинтун отвел взгляд и посмотрел на Юй Туньчжоу.
В глазах юноши светилась неподдельная радость – не только от обретенного сокровища, но и оттого, что его упорство получило признание.
Чжан Цинтун улыбнулся:
— Если я скажу, что это не Картина Созерцания, ты разочаруешься?
Юй Туньчжоу без колебаний ответил:
— Чем бы это ни было, я не разочаруюсь!
В глазах Чжан Цинтуна промелькнуло одобрение. Он вернул вещь Юй Туньчжоу и произнес:
— Это полкартины, и дело не в том, что половина отсутствует. Просто здесь есть «форма», но нет «духа».
— Духовное наследие, выступавшее в роли «духа», почти рассеялось, остались лишь остатки, едва держащиеся на полотне.
Сказав это, Чжан Цинтун многозначительно посмотрел на Юй Туньчжоу:
— У каждого клана в городке есть поддержка удачи, и каждая Битва за Дао – это борьба удач. Ты же – лишь ряска без корней. Если сумеешь постичь эту картину до конца месяца, возможно, сумеешь решить эту проблему.
Комментарии