Лишь когда легкий ветерок стих, Чжоу Тяньчэнь, словно получив прощение, поднялся.
Глядя на ветерок, кружащий вокруг Юй Туньчжоу, Чжоу Тяньчэнь не мог скрыть скорби.
Додзё Небесного Руха слишком долго пребывало в тишине; даже если у родового гнезда есть дух, он сохранил лишь слабый свет. Это вина их, недостойных учеников.
Он взглянул на старого даоса, и его опасения усилились – неудивительно, что старший брат приказывал остерегаться этого человека.
Согласно первоначальному плану, они хотели, чтобы Ли Цзинсюань представлял Додзё Небесного Руха в этой битве Дао.
Но Ли Цзинсюань отказался, заявив, что примет пост стража Дуньтяня.
Но теперь, если бы тогда Ли Цзинсюань согласился… Чжоу Тяньчэнь мог лишь радоваться.
Тогда ситуация была бы критической.
Родовой дух Додзё не только пробудился раньше, но и избрал Юй Туньчжоу. Если бы они выбрали Ли Цзинсюаня, у них осталось бы лишь частичное благословение.
А отсутствие полной удачи означает, что ты лишен поддержки своего клана и изначально слабее других.
И тогда Ли Цзинсюаню пришлось бы либо сразиться с Юй Туньчжоу за удачу, либо соперничать с остальными в невыгодном положении.
И проиграли бы все – и Додзё, и Ли Цзинсюань.
Неудивительно, что старик даос был так разочарован – он попросту не дождался хорошего спектакля!
В этот момент Юй Туньчжоу, отвечая на вопрос старого даоса, с осторожностью спросил:
— У меня редкий талант?
Старый даос усмехнулся и покачал головой:
— Сейчас вижу, что талант есть, но по части корней для пути Дао ты можешь уступать отпрыскам великих домов. В этом поколении у них есть несколько отличных талантов.
— Даже из Даянь прислали «избранного таланта» с признаками глаза, скрывающего дракона.
Юй Туньчжоу внезапно понял:
— Это потому, что я подобен перекати-полю?
Старый даос ответил безразлично:
— Оно могло не выбирать, не обязательно было выбирать тебя.
— Прошу даоса прояснить.
— Потому что ты того стоишь, — старый даос произнес это по слогам. — Три года, что ты провел в городке, каждое твое движение было на виду, и больше всех тебя ценил дух Додзё Небесного Руха.
— И кроме твоих дел, им очень понравилось, или, скажем так, пришлось по душе твое… имя.
Имя?
Юй Туньчжоу был ошеломлен.
Этого ответа он никак не ожидал.
Старый даос рассмеялся:
— Не понимаешь? Ну и правильно. Запомни: это «связь со старшими», а она в таких делах часто бывает абсолютно нелогичной.
— Друг Юй, перед тобой два пути: первый – официально вступить в Додзё Небесного Руха, второй – принять их поддержку удачей, но остаться вне дверей.
Старый даос взмахнул метелкой, выглядя совершенно равнодушно, словно замещая Чжоу Тяньчэня и решая за него – и за всё Додзё.
Чжоу Тяньчэнь вздохнул.
Он уже догадался, кто такой Юй Туньчжоу.
Помимо того деревенского паренька, что три года назад случайно забрел сюда, других кандидатов не было.
Будь у него выбор, даже с учетом таланта юноши, он бы не стал рисковать ради него и навлекать гнев остальных тридцати девяти домов.
Они только начали возрождаться – сейчас нельзя плодить врагов.
Но видя, что ветерок за спиной юноши не утихает, он понял: древние духи Додзё решили передать всё в руки этого старого даоса.
Будучи временным главой, он мог бы возразить, но, только вернувшись в Додзё, не смел перечить воле основателей.
Это не только не почитание старших, но и… Вспомнив деревянный меч, упавший ему на голову, он с досадой подумал, что не хочет каждый день сталкиваться с неожиданностями.
Оставалось лишь молиться, чтобы Юй Туньчжоу выбрал второе.
Но как такое возможно?
Для юноши вступление в Додзё – величайший шанс стоять вровень с остальными.
Он не знал, что сказать старшему брату.
В стороне:
— В чем разница? — Серьезно спросил Юй Туньчжоу.
— Разница в том, что нынешний глава Додзё не хочет принимать тебя, — улыбнулся старый даос. — Твое появление ломает их планы. К тому же, вступи ты туда, это навлечет беду на только что возродившееся Додзё, сделав его мишенью для всех.
Юй Туньчжоу понял смысл. Он взглянул на белоснежного юношу:
— Этот друг – ученик Додзё Небесного Руха?
— Я Ли Цзинсюань, не ученик Додзё, хотя чуть не вступил с тобой в спор за удачу, — усмехнулся Ли Цзинсюань, вложив в слова скрытый смысл.
Юй Туньчжоу посмотрел на старого даоса.
Тот вскрикнул:
— Когда это я тебе вредил? Для них это головная боль, но для тебя, друг Юй – беспроигрышная сделка.
Юй Туньчжоу смолчал. Всё так, при раскладе даоса он в любом случае получит поддержку удачей, не оставаясь одиноким перекати-полем.
А худшее – это спор с Ли Цзинсюанем.
Подумав, он тихо сказал:
— Если Додзё не хочет принимать меня, я не стану настаивать. Вступление зависит не только от воли школы, но и от желания ученика.
Чжоу Тяньчэнь, услышав, что юноша не вступит в Додзё, выдохнул.
Он бросил взгляд на ветерок у плеча юноши и, подтвердив, что предки не против, еще больше успокоился.
Если бы они были против… Но услышав вторую часть фразы, он помрачнел: неужели этот парень презирает их Додзё?
Юй Туньчжоу вынул из-за пазухи картину и показал её Чжоу Тяньчэню:
— Когда я закончил уборку, сквозняк принес её мне. Думаю, это подарок ваших предков, а не то, что я выискал при вторжении.
— Нужно прояснить это сегодня, чтобы в будущем не было недоразумений.
Чжоу Тяньчэнь помолчал и глухо ответил:
— Это была моя ошибка, я был слишком неосторожен. Раз это подарок духов – вещь по праву твоя. И в конце – от лица Додзё благодарю за уборку!
Он взглянул на обрывок карты в руках Юй Туньчжоу, и его мучила совесть: ведь это карта Созерцания с утраченным истинным смыслом…
Он предложил:
— Если нужно, я могу помочь тебе открыть внутренний облик души.
— Спасибо, старший, но не нужно, — вежливо отказался Юй Туньчжоу.
Он не мог позволить кому-то коснуться его внутреннего духа, ведь не гарантировал, что тот не заметит золотые письмена в его сознании.
Чжоу Тяньчэнь добавил:
— Карта старая, истинный смысл рассеян, сам ты не сможешь достичь успеха, позволь мне помочь.
Юй Туньчжоу настоял:
— Я вошел в медитацию, у меня есть шансы собрать остатки смысла.
Чжоу Тяньчэнь не понял:
— Ты уже практиковал карту? Это опасно – смена пути губительна для внутреннего духа, особенно на ранних этапах…
Юй Туньчжоу покачал головой:
— Я еще не практиковал созерцание.
— Не практиковал… — воскликнул Чжоу Тяньчэнь. — Ты добился медитации из покоя лишь собственными силами?
Он с недоверием посмотрел на юношу.
Его старший брат когда-то сначала добился медитации, а потом практиковал карту, достигнув Прозрения из Покоя!
Кивок Юй Туньчжоу вызвал у Чжоу Тяньчэня беспокойство, словно он упустил нечто важное.
Пусть не в силе, но в таланте он почти не уступал старшему брату.
Жаль…
Чжоу Тяньчэнь произнес:
— Если будет нужно, всегда приходи в Додзё Небесного Руха, можешь использовать его как пристанище во время битвы Дао.
Он бросил взгляд на ветерок, кружащий у плеча юноши, и не понял: почему дух предков до сих пор не вернулся в родовое поместье?
Юй Туньчжоу кивнул старому даосу, показывая, что всё ясно, и пора уходить.
Даос же посмотрел на Ли Цзинсюаня с улыбкой:
— Ли Цзинсюань, ты здесь впервые, давай я познакомлю тебя с братом, чтобы вы признали друг друга?
Ли Цзинсюань улыбнулся, поклонился Юй Туньчжоу:
— Ли Цзинсюань, приветствую старшего брата Юй.
Этот неожиданный поклон застал Юй Туньчжоу врасплох, и он беспомощно посмотрел на даоса.
Опять что-то затевает?
— Хорошо, хорошо, — довольно произнес даос, обращаясь к Юй Туньчжоу. — Раз ты не вступаешь в Додзё, оставайся на горе. Этого юношу зовут Ли Цзинсюань, ситуация у него как у монаха Дингуана, позаботься о нем.
Ситуация как у Дингуана?
Это что, опять рыбы не хватит?
Даос прочитал его мысли и усмехнулся:
— Просто пусть старик Мо пришлет побольше. Не думаю, что семьи в городке будут против.
Юй Туньчжоу сразу понял намек.
Три года вокруг того, должен ли «материал для битвы Дао» получать долю рыбы, были споры. Но с тех пор, как он начал заботиться о Дингуане, споры утихли.
А сейчас…
— Младший брат Ли, ты много ешь? — С заботой спросил Юй Туньчжоу.
Ли Цзинсюань в растерянности не знал, что ответить. Посмотрев на даоса, он вдруг улыбнулся:
— Мы, практикующие, не требовательны к еде и жилью, готовь мне как брату Юй.
Как брату Юй?
Юй Туньчжоу тоже рассмеялся.
Даос погладил бороду:
— Дружба между братьями, какое счастье.
Оба смеялись, и лишь Чжоу Тяньчэнь в стороне таращил глаза, не в силах вымолвить ни слова.
Не вступил в Додзё, зато стал старшим братом Ли? Какая логика?
Комментарии