Первый шок и отчаяние накрыли Дженкинса, словно ледяной душ, но он не просто так дослужился до командующего флотом.
Смертельная опасность подействовала на него отрезвляюще, мгновенно погасив панику. Осталась лишь холодная, почти жестокая ясность ума, закаленная в бесчисленных сражениях.
Он впился взглядом в пространство перед собой – то самое, что только что поглотило авангард и теперь казалось обманчиво спокойным.
Затем он бросил взгляд на экраны тылового обзора: «Стрижи» продолжали терзать его корабли, а основные силы Плутона уже перестраивались для решающего удара.
Время. Им катастрофически не хватало времени.
Бить по минам из главных калибров? Слишком медленно, неэффективно и расточительно для драгоценной энергии.
Расстреливать их из систем ближнего боя? Сизифов труд – против такого плотного интеллектуального поля это было равносильно попытке вычерпать море ложкой.
Жестокий, но единственный выполнимый план сложился в его голове мгновенно.
— Слушать мой приказ! — Голос Дженкинса вновь обрел привычную сталь и решительность, став даже холоднее, чем обычно. Его слова оборвали стоны и панические крики в канале связи. — Всем разведывательным судам и легким эсминцам – немедленно выйти вперед! Идти стандартной крейсерской скоростью по текущему курсу, развернуться веером! Ваша задача – обнаружить и расчистить проход в минном поле!
Приказ был предельно ясен. За краткой мертвой тишиной последовали сдавленные, дрожащие подтверждения.
— Повторяю! — Добавил Дженкинс, глядя на метки кораблей, которые он только что обрек на смерть. Его голос не дрогнул. — Ради основных сил флота, ради чести Империи… Тяжелым кораблям следовать строго по кильватерному следу впереди идущих, соблюдая дистанцию. Всему калибру – сосредоточиться на перехвате вражеских истребителей и возможного огня с тыла. Дайте время тем, кто идет впереди!
Это означало одно: использовать корпуса легких судов как живой щит, чтобы проложить дорогу кровью.
Уцелевшие разведчики «Черной акулы» и два относительно целых эсминца первыми начали выполнять приказ. Огни их двигателей казались тусклыми, словно у мотыльков, летящих на пламя. Они сменили курс, ускорились и нырнули в ту самую зону, где только что бушевал огонь.
Первый разведчик продержался меньше двадцати секунд.
Грохот!
Под днищем вспыхнуло пламя – мина среагировала на массу металла и сдетонировала. Хрупкий корпус разведчика разломило пополам.
Почти одновременно на фланге другой эсминец задел датчик носом. Взрыв снес переднюю турель и часть брони, отправив корабль в неуправляемое вращение.
Но своей гибелью они обозначили две точки на границе смерти для тех, кто шел следом.
— Второй эшелон, вперед! — Голос Дженкинса напоминал скрежет стали. — Заполнить бреши, расширить коридор!
Новые легкие корабли безмолвно выдвигались вперед, следуя по узкой и извилистой «безопасной» кромке, купленной жизнями товарищей. И снова – разведка, контакт, взрыв.
Вспышка за вспышкой. Каждая означала гибель имперского судна и мгновенную смерть сотен офицеров и матросов.
Эти огни, то яркие, то приглушенные, вычерчивали в вечной тьме космоса путь к спасению, вымощенный обломками и плотью.
Дженкинс сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он заставлял себя не смотреть на гаснущие метки, не представлять ужас и непонимание в глазах своих подчиненных в их последние секунды.
На его лице не отражалось ничего, кроме застывшей маски холода.
— Пожертвовать собой ради Империи – высшая честь для воина, — сухо повторил он старый армейский девиз. Это было одновременно и прощание с мертвыми, и способ подавить последние ростки сомнения в собственной душе.
Основные силы – линкоры, крейсеры и тяжелые эсминцы – молчаливо и осторожно потянулись за своими «проводниками», наращивая скорость до предела безопасности в этом извилистом коридоре.
Видя, как легкие суда одно за другим превращаются в факелы, прокладывая дорогу, Дженкинс ощутил странную смесь облегчения и почти инстинктивной насмешки над вражеским командиром.
Флот Плутона действительно замедлил сближение, наткнувшись на собственное минное поле, и теперь мог досаждать лишь налетами «Стрижей».
— Ха! — Он уставился на тактическую карту, где красным была очерчена «дорога жизни». — Это поле нас заперло, но оно же стало нашей защитой! Этот сопляк Цинь – сущий дилетант! Он придумал, как преградить нам путь, но не сообразил, что это помешает и его собственной погоне!
В голове созрела еще более коварная мысль. Раз мины мешают преследователям, почему бы не сделать это препятствие абсолютным?
— Приказ арьергарду! Всем крейсерам и эсминцам немедленно начать сброс бортовых мобильных мин! — В голосе Дженкинса зазвучала яростная решимость игрока, идущего ва-банк. — Минируйте вдоль краев прохода, особенно на входе в него! Запечатайте эту «дорогу» наглухо! Пусть эти проклятые «Стрижи» и их линкоры только облизываются, глядя на мины!
Уцелевшие корабли открыли минные люки. Один за другим в пространство вылетали дискообразные интеллектуальные мины. Обладая слабыми маневровыми двигателями, они быстро рассредоточились, сливаясь с общим полем и делая его еще более непроходимым.
Глядя на то, как «безопасный коридор» позади его флота затягивается алыми маркерами опасности, Дженкинс почувствовал извращенное удовлетворение. Боль от потери людей сменилась азартом – ему казалось, что он отыгрался.
— Двадцатидвухлетний выпускник… — пробормотал он себе под нос, словно давая урок невидимому оппоненту. — Силен в теории, но на настоящей войне одних хитростей и удачи мало. Будь на твоем месте старый волк, он бы уже ждал меня на выходе из минного поля. Вот это был бы мат. А ты, парень, недотянул. Блокировать умеешь, а захлопнуть ловушку забыл.
Он уже представлял, как флот Плутона застынет перед укрепленным минным заграждением, бессильно наблюдая за их уходом к Неве. А там – под прикрытием орбитальных платформ и наземных орудий – он перегруппируется…
Однако эта кровавая радость длилась недолго.
Комментарии